Часть 5
6 августа 2025 г., 22:55
***
Прошло два месяца, как Демиан перебрался в особняк, забрав с собой удивленного таким внезапным переменам Яна. К тому времени два домовика уже прибыли в их новый дом, проведя генеральную уборку. Блэк выделил эльфам, которые оказались отцом и сыном, комнату на первом этаже, а также сразу обозначил границы их обязанностей. Старший эльф — Митри, стал ответственным за сад, а его сын — Линки, должен был убираться и пополнять запасы продуктов. Ни один из них не допускался до приготовления пищи, если только они не готовили сами для себя. По крайней мере, Демиан не собирался притрагиваться к еде, приготовленной не им. И да, теперь он мог готовить — буквально отвоевал это право у Лукаша прямо перед переездом. Прошла весна и лето вошло в свои права. Сам особняк находился достаточно далеко, как от Гриммо в частности, так и от Лондона в целом, что, в общем-то, не помешало всему молодому поколению Блэков внезапно оккупировать его новое место жительства примерно в середине июля. Так он, хоть и нехотя, познакомился со всеми, включая Вальбургу и Дорею — первая была его родной бабушкой, а вторая являлась матерью Джеймса Поттера. Очень хотелось плеваться ядом и посоветовать лучше воспитывать своих детей, но мальчик стоически молчал. В этот раз было легче, хотя может, это потому что Ян периодически подливал ему успокоительные в напитки. Еще одним ударом стал визит старшего поколения: они с Арктурусом так и не смогли найти общий язык, периодически пытаясь убить друг друга взглядами, с Меланией и Ирмой — женой Поллукса Блэка, Демиан старался контактировать как можно меньше, а с самим Поллуксом у него сложились, на удивление, вполне себе нейтральные отношения. Мужчина в этом времени возглавлял аврорат, так что они нашли общий язык на волне обсуждения военных действий, однако никто из них не стремился развивать эту тему. Блэки провели в его новом доме четыре дня, слава Мерлину, не ночуя, иначе мальчик точно научился бы колдовать беспалочковые Непростительные. Запасы Умиротворяющего бальзама стремительно иссякали, поэтому, когда в конце июля Демиану пришло письмо из Хогвартса, Ян просто аппарировал его в ближайший лес, чтобы переждать магический выброс. На следующий день мальчик по собственному желанию отправился на Гриммо, где за закрытыми дверями о чем-то долго разговаривал с Лордом, а затем исчез во вспышке камина, явно недовольный результатами переговоров. «Эпизоды» не прекратились, но стали достаточно редкими, чтобы Ян дал добро на посещение треклятой школы, разрушив последнюю надежду на то, что ему не придется возвращаться в то место. Колдомедик искренне не понимал нежелания подопечного, а Демиан не спешил делиться воспоминаниями. Вот так август прошел в нежеланной подготовке к Хогвартсу и в попытках найти хоть какой-нибудь плюс в том, что он снова первокурсник. Получалось откровенно плохо, поэтому Демиан шагал по платформе девять и три четверти в отвратительном настроении, слыша гудок приближающегося поезда. Рядом с ним незаметно возникла Дорея, в этом году перешедшая на четвертый курс, и она тоже была мрачнее тучи. Мальчик не знал, что послужило причиной, и не горел желанием узнавать. Так что два Блэка с кислыми минами ждали Хогвартс-Экспресс, пока остальные в радостном предвкушении здоровались с друзьями, знакомились с возможными сокурсниками, прощались с родителями и просто полыхали энтузиазмом — исключением были разве что пятые и седьмые курсы, которым придется пахать весь год, чтобы сдать экзамены. Может, в этот раз все будет не так плохо, учитывая, что программу первых курсов он знает достаточно хорошо, так что у него будет время подтянуть пробелы и, может, узнать что-то новое. Может быть, его даже не будут преследовать кошмары и иллюзии, а учебные года в этот раз пройдут тихо, спокойно и познавательно. Когда-то же нужно начинать верить в лучшее? С такими мыслями он вошел в поезд, однако чем ближе оказывалась школа, тем тяжелее было Демиану. В купе он был один, предусмотрительно наложив на дверь запирающие и рассеивающие внимание чары. Мальчик невольно вспоминал друзей, первое посещение школы и восторг, когда его распределили на Гриффиндор. Однако хорошие воспоминания быстро сменились болью, разрушением и смертями, а затем и самым отвратительным предательством, которое окончательно его сломало. К тому моменту, как поезд остановился, Блэк уже принял несколько порций успокоительного, и теперь его лицо выражало лишь безразличие к происходящему вокруг. Он видел кареты с фестралами, но прошел мимо них, забравшись в лодку с другими совершенно незнакомыми ему первокурсниками, чуть не уснул, пока один из преподавателей — кажется, его звали профессор Бири — вещал о славной истории «величайшей» Школы Волшебства и Чародейства, а потом они пришли в Большой Зал… и все спокойствие смыло волной гнева и отвращения. Там, среди преподавателей, гордо восседал самый ненавистный маг, который сломал слишком много жизней ради собственной выгоды. Дамблдор выглядел моложе, немного строже и даже надменнее — на нем еще не висел грех смерти десятков, а то и сотен магов. Возможно, он еще не строил грандиозных планов и был простым учителем, которого все буквально умоляли разобраться с Грин-де-Вальдом, а тот все отсиживался Хогвартсе, но Демиану было откровенно плевать — сейчас он просто захлебывался в своих эмоциях, пока первокурсники один за другим подходили к Распределяющей Шляпе. Он настолько сосредоточился на подавлении своих эмоций, что чуть не пропустил свою очередь. Стоило мальчику лишь приземлиться на стул, как Шляпа завопила на весь зал, отправляя на факультет змей, что было вполне естественно, ведь она и раньше хотела его туда засунуть, а теперь ему и подавно среди других факультетов не место. Идя за стол Слизерина, Демиан заметил улыбнувшуюся Дорею — пусть они и не были близки, он почувствовал предательское тепло в груди, которое тут же задавил на корню. Хватит с него Блэков. Да и вообще людей. Ему Яна за глаза хватает, ближе он никого подпускать не планирует.***
Подземелья мало изменились за несколько десятилетий, но новоиспеченный слизеринец и был-то здесь один раз мельком, поэтому пройтись и более внимательно осмотреться казалось хорошей идеей. Зайдя в свою комнату он первым делом занял кровать рядом с дверью, а остальным трем мальчишкам придется самим решать, кто где спит — Демиан лишь надеялся, что они разберутся с этим быстро и тихо. Места здесь было гораздо больше, чем в гриффиндорских спальнях, ванные комнаты были чище, холоднее и от них веяло аристократической аурой. Змеи были повсюду — не живые, конечно, но росписи, гобелены, скульптуры и мелкие элементы декора сразу цепляли взгляд. Не то чтобы Блэк имел что-то против, просто это… непривычно. Гостиная, как и все остальное, разительно отличалась от той же гриффиндорской, однако здесь также сидели ученики, делая домашнее задание, девушки сплетничали где-то в незаметном углу, кто-то из старших играл в шахматы, другие читали или обсуждали новости, квиддич, профессоров, экзамены. Все было как обычно, и это немного выбивало из колеи — он всегда считал, что слизеринцы только и делают, что плетут интриги и заговоры. Демиан незаметно наколдовал Темпус, и, понимая, что до отбоя оставалось всего полчаса, отправился в спальню: раскладывать вещи и знакомиться с соседями.***
Проходили дни. А за ними недели. И это было самое ужасное, что случалось с Блэком за последние несколько месяцев. Он прятался за плотным темно-зеленым пологом кровати, запирался в ванной комнате, находил пустые классы или прибегал в Выручай-Комнату, чтобы наложить заглушающие чары и кричать от фантомной боли и воспоминаний, задыхаться от панических атак и беззвучно плакать в темноте, утопая в горе и ненависти. Когда становилось совсем плохо он шел к Слизнорту, который был более-менее осведомлен о ситуации. По крайней мере, этот человек точно получил ужасающее своими размерами письмо с подробными инструкциями от Яна, а еще, что удивительно, что-то от Арктуруса. Возможно, это было краткое описание жизненной ситуации внезапного родственника или что-то подобное, потому что после прочтения всего этого декан еще несколько дней жалостливо провожал его взглядом и вздыхал. К счастью, со временем стало легче — Блэк научился избегать мест, с которыми были связаны особо плохие воспоминания, пусть это и было очень сложно, потому что Хогвартс теперь будто бы состоял из болезненных событий. Демиан чаще всего пропадал в библиотеке и в Выручай-Комнате, не стремясь общаться с сокурсниками или старшими товарищами. Естественно, как бы ему этого ни хотелось, изолироваться от общества окончательно не представлялось возможным, поэтому иногда он все же проводил время в гостиной и перебрасывался ничего не значащими фразами с соседями по спальне. Двое мальчишек были типичными чистокровными аристократами, которые, хоть и жаловались на все на свете, оказались не такими уже пропащими душами. Третий же был магглорожденным, и вот с ним как раз возникли проблемы, что очень даже удивило Блэка. Мальчишка был слишком шумным, что больше подходило Гриффиндору, а еще ему тяжело давалось… Да, в общем-то, все, что, опять же, абсолютно не соответствовало предполагаемому статусу змеиного факультета, который в успеваемости уступал, разве что, воронам. И то лишь в теоретических предметах. Между прочим, Демиан невольно провел интересное наблюдение: в прошлом он этого не замечал, однако на Слизерин и Когтевран поступало в разы меньше студентов, чем на остальные два факультета. А еще в этом времени львы и змеи не вступали в такие острые конфронтации, пусть у них и были совмещены некоторые предметы — они все еще недолюбливали друг друга, однако это напоминало скорее раздражение или не сильно скрываемое презрение. Да и сами чистокровные не так уж сильно притесняли тех же «грязнокровок», стараясь больше игнорировать их. Конечно, были и радикально настроенные индивидуумы, которые портили всю картину. Такие как те три слизеринца, кажется, с третьего курса, которые прижали к стенке какого-то бедолагу в коридоре, где сновали игнорирующие это ученики. Блэк лишь раздраженно выдохнул, собираясь тоже пройти мимо, потому прошло время, когда он лез во все эти перепалки, но увидел, что на месте жертвы оказался его нерадивый сосед по комнате. Джонатан Тирк — бедный первогодка-неумеха, испуганно вжимался в каменную стену, однако продолжал упрямо смотреть на обидчиков, до побелевших костяшек сжимая в руке палочку, пока те продолжали высказывать, что ему не место в этой школе. — Может, хватит уже? — раздраженно выдохнул Блэк, признавая поражение в своем умении игнорировать подобное, — Вы что, маггловская шпана? — Что? — немного опешили третьекурсники от такого развития событий, впрочем, быстро сменяя оцепенение гневом. — Да как ты смеешь? — указал на него палочкой разозленный парень — Демиану была знакома его внешность, но он абсолютно точно не помнил имени этого клоуна. — А разве настоящие чистокровные маги нападают на более слабого, тем более втроем на одного? — скривился Демиан, незаметно хватаясь за палочку. Вообще, он немного удивился, когда в лавке Оливандера уже родная палочка вновь признала его полноправным хозяином, потому что считал, что был слишком запятнан ненавистью для ее использования. Однако она служила ему также хорошо, как и прежде, и это неожиданно сняло какой-то невидимый груз с его сердца. Эта палочка действительно его. Она принадлежала не Гарри Поттеру, а Мальчику-Который-Выжил, и теперь он не хотел использовать ее ради каких-то незначительных задир. Однако гораздо больше ему не нравилось быть на прицеле — внутренняя паранойя вновь дала о себе знать, требуя избавиться от угрозы в зародыше, нанеся превентивный удар, что, конечно же, не было хорошей идеей. Стоило попытаться решить все словами, вот только, даже будучи Поттером, Демиан особой вежливостью не отличался, а сейчас и подавно чуть ли ядом не плевался, поэтому даже не удивился, что трое подростков атаковали, не в силах победить в словесной перепалке. Стоило ли говорить о том, что это оказалось крайне глупой идеей? Потому что первой мыслью юного Блэка было использовать одно из тех немногих проклятий, способных нанести серьезный вред, которые он успел изучить, будучи втянутым в войну. Однако он вовремя смог остановить себя, просто послав связывающее заклинание в нерадивых старших учеников. Те, явно не ожидавшие ответного удара, не смогли вовремя среагировать и оказались обездвижены. А потом и заткнуты магией тишины, потому что больно громко и возмущенно вопили. — Если хотите кичиться своей кровью… — Демиан раздраженно зачесал назад немного отросшие кудрявые волосы, — Будьте добры соответствовать.***
С того инцидента мало что изменилось — разве что пару раз Блэка пытались вывести из себя оскорблениями или пытались атаковать из подтишка. Прошло две недели, и вот настал самый нелюбимый праздник Мальчика-Который-Выжил — пришло время Хэллоуина. Уже несколько дней Демиан ходил нервный и еще более неприветливый, чем раньше, потому что именно тридцать первого октября с ним обычно случалось что-то ужасное. Он плохо спал, поэтому почему-то именно сегодня проспал завтрак, но проблема была не в этом, а в том, что после завтрака был урок Трансфигурации, который вел ненавистный профессор Дамблдор, и, чтобы не привлекать ненужное внимание этого человека, опаздывать не стоило. И, будто бы в насмешку, самый короткий путь до кабинета был через один из тех самых коридоров, которые мальчик старался избегать, чтобы не провоцировать болезненные воспоминания. Демиан надеялся, что хотя бы в этот раз будет легче, но его мольбам не суждено было сбыться. Возможно, настороженность насчет Хэллоуина, ненависть к старику-манипулятору и тяжелые события прошлого, которые еще не произошли, наложились друг на друга, а может случилось что-то еще, но только ступив в коридор, мальчик почувствовал, что ему поплохело, однако проигнорировал это, продолжая свой путь. К сожалению, это было ошибкой. С каждым шагом Демиан чувствовал, что его ноги будто во что-то затягивает, он будто наяву слышал крики и взрывы, будто видел вспышки заклинаний, но знал, что это нереально. А затем под его ногами начала расползаться кровавая лужа, которая превратилась в озеро, из которого вытянулись кровавые руки, сжавшие шею Мальчика-Который-Выжил, снова обвиняя в своих смертях. С каждой секундой рук становилось больше: они душили, хватали за руки, за ноги, утягивая в кровавое озеро, наперебой проклиная и желая ему смерти. Блэк знал, что это лишь иллюзии его больного мозга, что это лишь его безумие, но не мог сделать ни единого вдоха. Он осел на каменный пол под весом чужих проклятий и начал захлебываться в чужой крови, которая отдавала отвратительным металлом на языке. Мальчик пытался подняться, пытался вдохнуть, но лишь безрезультатно барахтался, когда еще одна пара рук обхватила его лицо. Перед глазами был лишь красный, а безликий силуэт что-то говорил, но Дэмиан мог лишь хрипеть и молиться, чтобы это поскорее кончилось. — Дэмиан? Демиан! — пробился через толщу чужой голос, — Демиан, ты меня слышишь? — Сли… Слизнорт… — прохрипел мальчик прежде чем упал, потеряв сознание.***
Джонатан, заметивший однокурсника и поспешивший на помощь, совершенно не ожидал увидеть Демиана и не на шутку испугался, когда тот безжизненно завалился на бок. На какой-то краткий миг Тирк был уверен, что его сосед по комнате погиб, но тот, слава Мерлину, дышал. Слизеринцу стоило больших трудов поднять с пола бессознательное тело и дотащить до кабинета зельеварения, потому что он все же смог расслышать сказанное Демианом. К счастью, кажется, у декана не было первого урока, и он оказался в кабинете один, что, впрочем, не уменьшило его испуга, когда к нему ввалился первокурсник, на плече которого безвольной куклой висел Блэк. Первым делом Гораций проверил обоих учеников диагностическими чарами, а уж потом вызвал школьную медсестру и написал записку своему другу Альбусу, чтобы объяснить отсутствие учеников на его предмете. Доставленный в лазарет Демиан пролежал там до конца дня, в время как Джонатана отправили на учебу. Впрочем, это совершенно не помешало магглорожденному мальчишке прийти вечером, чтобы убедиться, что его сосед по комнате действительно жив. Блэк к тому времени уже достаточно восстановился, чтобы принять свой обычный хмурый вид и прожечь взглядом дыру в необоснованно жизнерадостном однокурснике. Хэллоуин действительно отвратительный праздник… Спустя пару дней Блэк обнаружил своего случайного спасителя в одном из заброшенных классов — мальчик неумело размахивал палочкой, раз за разом повторяя недавно пройденное заклинание, которое у него все никак не получалось. Джонатан был настолько сосредоточен, что совершенно не замечал наблюдающего за ним соседа. Так продолжалось несколько минут, пока Демиан, пожевав губу, горестно не вздохнул и не вышел из тени, привлекая чужое внимание. — Ты слишком резко опускаешь руку, — медленно подошел он к ойкнувшему от испуга Тирку и достал свою палочку, наглядно показывая движения, — Движения должны быть более плавными, будто одна кривая линия. — О, ясно… — пробормотал мальчик, почти в точности повторяя за Демианом и произнося заклинание, трансфигурируя свой башмак в красную розу, — Вау! Получилось! Спасибо! — Считай это благодарностью за тот случай, — отмахнулся слизеринец, который действительно не хотел оставаться в долгу, — Ты никому не рассказал… — Ну… Не думаю, что о таком вообще можно кому-то рассказывать… — смущенно почесал затылок Джонатан, опуская взгляд. — Как ты вообще попал на Слизерин? — не смог удержаться Блэк, озадаченно смотря на собеседника, но тот лишь пожал плечами. — Хаа… Ладно. Не задерживайся, скоро отбой. — Эм… Демиан? — позвал мальчик, когда тот уже был у двери. — Что? — скучающе спросил он, оглядываясь на покрасневшего и мнущегося на месте ребенка. — А как… Мой ботинок… Как его вернуть? — Тирк указал на розу, а затем на свои ноги, и лишь на одной из них был надет башмак. Блэк еще раз оглядел эту картину, тяжело выдохнул и взмахнул палочкой, возвращая вещи свой первоначальный вид. Он еще не знал что это событие стало началом их странной, но крепкой дружбы, построенной на своеобразной взаимовыгоде.***
