Мальчик-Без-Имени

***

      Том знал, что профессор Дамблдор его недолюбливает. Знал, но не понимал почему. А еще он не понимал, почему Демиан Блэк его защищает — впрочем, со временем это стало очевидно, потому что декан Гриффиндора выглядел с каждым появлением четверокурсника все более недовольным. Реддл чувствовал, что его используют, как инструмент в какой-то непонятной ему войне между профессором и братом Альфарда, и не сказать, что ему это нравилось.       Радовало одно — старший Блэк, в отличие от преподавателя, своих мотивов не скрывал. Пусть прямо он об этом и не говорил, но выражение злорадного веселья на его лице говорило Тому о многом. Мальчик знал это выражение лица, как никто другой, потому что частенько видел его в зеркале. В последнее время чаще, чем обычно.       Но несмотря на нелюбовь Демиана к Дамблдору, учеником он был, на удивление, примерным, и Реддл еще на первом курсе решил, что последует его примеру — людям сложно придираться, если ты идеален. Это он уяснил еще в приюте. Поэтому вот уже второй год мальчик строит из себя самого трудолюбивого ученика, что не очень-то и сложно, учитывая, что ему действительно было интересно, если не все, то большинство из того, что преподают в этой школе.       Альфард, видимо, его интересов не разделял, в самом начале второго курса кинувшись проходить отборочные в команду по квиддичу. Вот что-что, а этот вид спорта Том не понимал и понимать отказывался. В чем прелесть гоняться на метле за какими-то подозрительно опасными мячами и неуловимым шариком, рискуя в любую секунду упасть и свернуть себе шею? Каждый раз эти мысли пускали табун мурашек по позвоночнику мальчишки. Ну уж нет, он лучше посидит на трибунах и почитает книгу, пока его друг носится по полю, как сумасшедший. Неожиданно, но на этой почве Том ближе сошелся с Абраксасом — он пусть и любил квиддич, но не настолько, чтобы подвергать себя опасности.       Малфой присоединился к исследованиям Хогвартса, что, естественно, не осталось незамеченным. Казалось Демиан, пришедший уже за тремя мальчишками, еле сдерживался от того, чтобы сказать что-то очень неподобающее, однако выражение его лица говорило само за себя. Абраксаса проняло. Он был из тех, кто боялся и восхищался старшим Блэком, наслушавшись историй о нем в Слизерине и в дуэльном клубе.       Не то чтобы Том не разделял его взглядов — просто лучше держал себя в руках. И да, в большей степени второй курс стал интереснее именно благодаря возможности вступить в этот самый клуб. Реддл был в восторге, впервые придя в класс, выделенный для этой дисциплины, и искренне считал, что именно это занятие стоило любых рисков. Их учили сражаться магией! Разве могло быть что-то лучше, чем это?       Как выяснилось, могло. Интереснее дуэлей со сверстниками было только наблюдение за дуэлями Демиана со старшими учениками. Блэк, пусть и был всего лишь четверокурсником, легко побеждал пятый курс и лишь немного напрягался с шестым. Семикурсники не участвовали — им было не до игр со всеми их ЖАБА и ТРИТОНами. Однако Том был уверен, что и их Демиан одолел бы.       Несколько раз Альфард пытался уговорить кузена дать им парочку уроков, но парень лишь отмахивался или отправлял в библиотеку изучать новые заклинания. Юный Блэк в такие моменты надувался, как мышь на крупу, и уходил за своей метлой — плохое настроение всегда исчезало во время полетов. Реддл же понимал, что Демиан прав. Если они хотят стать сильнее, нужно узнать больше заклинаний. А где их еще найти, как не в библиотеке?       Помимо этого Абраксас, как оказалось, был тем еще книжным червем, поэтому уже к середине второго курса откопал в давно забытых архивах Библиотеки Хогвартса генеалогическое древо рода Слизерин — пусть оно и оборвалось, но, раз уж со стороны Тома они так ничего и не нашли, потому что ничего не знали о его рождении, стоило начать с предков.       Они проследили семейную линию до Мраксов, и дальше возникли сложности, потому что отпрыски этого рода перестали поступать в Хогвартс примерно в конце семнадцатого века. Том расстроился, но даже не думал показывать этого, и тем более не думал сдаваться. Именно так он узнал о «Наследнике Слизерина» и «Тайной комнате». Естественно, он и раньше слышал рассказы сокурсников и старших, но впервые нашел им документальное подтверждение.       Интерес к наследию одного из основателей Хогвартса возрастал с каждым днем, однако времени на поиск информации оказалось крайне мало, что было поразительно, учитывая, что у них большая часть вечера была свободной. А все потому что у Альфарда просыпалось шило в причинном месте. Это происходило все реже, так как домашней работы становилось на порядок больше по сравнению с первым курсом, но все же случалось.       Они исследовали почти весь Хогвартс, так что теперь Демиану не приходилось искать их, чтобы отвести в подземелья до начала отбоя. Том этим фактом был рад и разочарован одновременно. Рад, потому что это означало, что он стал лучше и узнал больше, а разочарован, потому что теперь старший Блэк проводил с ними на порядок меньше времени. И все же иногда его можно было застать сидящим в гостиной с книгой в руках, и в такие вечера Том выбирался из тихой спальни, чтобы быть поближе к четверокурснику.       Реддлу крайне не нравились собственное эмоции и действия — все выглядело так, будто он не может себя контролировать, а значит, не сможет контролировать других. Это было неправильно. Том должен был быть идеальным, чтобы занять место, которое принадлежит ему по праву — занять место наследника Слизерина. Том должен был, жаждал возглавить сокурсников и весь факультет, а в будущем и всех остальных магов Британии. Это было его предназначение, его цель. Его судьба.

***

      С момента поступления в Хогвартс, Том редко бывал один, потому что Альфард, а затем и Абраксас всегда были где-то поблизости, всегда заводили с ним разговор и втягивали его в разные истории. Это утомляло, учитывая, что большую часть жизни мальчик провел без друзей или хотя бы приятелей, и иногда он просто хотел сбежать от них подальше… Либо несильно проклясть, чтобы эти двое хотя бы на время оставили его в покое.       С Абраксасом было на порядок легче — Малфой легко подчинялся желаниям Тома, уважал его и даже боялся. Особенно когда слышал почти змеиное шипение. Мальчишка почти боготворил сокурсника, которого все до сих пор считали «грязнокровкой», и это так сильно выбивалось из привычной картины остальных слизеринцев, ко второй половине учебного года Реддла почти перестали задирать.       Хотя, может, дело было в довольно-таки жестких, а иногда и жестоких ответах мальчика. Все второкурсники Слизерина четко уяснили, что Реддла лучше не злить, если не хочешь оказаться в больничном крыле. Мальчик не спешил раскрывать свою способность говорить со змеями, для себя решая, что этот козырь лучше оставить до лучших времен.       В противовес Малфою, Альфард, казалось, был совершенно неуправляем — ему было наплевать, что Том змееуст, что он настолько страшен в гневе, что даже некоторые третьекурсники теперь обходят его стороной. Блэк с завидной регулярностью врывался в личное пространство друга и переворачивал все вверх дном, испытывая от этого небывалое удовольствие.       Однажды Реддл настолько разозлился, что даже проклял мальчишку, заставив его болтливый рот исчезнуть. Это случилось под конец зимних каникул — у Тома совершенно не было настроения, потому что он знал, что оба его друга провели это время с семьей, о которой сам мальчик уже давно перестал даже мечтать. Но каждый раз подобные мысли отдавались болью где-то глубоко. Тому не нужна была семья — он добьется всего сам.       И все же Альфард вывел его из себя рассказами о прошедшем празднике, который Том никогда толком не отмечал. Впрочем, как и свой день рождения. Накладывая проклятие, Реддл пытался убедить себя, что ничего подобного ему не нужно и что все эти счастливые возгласы его совершенно не задевают. Однако, похоже, что мальчик непреднамеренно вложил слишком много магии в заклинание…       Так что, не сумев снять проклятие самостоятельно, Альфард тут же побежал к брату. Том отправился вслед за ним и зашел в гостиную как раз к тому моменту, когда Блэк отчаянно пытался жестами рассказать, что с ним случилось. Мальчишка лишь обиженно поджал губы, когда взгляд Демиана перешел с Альфарда на него — он был не виноват, что этот идиот слишком шумный.       Реддл ожидал, что его будут ругать или даже попытаются запугать, пусть и думать так о Демиане было неприятно. Однако, вместо нотаций или гневных взглядов, старший Блэк лишь посмеялся над ситуацией — Том не помнил, чтобы до этого он хоть раз так открыто смеялся, обычно это были только короткие смешки или ехидные усмешки. Прошли долгие минуты, прежде чем четверокурсник милостиво разрушил проклятие. Без слов и без палочки.       Альфард тогда смертельно обиделся на них обоих. Он буквально игнорировал существование Тома целых три часа и двадцать четыре минуты. Да, Реддл считал, но никогда не признается ни в этом, ни в том, что делал это из страха потерять своего первого друга. С другой стороны, Альфард всегда был отходчивым, в отличие от Тома, который никогда не забывал обид.       Как выяснилось немного позже, все дело было в подарке, который младший Блэк так жаждал вручить — в этом году Том получил сборник проклятий и контрзаклинаний к ним. Абраксас, увидевший эту книгу, тут же спросил, откуда мальчик взял такую редкость. Существовало много подобных книг от разных авторов, но именно эта охватывала сразу несколько областей темной и светлой магии, и в Британии насчитывалось всего пара десятков копий.       Том был поражен — этот небольшой, но все равно увесистый сборник, судя по словам Малфоя, стоил маленькое состояние, и не шел ни в какое сравнение с прошлогодним подарком, пусть тот и был очень хорош. Альфард надулся от гордости, как индюк, сказав, что это книга из личной библиотеки Демиана и что он потратил много времени и сил, чтобы выпросить ее у брата. Совершенно забыв о манерах, Абраксас даже присвистнул от удивления. Старший Блэк оказался, на удивление, щедрым.       Думая об этом, Реддл часто проводил параллели с Демианом — тот тоже был холодным и безжалостным к тем, кто рисковал вступать с ним в конфронтацию. Демиан тоже любил книги и тишину, тоже иногда кидал неопасные, но крайне неприятные проклятия и сглазы в своего лучшего друга, когда тот, как и Альфард, становился слишком надоедливым. Он тоже мог быть жестоким и не боялся показать это. Он был сильным — самым сильным из тех, кого встречал Том. Не считая преподавателей, конечно. В Слизерине его боялись и уважали. Его слушали.       Реддлу нравилось думать, что они похожи. Он завидовал старшему Блэку, восхищался им, боялся его, желал его одобрения и, что самое главное, равнялся на него. Том никогда раньше не был настолько впечатлен кем-то, чтобы равняться на этого человека, но Демиан оказался исключением. Демиан вообще во многом для мальчишки оказался исключением.       Том хотел, чтобы он был рядом, смотрел только на него, хотел видеть в зеленых глазах одобрение и, чуть позже, когда станет старше и сильнее, восхищение — он так сильно завидовал Альфарду, когда думал обо всем этом. Завидовал четверокурсникам, которые так открыто обращались к Блэку за помощью, хоть часто и не получали ее. Еще больше завидовал тем, кому Демиан все же решал помочь. Завидовал Джонатану Тирку, который даже жил с Демианом в одной комнате… И его очень злила мысль, что он не единственный испытывает подобное.       Даже среди магов Реддл был особенным, был избранным и знал, что станет великим — не только из-за своей крови, но из-за усилий, которые прикладывал все это время, и еще будет прикладывать, не останавливаясь на достигнутом. Однако в отношении Демиана он становился таким… Обычным. Это сильно било по гордости, и еще сильнее било осознание, что старший Блэк того же мнения.       Демиан относился к нему также как и к остальным — возможно, чуть терпимее, но это, скорее, заслуга Альфарда. И Дамблдора, в каком-то смысле. Том был лучшим, но в глазах четверокурсника будто не стоил внимания, и из-за этого только сильнее старался: читал больше книг, изучал больше заклинаний, зарабатывал своей «любознательностью» больше очков для Слизерина. И все обращали на него внимание. Профессора хвалили (кроме, конечно же, Дамблдора), сокурсники восхищались и уважали, слизеринцы тоже стали к нему терпимее и даже дружелюбнее.       И только Блэк оставался все таким же равнодушным. По крайней мере, так казалось Тому, а на самом деле парня очень даже веселили попытки Реддла привлечь его внимание. Каждый раз, когда кто-то открыто хвалил мальчишку или восхищался им, Демиан чувствовал на себе его жаждущий признания взгляд. Блэк не знал, как умудрился заслужить такое внимание к своей персоне, учитывая, что он не делал абсолютно ничего, и по возможности старался вообще с мелким Темным Лордом не пересекаться. Правда, не сильно-то это и помогало, учитывая то, как часто Альфард втягивал Реддла в свои авантюры.       И все же он считал удивительным, что в этот раз история идет по другому пути хотя бы в том, что теперь у Реддла есть два друга. Именно друга, а не последователя — в противном случае кузен бы просто прописался в больничном крыле… Возможно, его незначительное влияние на Альфарда (чисто назло Арктурусу) оказало ощутимое влияние на будущее. Ему стоило бы задуматься о последствиях своих действий, но, серьезно, пошло оно все. Даже если в итоге это приведет к концу света, он больше не станет ни на кого оглядываться.       Его четвертый курс подходил к концу, и Демиан уже планировал новую поездку заграницу — Арджан назвал несколько мест, где стоило поискать в первую очередь. В этот раз времени было меньше, чем в прошлом году, а ситуация в мире даже не думала улучшаться, поэтому подобные путешествия становились более опасными. По возможности, Блэк не хотел бы встревать в этот конфликт — ему и первой своей войны хватило за глаза, однако он понимал, что с каждым месяцем вероятность столкнуться с последователями Грин-де-Вальда становилась все больше.       Уже сидя в купе, он мрачно раздумывал о том, что ему стоит просто сбежать ночью, оставив Яну записку вместо того, чтобы слушать его истеричные нотации по поводу опасности, войны и прочего. Эта идея казалась очень соблазнительной, но разбилась в пух и прах, когда парень вернулся домой и увидел неприлично довольного собой целителя. Плохое предчувствие заворочалось где-то на краю сознания, и Демиан просто не смог его проигнорировать. — Тебя что, уволили? — с подозрением спросил хмурый подросток, из-за чего улыбка Яна стала немного натянутой. — Не говори так, — нервно хохотнул Лукаш, — Я был близок к этому пару недель назад, но все обошлось. — Что натворил? — выгнул бровь Демиан — Ян был хорошим целителем с большим опытом, частично приобретенным именно благодаря подростку. — Решил взять длительный отпуск для «повышения квалификации», — усмехнулся целитель, видимо, вспоминая что-то. Скорее всего, разговор с начальством. — И куда поедешь? — подозрительно нахмурился Блэк — плохое предчувствие звенело в голове оглушающими колоколами.       Улыбка Яна превратилась в злорадный оскал, когда он заявил, что в этот раз отправится вместе с подопечным. Явно довольный реакцией Блэка, мужчина демонстративно поднял с дивана чемодан, весело фыркнув, когда заметил, как у подростка дернулся глаз. Да, Лукаш очень хорошо знал своего подопечного…       Блэк подумал, что стоило аппарировать в Гринготтс прямо с платформы, а оттуда прямиком в солнечную Грецию.

***

      Том всегда ненавидел приют святого Вула и, казалось, возненавидеть сильнее это место он просто не смог бы. Однако с поступлением в Хогвартс все изменилось — даже мысль о возвращении в то место вызывал тошноту и отвращение. Том ненавидел приют и боялся возвращаться туда, потому что не знал, сможет ли вернуться. Особенно сейчас, когда немцы ожесточенно пробивались в Англию. От других магглорожденных он узнал, что на Лондон начали сбрасывать бомбы. То, чего он так боялся, все же произошло. Война пришла и на его порог, а он был совершенно не готов — не мог сбежать, не мог использовать магию, не мог даже попросить о помощи. Хотя нет, он уверен, что Альфард бы сделал все возможное, чтобы помочь, но Тому гордость не позволяла написать ему. Да и в должниках мальчик ходить не хотел.       И все же пока было тихо. Видимо, другие дети все еще помнили, кто главный в этом месте, так что проблем не доставляли, и Реддл провел почти две недели в тишине и спокойствии. Насколько это вообще было возможно, когда ты каждую минуту ждешь вой сирены, пролетающие над городом самолеты и взрывы из-за падающих бомб. Мальчик еще ничего из этого на себе не испытывал, однако видел, насколько испуганными выглядели остальные жители приюта — воспитатели не выпускали их дальше двора, раз в три часа проводили перекличку, и теперь инструктаж о правилах поведения во время сирены и о ближайших убежищах стал неотъемлемой частью каждого завтрака в приюте.       Том считал это излишним — насколько бы не были, по их мнению, глупы дети, рассказать обо всем пару раз было бы достаточно. Он искренне так думал… Пока не услышал сирену и не увидел, как все происходит на самом деле. Паника. Страх. Отчаяние. Страх. Страх. Страх. Реддл настолько был ошеломлен накатившими на него эмоциями — своими и чужими — что все правила и порядок действий совершенно вылетели у него из головы. Они почти добрались до убежища, когда земля под ногами дрогнула, и раздался оглушительный взрыв.       Так страшно. Тома трясло, на глаза наворачивались слезы, и за всю ночь он так и не смог даже подремать, закрывая уши руками, чтобы хоть как-то заглушить эти ужасные звуки. И последнее, чего он хотел утром, так это выходить на улицу, покидая относительно безопасное место. И не зря — снаружи его ожидал настоящий ад. Обломки зданий перекрыли некоторые дороги, кратеры, ставленные бомбами для Тома выглядели как свежевырытые могилы, а где-то там, в стороне (на самом деле, отовсюду) звучали плачь, мольбы о помощи и крики. Мальчик не смотрел по сторонам, уперевшись взглядом в спину миссис Коул, но все равно краем глаза заметил пятна крови и даже чью-то неподвижную руку, торчащую из-под обломков. Тошнота встала комом в горле, но Том упорно шел следом за воспитателем, стараясь игнорировать весь остальной мир.       Это было ужасно, и единственное, чего Том хотел сейчас больше всего на свете, так это оказаться как можно дальше от этого места, приюта, города… Подальше от чертовой войны. Вот только кто бы стал его слушать? Идти ему некуда, поэтому единственное, что оставалось — выжить в этом аду и вернуться, наконец, в безопасные стены Хогвартса. Это единственное, что поддерживало его на протяжении последующих недель, и в один день он встретил в убежище Тирка. Старшекурсник был таким же бледным, испуганным и уставшим. Пока Реддл думал, стоит ли ему подойти и поздороваться, парень тоже заметил его и подозвал к себе жестом. — Том? — слабо спросил он, устало откидываясь на стену, — Что ты здесь… Нет, это и так понятно. Ты в порядке? — Я не ранен… — чуть подумав, все же ответил мальчик, садясь рядом и тут же чувствуя, как его прижимают к чужому боку.       В любое другое время он бы возмутился, вырвался или даже проклял бы каким-нибудь неприятным сглазом за такую фамильярность, но сейчас тепло живого человеческого тела успокаивало хаотичные мысли в голове. Том даже умудрился задремать где-то на полчаса, пока совсем рядом с бомбоубежищем не прогремел взрыв. Стены затряслись, штукатурка посыпалась с потолка, и мальчик буквально подскочил на месте, прежде чем Джонатан притянул его обратно к себе. — Все в порядке, — тихо сказал Тирк, — Это место выдержит…       Том ненавидел маггловский мир.

***