Лунное Сияние

Я никогда не воспринимал себя как живого. Даже и не понял, как я мог появиться и существовать на этом свете. Первое моë воспоминание было достаточно мыльным. Помню, человек передо мной, я крошечный и лежу в чашке Петри. Вот, я чувствую странное ощущение, пол отдаляется, и приближаются ярко-фиолетовые глаза, с восхищением рассматривающие меня. Как оказалось позже, это был парень, который меня и создал. Юная человеческая особь с большим количеством ярко-красных прядей среди его чëрных волос. У меня никогда не было оболочки, я всегда был таким. Помню удивления окружающих на то, как «странная жидкость» имела разум. Со временем я открыл в себе интересную возможность, это было что-то вроде мимикрии. Опробовав что-то, изучив строение клеток веществ и существ внутри себя, я мог менять строение своих клеток. Я мог менять цвет, форму, обьëм и даже прочность. Конечно для этого требуется подпитка, но как же был восхищëн этим открытием тот человек. Изначально считая меня ошибкой и собираясь выкинуть, он и подумать не мог, что обнаружит такую полезную способность. Он эксперементировал как ни в себя, скармливая мне разные вещи, которые порой доходили до абсурда. Его горящие безумным взглядом глаза следили за тем, как я делал то, что он и хотел видеть. В моëм разуме, если конечно это можно так назвать, никогда не было мыслей ослушаться его. К сожалению, я не оправдал его ожиданий. Он хотел сделать из меня бесконечный генератор материи, но как только от меня отрезали куски моего же тела, они распадались и исчезали, будто бы их и не было. Я чувствовал каждый порез, каждую оторванную клетку от моего чëрного бесформленного тела, но он продолжал пробовать и смотреть как быстро я мог бы регенерировать. В конце концов развив эту способность до совершенства. Превращение во что-то и регенерация начала занимать у меня меньше секунды. Я думал, что пережил уже всë, что можно было пережить, но стало только хуже. Появилась ИСД. В меня не получалось впитать информацию с помощью неë, что очень раздражало моего Создателя. Тогда он и открыл наверное единственную из моих слабостей. Множества разрядов электричества, которые переворачивали клетки моего тела, подпаливая их, каждый раз, когда я не делал то, что он хотел. На этом и построилась моя преданность этому безумцу. Нас было трое, если не считать ИСД. Я до сих пор не понимаю, вправду ли она живая или это всë искуственно. Из всех, я был самым интересным созданием юного гения, но в то же время старой заброшенной игрушкой. Изначально не было никакой организации для создания таких как мы. Он делал это в своë удовольствие в своëм особняке, где места было предостаточно. Он решил создать тайное производство таких как мы, замаскировав лабораторию под огромное семейство, которое, выкупив большую территорию, построило свою родовую общину. Она представляет из себя множество маленьких одноэтажных частных домов и одно большое трëхэтажное здание, которое на самом деле уходит ещë глубоко вниз. Всë это окружено большим забором с шикарным главным входом, представляющим из себя массивные ворота. Нанятый персонал, конечно, обязан был жить там. Выходить было можно, но достаточно редко. Всë было обеспечено, свет, газ, вода, отопление, еда. Главное условие – конфиденциальность. Наказание стоило общения с ИСД, что почти всегда заканчивалось летальным исходом. А кому избавляться от мусора? Конечно же мне, Шестому. Наигравшись с нами, осознав, что мы мало что можем ему принести, Создатель послал нас работать в эту лабораторию и быть его ушами и глазами. Конечно никто из работников не знает, что мы такое на самом деле. Пятая – Джессика. Моя дорогая старшая сестра. Любимица Создателя, стала вице-директором лаборатории, главной управляющей. Сам директор - Создатель, никогда не расскрывал свою личность, и никто из работников никогда его не видел. Меня же, за свою форму, поставили присматривать за эксперементами исподтишка, и каждый день докладывать важную информацию Создателю. В случае чего пресекать попытки побега, бунта и непослушания. Мой брат... У меня нечего о нëм сказать. Его попытки быть любимцем зашли слишком далеко. Имея подобную способность как у меня, его заставляют проверять мою информацию и иногда следить за мной. Хах, будто-бы я могу ослушаться. Скользкий змей, Одинадцатый, твои убеждения полная ересь. Никогда у меня не появлялось мыслей становиться похожим на людей, иметь чувства или человеческое имя. Следя за каждой неудачной попыткой в создании новых эксперементов и истреблением неудачников-учëных, проходили мои однотипные дни. Также мне приходилось уничтожать созданных существ, к которым я был приставлен. Они никогда ни чем не выделялись, пустышки, у которых было одинаковое поведение и реакция на окружающий мир. Прошло три года с моего рождения. Меня приставили к очередной группке невыделяющихся эксперементов. Правда, в ней всë же был один странный парень. Казалось он и правда вëл себя как живой человек и даже придумал сам себе имя, после чего предложил идею придумывать человечные имена всем. Он никогда не боялся меня и моего внешнего вида, что было очень странно. Его поведение заставляло меня, Шестого, каждый раз задумываться о своей жизни. Он наладил мои отношения с другими, так и появилась моя человечная форма. Так и появился Акихацу. ––– Огромная ванная заполненная водой, похожая больше на маленький бассейн в полу. Вокруг по стенкам стоят несколько душевых кабинок, а комната обделана светло-синей плиткой. Длинные мокрые голубые волосы, обвивающее тело юной девушки, которая видимо вырубилась от усталости и облакатилась на одну из стенок. Акихацу, который до этого помогал отмываться от крови Шестьсот Шестой, с засученными рукавами, застыл на месте. Он заворожëнно рассматривал еë лицо. –Копия.. – Он произнëс это с удивлением, но поймав себя на этой мысли, разозлился и стряхнул головой. (Конечно копия, они же хотели сделать подобного ему.) Он встал в полный рост и посмотрел по сторонам, а рукава сами по себе распрямились. Сделав паузу, он опять обратился к девушке: –Так просто уснула, у тебя совсем инстинкта самосохранения нет? Чëрт. Хотя.. Может так расслабляюще на тебя подействовала вода?... Он опустился на корточки, чтобы попробовать температуру воды. (Еле тëплая, хотя если сравнивать с еë температурой тела, значит холодная.) Он повернул голову, чтобы посмотреть опять на Шестьсот Шестую. Она пристально смотрела на него немного приоткрытыми глазами. –Время собираться, вылазь. (А может всë таки какие-то инстинкты есть.) Девушка встала. Струйками с неë и еë волос стекала вода, а чëрный хвост, который отличал еë от людей, плавно бороздил по воде. Когда она вылезла на плитку, под еë ногами сразу же набежала лужица. Еë движения были плавными, уставшими. Она полуприкрытыми глазами посмотрела в сторону Акихацу и немного повернулась к нему спиной, хотя еë длинные голубые волосы и так закрывали то, что видеть не прилично. Парня немного позабавило действие Шестьсот Шестой. Будто-бы он хотел как-то съязвить, но решил сдержаться. Акихацу взял одно из полотенц, что лежало на ящике рядом с входной дверью, и подошëл к девочке. Тела касаться он не стал, а лишь помогал высушить волосы. Следов или шрамов от игл, которые не так давно пронзали еë голову, не осталось. На руках и на лице тоже не было ни царапины. Будто бы того, что происходило утром, и не было. Когда с волос уже не стекала вода, Акихацу заматал их в полотенце на голове и закрепил. Потом взял ещë полотенце и отдал Шестьсот Шестой, чтобы та могла вытереть сама себя. –Для начала тебе выдали обычную и простую одежду, но если ты захочешь носить что-то определëнное, то потом ты получишь то, что хочешь, за хорошее поведение. – немного устало произнëс парень. Он очень много раз повторял эту фразу. В это же время он ходил за одеждой, которую сюда принесли раньше. Первой нормальной одеждой Шестьсот Шестой оказались белая футболка и чëрные шорты с высокой талией. –Я же не должен помогать тебе одеваться? – парень протянул руку с одеждой к девушке. Она, закончив вытирать себя от воды, посмотрела на него своими пустыми синими глазами, выражающими до сих усталость, снизу вверх: –Помоги. –Угараешь? – Акихацу был опять поражëн поведением Шестьсот Шестой. –У меня нет сил. – закончив эту фразу, она демонстративно уселась на пол. У парня начал дëргаться глаз. –Я это спрашивал ради приличия. –Ну ты же спросил. –... Парень от абсурда ситуации хлопнул себя по лицу ладонью, после чего прошëлся вниз по нему. Шестьсот Шестая подняла руки вверх намекая на то, чтобы Акихацу уже одел еë, продолжая смотреть пристально, безразличным взглядом, в его сторону. Еë полотенце, которым она прикрывалась до этого, медленно спало. А полотенце на голове потихоньку развязалось и вывалило волосы наружу. Раздражëнный Акихацу расправил футболку и, убрав полотенце с головы, одел еë на Шестьсот Шестую. –Да, если ты и дальше будешь так руководить мужчинами, то далеко пойдëшь. Она не обратила внимания на его слова. –Нижнее бельё и шорты надевай сама. – он кинул ей их в ноги. –Пф. – девушка закатила глаза и разочарованно посмотрела на Акихацу. –Точно, я забыл. – он опять приложил руку к своему лицу. – Ты не умеешь прятать хвост, да? –Его можно спрятать? –Есть два способа: первый и неприятный. –Иии? –Первый способ: тебе надо переформировать своë тело. Ну, сначала надо подумать, потом напрячь свои клетки и поменять их строение. – вполне спокойно сказал Акихацу, будто бы в этом не было ничего странного и сложного. –А второй? –В случае, если у тебя не получится первый способ, прийдëться вырвать тебе хвост. Шестьсот Шестая задумчиво поджала по себя ноги и положила на них голову. Еë ярко-синие глазюки были направлены в пол. –Я не против помочь тебе со вторым способом. – Акихацу наклонился к ней. Девушка его проигнорировала, по этому парень цокнул и выпрямился. Она взяла шорты, которые лежали на плитке, но чудом не намокли. Изучив их, перебирая в руках, она своими острыми ногтями, которые кстати были чëрного цвета, сделала пару надрезов. Она спокойно надела нижнее бельë, а потом примерила шорты, просунув хвост в место надрезов, которые немного разошлись и приняли окружность хвоста. –Ну ты и скучная. Хвост убирать всë равно придëтся научиться. – Акихацу скрестил руки, но сам был поражëн действием Шестьсот Шестой. – Всë. Ладно, пошли. Парень взял полотенца и положил в корзину рядом с входом. После чего он вышел из комнаты, шагая по просторному коридору. Девушка уныло последовала за ним, по уже изученной територии, пытаясь понять, куда на этот раз они направляются. Ответ быстро пришёл в голову — столовая. Несмотря на своё недолгое нахождение здесь, Шестьсот Шестая уже запомнила это место, и даже сейчас, по дороге, могла почувствовать запах, исходящий оттуда. Дойдя до массивной двери столовой, Акихацу, как истинный джентельмен, открыл дверь и пропустил Шестьсот Шестую вперëд. Девушка зашла в помещение, еë глаза приоткрылись от удивления. (Ого, тут достаточно много.. Существ. ) Перед ней стояло два ряда столов по шесть штук, а в углу было место для посиделок за десертами. Высокие круглые столы с такими же высокими стульями. Взгляд девушки привлекли ярко-фиолетовые волосы, владелец которых сидел как раз в углу для посиделок. Присмотревшись, она поняла, что это и вправду тот самый парень, что ворвался в еë комнату вчера. Фиолетововолосый парень будто бы почувствовал сверлящий его затылок взгляд и не спеша повернулся, чтобы найти того, кто так пристально на него смотрит. Они пересеклись взглядами, от чего парень подавился своим напитком, который он до этого спокойно пил через трубочку. Это вызвало улыбку у Шестьсот Шестой. Она собиралась подойти к нему, но кто-то окликнул еë сбоку: –Шестьсот Шесть? Это был мужчина в белом медицинском халает, чëрной водолазке и серыми волосами – Феликс! Голубоволосая девушка повернулась к окликнувшему еë человеку и с широко раскрытыми глазами начала его рассматривать. –Ты чего тут одна? – сказал Феликс, озадаченный тем, что Шестьсот Шестая стояла одна на входе в столовую. –Я тут не одна, я с.. – девушка обернулась, но не обнаружила еë спутника, который до этого момента еë сопровождал. – Да, меня.. Джессика отправила сюда на обед. –Хорошо, давай я схожу с тобой, заодно покажу как тут всё. – Феликс смотрел с особой нежностью, будто-бы считал себя отцом этой маленькой девочки. Он ничего не сказал, но внешне был очень рад слышать то, как Шестьсот Шестая наконец может спокойно разговаривать почти без дефектов речи. Они направились к буфету.