Разрешите доебаться до вашей вселенной

Арсений ещё раз оценивающе смотрит на привезённый курьером прямо в офис ночник. Выглядит… аутентично. И в этот раз даже не придётся ныкать от коллег, а то после предыдущих доставок он задолбался придумывать остроумные отмазки на подъёбы по типу «Ебётесь, да?». С одной стороны, наверное глупо было надеяться, что после фотодемонстрации их с Антоном фетишизированной сексуальной жизни, ребята просто сделают вид, что ничего не видели; даже при условии того, что уже на следующий день Антон с Арсением пришли в офис за ручки и торжественно объявили всем, что они соулмейты. С другой стороны, прошёл уже год! На самом деле, конечно, Арсений не злится, он понимает, что им просто все завидуют. Потому что нельзя не завидовать, они же идеальная пара! О том, что причина подъёбок может заключаться в том, что в числе прочего они продолжают активно трахаться в переговорке и в новом Антоновом кабинете — он же теперь большой начальник! — Арсений предпочитает не думать. Он тихо пыхтит над коробкой, пытаясь впихнуть её в пакет: на коллег пофигу, но не хочется, чтобы подарок раньше времени увидел Антон. Арсений еле успевает затолкать несчастный ночник, когда чувствует, как на его бёдра уверенно ложатся чужие ладони. — Я тебя потерял, — выдыхает Антон и, едва касаясь, проводит кончиком носа по арсеньевскому загривку. — У нас там встреча с новыми клиентами, жуть как нужен аналитик. Я обещал им лучшего. Арсений поворачивается в его руках и клюёт коротким поцелуем в уголок губ: — Я весь твой. То есть их, — смеётся и тянет Антона отсюда поскорее, параллельно активно подмигивая Наденьке, чтобы та спрятала пакет.

***

— Арс, как красиво! — восторженно восклицает Антон, разглядывая комнату. И правда, ночник-проектор оказался выше всяких похвал, и сейчас они будто находятся посреди космического пространства с подсвеченными туманностями; Арсений и сам взбудоражен! — Капитан, я только что снял последние показания с приборов, — драматично начинает он и расстёгивает молнию воротника на своём серебристом латексном костюме. Да, именно так, по его мнению, выглядит нанотехнологичный космический шмот! — Датчики сообщают, что не более, чем через час, нас ждёт столкновение с астероидом… Мой капитан, простите… Арсений делает шаг вперёд, кладёт руки Антону на плечи и строит такое лицо, что не остаётся никаких сомнений в том, как сильно ему жаль разочаровывать своего капитана. Своего возлюбленного капитана! Вообще-то Арсений, конечно, в какой-то момент слишком увлёкся. Начиналось всё достаточно безобидно: ему захотелось добавить в их игры побольше деталей! Месяц спустя Антон застал его посреди ночи, расписывающего сценарий. Ещё через месяц — дошивающим костюм, потому что «те, что в секс-шопе продаются, недостаточно крутые!». В какой момент Арсений доверительно сообщил, что хотел бы записаться на актёрские курсы для достоверности отыгрышей, он уже и не помнит. В результате за два месяца до окончания календарного года, Арсений снял свою кандидатуру с повышения, вписавшись в создание камерного театра. Сценарии, костюмы и роли будто заняли ужасно важное место в его жизни, сделав её совсем потрясающей. Антон поддерживал его во всём и с удовольствием помогал, чем мог, а теперь приходит на все постановки, чтобы потом украдкой шептать: «А костюм Шахерезады мы же сможем забрать домой, когда вы перестанете давать этот спектакль?». Однако этот латексный красавчик, которого Арсений сегодня натянул на себя, ночник и сценарий — это только для Антона. Так сказать, на обрывках его же фантазий, которые Арсений всё ещё бережно хранит на почте и куда приходит за вдохновением. — Сержант, отставить сожаления, — тем временем мягко улыбается Антон и заправляет Арсову прядь волос за ухо. — Даже если нам остался всего час, я ни о чём не буду жалеть, ведь, если бы я не оказался на этом корабле, я бы никогда не встретил вас. — Хотите сказать, что вы… вы любите меня? — Арсений встаёт на носочки и заглядывает в глаза: как-то так повелось, что теперь в каждой их фантазии они признаются друг другу в любви, доводя чувствительного Арсения едва ли не до слёз. — С первого взгляда, — проникновенно отвечает Антон и гладит его по щеке. — И даже если нам суждено здесь умереть, я буду счастлив разделить с вами свою смерть. Арсений охает, прижимается губами и толкается языком Антону в рот: — Тогда, капитан, капитан, возьмите меня! Я мечтал о вас со дня нашей встречи! Я понял, что вы моя личная чёрная дыра, как только впервые услышал ваш смех. Я не выдержу больше ни секунды без ваших рук на моём теле! — Арсений страстно толкает Антона в грудь, чтобы тот приземлился в кресло. — Давайте, возьмите меня прямо здесь, в капитанской рубке! — он едва ли не с разбега напрыгивает сверху, и в ту же секунду кресло оглушительно ломается под их весом. Арсений взвизгивает, не успевая понять, что произошло. — Шастик, Шастик, ты как? — испуганно спрашивает он, сидя на бёдрах страдающего Антона, когда первый шок проходит. Антон болезненно постанывает: он успел перехватить Арсения так, чтобы весь удар пришёлся на него, и сейчас только взволнованно посматривает на так неудачно подвернувшуюся щиколотку. — Больно?! — Арсений вскакивает и сочувственно гладит Антона по голени. — Ох, чёрт, а вдруг перелом? — Да нет, всё в порядке, давай я просто встану и… — Антон приподнимается, опираясь на руки, но, как только очередь доходит до пострадавшей ноги, вскрикивает и ужасно куксится от боли. — Мы едем в больницу! — безапелляционно заявляет Арсений, уже подхватывая сопротивляющегося Антона на руки. Антон больше его, конечно, но адреналин и страх придают столько сил, что тот ощущается пушинкой. Вещи и страховой полис Арсений собирает мгновенно, лишь на минуту усадив Антона на кровать, и так же уверенно несёт его в машину, согласившись разве что отнести его на спине, а не на ручках, после продолжительного умоляющего взгляда самого Антона. — Так, вот держи лёд, приложи, пока едем! — раздаёт инструкции Арсений уже в машине, протягивая Антону замороженную курицу, за которой только что сбегал в «Пятёрочку». Антон смиренно вздыхает, соглашаясь ехать с курицей в обнимку. «Вот и сделал сюрприз! Вот и отметили годовщину!» — причитает про себя Арсений, пока они едут до их страховой круглосуточной поликлиники.

***

— Да не переживайте вы так, молодой человек, нет тут никакого перелома! — успокаивает Арсения темноволосый врач средних лет. — Вы уверены? — нервно спрашивает Арсений. — Он наступить на ногу не может! — Арс, да чего ты, могу, — пытается унять его Антон, но они его не проведут, он же видит, что Антону больно! — Молодой человек… Арсений, — ориентируется врач, — ну чего же вы так волнуетесь. Давайте успокоимся. Меня вот Роман Александрович зовут, будем знакомы. Арсений кивает, но всё ещё смотрит подозрительно. Да, они уже сделали Антону рентген и его несчастную лодыжку ощупали со всех сторон, но просто взять и перестать переживать не получается. Врач тем временем листает медицинскую карту Антона, щёлкая клавишами: — Ну смотрите, у Антона Андреевича никаких сопутствующих заболеваний нет, переломов никогда не было, так что уже через пару дней ушиб — а это просто ушиб, я вас уверяю — останется просто неприятным воспоминанием. Арсений наконец более-менее удовлетворённо кивает: — Хорошо… Нам никаких анализов сдавать не надо? Чтобы проверить потом, не началось ли воспаление? — всё же уточняет он. — Нет, но если через пару дней будет всё так же неприятно наступать на ногу, приходите, — добродушно улыбается Роман Александрович. — Как вам повезло, — общается он уже к Антону, — найти такого внимательного партнёра! Наверное, рядом с таким даже о соулмейте переживать не приходится. — Конечно, не приходится, мы же и есть соулмейты, — фыркает Арсений, не совсем понимая этот пассаж. — Как это? А, тут наверное ошибка, — хмыкает доктор, — просто в вашей медицинской карточке, Антон, указано, что ваш уровень гормона — девять. Антон кивает: — Ну да… Так и есть. — Тогда вы не можете быть соулмейтами, — уверенно говорит врач, и у Арсения аж коленки подгибаются: как это не могут, если могут? — Совсем недавно опубликовали исследование о людях с уровнем соултенина меньше десяти. Давайте, я могу вам показать!.. Роман Александрович быстро щёлкает мышкой, шарясь по папкам, и наконец открывает нужный файл. — Вот, смотрите… Арсений быстро пробегается взглядом по строчкам: «Так же теперь нам достоверно известно, что, в отличие от остальных, люди, обладающие ЭНУС — экстремально низким уровнем соултенина (десять и ниже) не притягиваются к своему соулмейту. Как показали биохимические анализы крови, в таком случае человек наоборот склонен к дистанцированию на физиологическом уровне, любой близкий контакт с соулмейтом скорее вызывает в нём приступы паники, чем привычное нам ощущение безопасности и притяжение. Данная тенденция сохраняется не только с соулмейтами, что в целом позволяет сделать вывод о том, что человек с ЭНУС ведёт отшельнический образ жизни. Вместе с этим фактом, так же открылся и способ опознания соулмейтовости для таких людей. Из-за низкого показателя соултенина им недостаточно однократного контакта. Ни один сексуальный опыт не способен помочь в этом случае, только многоразовые половые акты без барьерных средств защиты на протяжении продолжительного промежутка времени (случаев, где опознание соуловости было бы произведено менее, чем через месяц, не было зарегистрировано. См примечание). Таким образом, в совокупности, два вышеизложенных факта позволяют нам утверждать, что, вне лабораторных условий, определение соулмейта для человека с ЭНУС является невозможным». Арсений перечитывает три несчастных абзаца по кругу уже десятый раз, когда Антон берёт его за запястье: — Хуйня все эти исследования, — авторитетно заявляет он. — Для таких, как я, специально существуют соулмейты, как он, — Антон подносит руку Арсения к своим губам и запечатывает на пальцах поцелуй. — Приставучие, как пиявки, от которых ни одна паническая атака не помогает, — смеётся он. — Так вы что же?.. Действительно соулмейты? — охает врач. Арсению хочется ехидно спросить, является ли доказательством то, что он помнит, как с минуту трахал сам себя, но Антон так ласково поглаживает его по костяшкам, что вся язвительность куда-то исчезает. — Правда-правда, — отвечает Антон за них двоих и осторожно встаёт на ноги. — Спасибо вам за помощь и извините за этот перформанс. Арсений слегка краснеет ушами, вспоминая, что все сорок минут он сидел напротив врача в латексном костюме. Ну, что поделать, им было не до переодеваний! Роман Александрович просит их прийти повторно, чтобы обсудить их «феномен», и, кажется, они даже что-то обещают. Арсений приходит в себя только когда они уже снова садятся в машину. — Если бы не твоё упорство, я бы всю жизнь был один, — тихо шепчет Антон, так и не отпуская руку Арсения. — Я на мгновение так испугался, — признаётся Арсений и сглатывает. — Ужас просто. Я до этого ещё расстраивался иногда, мол, мы три года вместе работали и ничего не чувствовали! А теперь понимаю, что всё так и должно было быть. Чтобы я обратил на тебя внимание, когда уже отчаялся, когда казалось, что всё бессмысленно и тупо. Чтобы именно в этот момент ты довёл меня до оргазма так, чтобы у меня и шансов больше не было посмотреть на кого-то другого. Я вот подозревал, что этот твой талант ебаться — он тоже не просто так! — заканчивает Арсений проникновенную речь, и Антон начинает заливисто смеяться. — Зорко одно лишь сердце? — спрашивает он, вытирая в уголках глаз смешливые слёзы. — И хуй! — подтверждает Арсений.