С вашего позволения

Легкими движениями руки размешивая сироп в кофе, Чимин улыбается собственным мыслям, что находятся определенно гораздо дальше небольшой кухни в однокомнатной квартире, недалеко от центра Сеула, и уж тем более дальше давно остывшего напитка. Чимину двадцать четыре полных года и он совершенно точно счастлив почти на сто процентов. Он учится в хорошем университете на любимой специальности уже четвертый год, подрабатывает в онлайн-школе, где ведет уроки с чудесными детишками, что питают к нему в большинстве своем полное уважение, у него достаточно денег для спокойного и комфортного существования в большом городе, завидная внешность прекрасного юноши, на которую не ведется только ленивый гетеросексуал, ну или уверенная в себе лесбиянка. Но в каждом «почти идеально» всегда есть одно большое «но». Чимин совершенно точно и совершенно бесспорно одинок. Красивый, общительный, талантливый. И все вокруг него превращают это в одно маленькое, но чертовски верное понятие - недоступный. Пак Чимин — недоступный идеальный мальчишка, что только недавно вырвался из родительского дома. Он и не отрицает — недоступный по своей сути, но на самом деле добиться его дело пяти минут. Улыбнись да скажи комплимент любому аспекту его внешности пару раз и все. Падкий на внимание мальчик уже в твоих руках и делать почти ничего не пришлось. И даже при таком раскладе он одинок, хоть и не питает к этому особого негатива. Возможно, просто потому, что привык, а возможно, ему никто особо и не нужен, несмотря на искреннюю веру в выражение, что человеку нужен человек, Чимину, в общем-то, и так достаточно комфортно. Хотя порой чувство одиночества неприятно бьет по грудине, заставляя захлебнуться этим холодом и больной мыслью вернуться назад под родительское крыло. Но каждый раз он сдерживает порыв, привязывая себя к тому месту, где он находится, вновь перечисляя плюсы жизни одному и напоминая, что он тут ради мечты. Новомодный мобильник неожиданно пиликает уведомлением, вырывая парня из мыслей и обращая внимание не только на пришедшее из университетской группы сообщение, но и на холодный кофе, что даже запах успел потерять. Негромко выругивается, с сожалением отправляя кружку с отвратительным напитком в раковину, и смотрит такими глазами, словно не кофе вылил, а редкую кровь, необходимую для скорого переливания тяжело больному ребеночку. Фырчит позабавлено на собственную реакцию, щелкая кнопочкой на чайнике, когда наконец обращает внимание на разрывающийся тысячами уведомлений телефон, который схватил как только пошел отправлять кофе в последний путь. Смахивает вверх, снимая с устройства блокировку, и жмет на новое всплывшее уведомление, открывая до этого молчавший почти сутки чат, где снова ведется глупый бессмысленный спор из-за какого-то сообщения, что буквально пару минут назад кинула какая-то девица с курса младше. Пролистывает переписку и многозначительные капслоковые крики, ища причину столь активной ругани в беседе, где обычно обсуждают сплетни и преподавателей, которым достаточно часто некоторые крысы передают нелестные комментарии, желая подлизать. Чимин невольно улыбается, вспоминая школьные годы и точно такую же крысу, которую буквально ненавидел, но не сдавал — жалко было парня подставлять. Наконец, добравшись до длинного сообщения с какого-то канала, где публикуют различные сплетни про бизнесменов и знаменитостей, громко матерится и тут же, на правах админа группы, удаляет его, вызывая кучу негодования однокурсников, а заодно кидает жалобу на тот канал, приговаривая что-то про тупых людей. Обычно он в такое не лезет и просто сидит в стороночке, смеясь с тупости однокурсников и прочих индивидов постарше и помладше, но обычно и споры не касаются его, можно сказать, кумира. Кто-то назвал бы скорее влажной мечтой и был бы прав, но Чимин стоически это отрицает, каждый раз злясь на такие шутки. Чимина вообще в целом сплетни раздражают, но он научился на них не реагировать и просто абстрагироваться от глупых людей, что могут обсуждать все, начиная с того, как Бред Питт сходил в туалет, и заканчивая тем, как Ли Мин Хо на прошлой неделе переспал с какой-то фанаткой. Но тут игнорировать сложно, потому что люди, которым лишь бы поесть новых сплетен, обсуждают не просто кого-то, а самого благопорядочного бизнесмена прошедшего десятилетия и человека, что ежемесячно жертвует в различные фонды круглые суммы. Раздраженно цыкает, еще раз неосознанно пробегаясь глазами по тексту, и чувствует, как в душе что-то скрежетать начинает, желая проверить глупый слух. А от мысли, что это действительно похоже на правду, у Чимина руки слегка дрожать начинают. Потому что его «влажная мечта» ищет себе пассию для выходов в свет. А насколько известно СМИ, постоянных отношений у мужчины тоже нет. И вот тут, Пак неожиданно для себя начинает верить, сканируя глазами имя, что практически на сердце высечено как невыполнимая мечта, которая сейчас кажется ближе, чем может быть. Потому что он, вообще-то, идеально под параметры подходит. Статный, молодой, умный, красивый под стать самому бизнесмену. В голове стучит, а в душе надежда селится, когда он пишет давно знакомой девчонке-менеджеру мужчины, узнавая правда или нет и прекрасно зная, что получит достаточно правдивый ответ, будучи тем, кто через нее, как через посредника, от имени неизвестного спонсировал бизнес мужчины в период, когда тот был в шаге от банкротства. Ответное сообщение приходит почти моментально, и Чимин от неожиданности даже подскакивает, с явным чувством превосходства вновь открывая давно знакомый чат. Соён 17:49 Да, Юнги правда ищет себе пассию для светских мероприятий. Если хочешь, могу кинуть ему твой профиль без очереди) Пищит громко, надеясь, что соседи не слышат, потому что это немного странная реакция, как для взрослого серьезного парня, но ему вообще-то не стыдно. Над ответом думает буквально пару секунд, быстро печатая кольцованными даже дома пальчиками: Чимин 17:50 Если тебе не сложно, буду должен! Соён 17:50 Да чего сложного то, тем более буду только рада, если босс выберет тебя >< Отправив в ответ несколько смайликов-сердечек, прикрывает глаза, приводя дыхание в норму. Он всего лишь может для прессы стать любовником Мин Юнги, его тайной любви лет с десяти. И, думая об этом, хочется снова зайти в университетский чат, где ребята все еще спорят, кто вероятнее подойдет Мину, и написать что-то такое, благодаря чему все поймут, что это может быть он. Но щелкнувший чайник останавливает от необдуманной, и в какой-то степени детской хвастливой мысли, обращая на себя внимание. Весь оставшийся вечер парень буквально светится, да настолько, что даже выкладывает в инстаграм свое фото из архива не скрепя сердце, а даже наслаждаясь минутным порывом поделиться хорошим настроением со своей достаточно внушительной аудиторией. И чувствует себя еще счастливее, получая от Соён короткое сообщение с адресом для личной встречи с мужчиной. Кажется в прошлой жизни он как минимум был филантропом, раз в этой может буквально гордиться тем, что вызвал интерес у одного из завидных холостяков Сеула, при том, что у него на почте наверняка тысячи кандидаток и кандидатов на роль временной пары. А ближе к ночи осознание прошибает буквально молотком по темной макушке, когда первая эйфория сходит на нет. Временной. Чимин совсем про это забыл, эта мысль наполняет неприятным чувством неправильности. Наверное он не должен давать себе пустых надежд, но буквально падающая в руки сладость заставляет отключить разумные размышления, оставляя место розовым мечтам. Но об этом, о своей глупости, которая может сделать больно, он решает подумать уже после встречи с Мином. Пока что стоит радоваться, что он хотя бы сможет переговорить с ним с глазу на глаз впервые с тех пор, как съехал от родителей. Даже этого ему будет достаточно для того, чтобы чувствовать себя чуточку счастливее в течение ближайшего года.

ㅡㅣㅇㅣㅡ

Встреча была назначена на тот же день через неделю, и Чимин, откровенно говоря, буквально считал часы до момента, когда увидит мужчину лично и даже сможет с ним поговорить, хоть это и будут разговоры об условиях контракта и слухов, что могут родить желтые газеты. О таком сценарии парня предупредила Соён с просьбой сразу подготовиться, чтобы расположить бизнесмена к себе. И Чимин подготовился. Заранее придумал ответы на примерный перечень вопросов, которые Мин может задать, аргументы в пользу того, почему ему не навредят СМИ и, на всякий случай, свой короткий профайл. Одним словом, парень нервничал. И достаточно сильно. Все пары, прошедшие в дни ожидания, покрыты густым туманом, где не видно ни конца ни края, ни тем, которые были подняты и объяснены профессорами. И Паку по идее должно быть стыдно за такое откровенное наплевательство на учебу, но время, что он тратил на зубрежку и подготовку различных проектов в прошлом году, здорово окупает его некоторую не заинтересованность на этой неделе. За прошедшее время он даже успел выбрать пять вариантов, в чем можно пойти к мужчине, чтобы создать должное первое впечатление о себе. И когда стрелка часов только пересекает половину четвертого, оставляя Чимину всего десять минут на принятие итогового решения по поводу того, что надеть, он откровенно проклинает свою нервную систему и мозг, что сговорились и сейчас заставляют метаться по всей спальне, стараясь подобрать образ. И ведь ему даже спросить не у кого! Однокурсники не поймут, друзей у него толком нет, а звонить ради такого матери кажется сущей глупостью. Разочарованно стонет, опускаясь на теплый пол прямо так, в чем и мельтешил туда-сюда, уже думая написать Соён и сказать, что на встрече он не появится, потому что выглядит убого, и вообще Мин Юнги мог бы выставить дресс-код. Еще раз вздыхает и наобум берет одну из стопочек одежды, что оказывается милым аутфитом с вязаной небесно-голубой кофточкой и вполне симпатичными темными брючками, которые он купил на днях. Поднимается с пола, на ходу разворачивая штаны, что сам же и сложил пару минут назад, уверенный, что уже нет смысла куда-либо ехать. Все равно Мин Юнги его не выберет. Но нежелание подвести Соён практически заставляет начать собираться. Кидает короткий взгляд сначала на часы, наконец замечая, что время поджимает, и следом на зеркало во весь рост, оценивая состояние макияжа, которому по меньшей мере часа три. Решая, что выглядит еще достаточно свежо, быстро надевает брюки, удивленно замечая, что они немного большие, но не переодевается, думая, что не критично. Как только он полностью готовый стоит у двери, окончательно собираясь с силами на то, чтобы поехать и взглянуть своей мечте в глаза, неожиданно раздается громкий в тишине квартиры звук уведомления снова из той же многострадальной группы универа. Проверив, что такси уже подъехало, выскакивает из квартиры, параллельно быстро пролистывая чат, где девчонки все еще пищат из-за новости, которая по идее должна была уже утихнуть, но это настолько потрясло общественность, что каждый об этом глаголет без остановки во всех социальных сетях. И Чимин вообще не понимает ажиотажа вокруг этой темы. Да, то что Мин Юнги впервые за десять лет с получения статуса завидного холостяка решил найти себе пару, пусть и не на постоянную основу, было и впрямь довольно любопытной вещью, особенно для людей вроде Чимина, но заинтересованность общественности правда слегка напрягала. И ладно, Чимин соврет, если скажет, что ему не льстит такое внимание, пусть и не к его скромной персоне. Еще раз быстро пробежавшись глазами по сообщениям однокурсниц и прочих ребят из универа, чувствует, как его заполняет мандраж и легкое, непередаваемое чувство счастья. В конце концов, Пак Чимин не пасует перед сложностями в виде такой глупости, как невозможность выбрать себе наряд. И не только потому, что он и в мешке от картошки будет выглядеть на все сто (так его мама говорит, а маме нужно верить), но и потому, что он же не замуж собрался. Это скорее стоит расценивать как своеобразную деловую встречу. Глубоко вдыхает перед тем, как с чувством полной уверенности выйти из подъезда, возле которого уже стоит такси бизнес класса. Садится на заднее сидение, посылая мимолетную кокетливую улыбку миловидному парню за рулем.

ㅡㅣㅇㅣㅡ

После примерно сотой напыщенной девушки, что настолько уверена в себе, словно у ее ног катается весь мир (и ладно если бы каждая была на десятку, но процентов восемьдесят не дотягивают даже до шестерки), Юнги чувствует себя откровенно уставшим. И постепенно начинает жалеть, что поддался на слова Соён о том, что ему нужна спутница или спутник во время светских мероприятий, иначе многие могут начать терять доверие к нелюдимому и холостому мужчине, которому пора бы уже и остепениться. Как сказала девушка — от тридцати семи до сорока рукой подать, а он до сих пор даже в серьезных отношениях не был. И по сути на такое заявление надо было бы обидеться и уйти, но он почему-то не только не обиделся, но и задумался над откровенно странной идеей. И, как следствие, только он сам виноват в том, что сейчас сидит перед девушкой, что внешне, дай боже, тянет на пятерку, а умом так вообще — максимум на двойку, и при этом с большим минусом. Ему уже начинает казаться, что в параметры надо было ставить не просто «умный/ая», а что-то вроде «окончил/а хотя бы школу на четыре-пять своими силами». Но когда Соён устраивала ему допрос на тему того, кто был бы предпочтительнее, главной целью Мин ставил не убить девчонку, и при этом выжить самому, с таким-то натиском. Поэтому в это мгновение, вместо того, чтобы слушать девушку, сидящую перед ним в таком вызывающем платье, что даже он готов покреститься, а также вместо того, чтобы слушать ее глупую болтовню о том, какая замечательная из нее транжира, он проклинает себя, Соён, сидящую в соседнем кабинете, и свой не более умный, чем у девушки мозг за то, что согласился. — Ну так вот… господин Мин, вы меня слушаете? — тонкий, даже больше писклявый голос, что уже раздражает чувствительный слух, звучит до того оскорбленно и обиженно, что Юнги должен как минимум почувствовать себя виноватым, но единственное, что он чувствует, это желание скорее ее выпроводить. — Честно? Нет, — и вздыхает тяжело, когда глаза с голубыми линзами, словно это делает ее красивее, распахиваются, являя откровенное негодование. Но кто говорил, что будет легко? И пока девушка задыхается в своем возмущении, хмуря тонкие брови, Юнги против воли чувствует гадкое удовлетворение от складывающейся, пусть и выставляющей его кретином, ситуации. — Думаю, вам пора, госпожа Хван, вы мне не подходите, — ухмыляется, наблюдая за метаниями, словно коршун за будущей пищей. — Если необходимо, можете взять у Соён немного валерьянки, — откидывается на спинку своего кресла, когда девица подскакивает на ноги, слишком показушно громко стукнув каблуками о пол. Юнги предполагает, что по длине они где-то сантиметров пятнадцать, и ему вообще-то совершено не нравится длинный каблук. Надо было просить Соён отсеивать всех, кто на шпильках длиннее пяти сантиметров, глядишь и мороки было бы меньше. — Грубиян! И как вас только родные терпят?! — и вылетает из кабинета, излишне резко захлопывая дверь, чем вызывает лишь ленивую усмешку. Ну родные его хотя бы не бесят до такой откровенной трясучки. Вытягивается в кресле, словно кот, который несколько часов неподвижно лежал на одном месте и, наконец, поднялся, чтобы сходить поесть. В целом, чувствует он себя примерно так же, когда открывает стеклянную бутылочку воды и, игнорируя высокий стакан на столе, выпивает залпом чуть больше половины, смачивая горло. — Чего она от тебя так сбежала, будто ты прокаженный? Мне казалось, в последнее время ты вообще должен был практически для каждой такой стать кем-то вроде цели номер один, — Соён входит не стучась, и оглядывает его с поддельным подозрением, когда ставит на то место, где должна стоять бутылочка с водой, поднос с кофе и небольшим симпатичным чайничком, от которого приятно пахнет мелиссой. — Потому что я сказал, что она мне не подходит, и сделал это чересчур резко? Боже, за полтора часа, которые она тут просидела, единственное, что я сказал, было «здравствуй», дальше она не затыкалась, — закатывает глаза, с благоговением беря ароматный напиток. — Понятно все, ты просто мудак, — тянет слишком наигранно грустно и, игнорируя подавившегося возмущениями мужчину, выходит из кабинета, напевая какую-то мелодию. Вытирая губы салфеткой, беззлобно ворчит на наглость своего дражайшего бессменного менеджера, когда дверь снова распахивается. Юнги уже хочет бросить какую-нибудь грубость, уверенный, что это Соён, но замирает на полуслове. На пороге кабинета стоит чертово божество, и Мин даже готов подумать, что это его благословение за часы, проведенные в обществе глупых и не сильно красивых разукрашенных девушек, но старается подавить эту мысль в зародыше, потому что за красивым фасадом тоже может быть скрыта глупость и излишнее самолюбие. — Господин Мин, — божество легко кланяется, закрывая дверь кабинета. — Я Пак Чимин, — уверенно, но не слишком показушно проходит дальше, аккуратно опускаясь в мягкое кресло напротив мужчины, и, ладно, Пак Чимин определенно его благословение. — Мин Юнги, но думаю это вам, вернее тебе, известно, — быстро прочищает горло, не отрывая глаз от красивого лица с мягкими чертами и блестящими каким-то непонятным ему озорством карими глазами. Санта, скажи честно, это ранний подарок на Рождество? Иначе Юнги просто не понимает, как этот парень оказался тут. Ну, понимает конечно, но не суть. — Да, это мне известно, — тихонечко бархатисто смеется, вызывая в Мине чистую, ничем не прикрытую волну восхищения. Заверните эту прелесть, пожалуйста, он увезет его домой и спрячет от всего мира. — Тогда сразу к делу? — Юнги просто надеется, что парнишка не слышит, как его голос густеет, но, судя по сверкнувшим любопытством глазам, еще как слышит. Ему заранее не стыдно, этот человек слишком прекрасен. — Как вам угодно, если предпочитаете пару минут молча меня поразглядывать — я не против, — улыбается лукаво, закидывая ногу на ногу, и Мин непроизвольно обращает внимание на этот жест. Кажется, он уже выбрал единственного кандидата на свою пару. Соён, закрываем лавочку. — Я только за такое время препровождения, но у меня сегодня еще встреча, так что, к своему собственному сожалению, не могу, — в противовес своим словам, Мин совсем не выглядит грустным, скорее больше заинтересованным чужой реакцией. Однако быстро старается взять себя в руки и, чтобы увести тему, вспоминает кое-что. — А может я хотел поинтересоваться, как твой отец? А Чимин на это просто мягко улыбается, легко кивая. — Интересуйтесь, ну или переходите сразу к делу, — фыркает тихо, укладывая предплечья на подлокотники своего кресла, при этом не переставая слегка тянуть губы в улыбке. Юнги же, склонив голову к плечу, скрытому плотным черным пиджаком, обводит парнишку еще одним пристальным взглядом, а вернувшись к красивому лицу, прокашливается: — Полагаю, вам уже известны все условия контракта? — Да, Соён присылала мне на почту черновой вариант, — слегка сощуривает темные глаза, скользнув по лицу мужчины пристальным взглядом, и немного ерзает на своем месте. — Четыре месяца я выхожу с вами в свет, будь то официальное мероприятие или просто ужин в ресторане неподалеку от офиса, — замолкает на секунду, кидая мутноватый взгляд на напитки на столике, и, мазнув розовым язычком по губам, продолжает: — На это время я переезжаю к вам, но на мою обычную жизнь это сильно не влияет, помимо того, что вы платите за все, — Юнги согласно кивает, подаваясь немного вперед, когда Чимин перекидывает ноги, меняя местами. — После окончания контракта я получаю н-ную сумму, которую мой юрист выберет самой оптимальной. — Все верно, — кивает два раза несколько замедленно, не сводя глаз с аккуратных пухлых губок, что слегка надуваются, и, Юнги не уверен, но этот жест кажется ему немного капризным. Милый, милый мальчишка. — Господин Мин? — дожидается, когда мужчина приподнимет бровь, чтобы легко перевести дыхание: — Это никак не повлияет на мою учебу или работу? — Единственное, на что контракт влияет — это на твою личную жизнь, — и Мин на секунду даже думает, что готов повлияет на личную жизнь парня без всяких контрактов. Но об этом рано. — Хорошо, — склоняется в легком благодарном поклоне, нежно улыбаясь. — И слухи… это не станет для тебя проблемой? За твоей жизнью начнут пристально следить, так что если ты уверен, что это не скажется негативно на тебе и твоей последующей жизни, то, в общем-то, мы закончили, — не сводит с парнишки пристального взгляда, отмечая, что он совсем этого не смущается, а скорее напротив — даже начинает чувствовать себя увереннее. — Я прекрасно осведомлен обо всех рисках и, да, это может повлиять на мою работу, я не питаю призрачных надежд, но не сказал бы, что это сильно скажется на дальнейшей жизни, — пожимает аккуратными плечиками и, тихо фыркнув, красивым движением смахивает со лба светлую прядочку. — Тогда замечательно, Соён в течение будущей недели с тобой свяжется и даст окончательный ответ, — вообще Юнги уже сейчас готов сказать, что мальчишка ему подходит и других не надо, но это будет выглядеть как минимум глупо, и он стоически сдерживает порыв. — Щас упадешь! — неожиданно дверь в кабинет распахивается, впуская ураган эмоций, но Юнги лишь раздраженно вздыхает, одновременно невольно восхищаясь тем, что Пак даже не шелохнулся, хотя вход находится прямо за его спиной. — Чонгук, потише, — морщится, когда парень в ответ только руками машет, игнорируя просьбу. — Маман снова свалила с каким-то своим причудливым парнем с кинком на постарше, и я снова полностью на твоей шее! — сверкает яркой улыбкой, когда Мин прерывисто вздыхает, мысленно клянясь убить свою сестру за беспечность. — Это ваш сын? — Чимин вскидывает бровь, обращая на себя внимание, и Юнги, что на секунду даже забыл о нем, и Чонгука, который его даже не заметил. — Нет, я его ужасно ревнивая жена, а вы очередная любовница? — интересуется елейным голосом, а Юнги просто хочет, чтобы Чонгук провалился под землю и не вернулся. — М-м, нет, молоденькая секретарша с целью забраться в постель, — вздыхает, легко оборачиваясь, чтобы взглянуть на надувшегося парня. — Так, кто это? — возвращает заинтересованный взгляд на Юнги, более не обращая на Чонгука никакого внимания. — Мой нерадивый племянник, который поимел случайность поиметь моего лучшего друга, — вздыхает, вызывая усмешку Чимина и возмущенный ропот племянника. — И он еще что-то говорит о странной любви к постарше? — тянется к отставленной ранее кружке кофе, делая внушительный глоток, когда Пак снова посмеивается, перекладывая руки с подлокотников на колени. — Так вот откуда такая наглость, — тянет уголок губ еще выше, и улыбка приобретает какой-то снисходительный оттенок. — Думаю, мы действительно закончили, господин Мин, — поднимается, одновременно склоняясь в легком поклоне, и Юнги кивает, подтверждая. — Да, господин Пак, до встречи, — следит за парнем, пока он не скрывается за дверью из темного дерева и, рыкнув, переводит взгляд на Чонгука: — Я тебя убью, если он откажется, и, обещаю, повешу твою мать, если она еще раз так сделает, — поднимается сам, слегка ослабляя галстук. — Тебе двадцать в конце концов! — Хён, я не виноват, что твоя сестра такая безответственная стерва, — и надувается воздушным шариком, когда Юнги тыкает пальцем на выход, прогоняя. — Поговорим дома, — распахивает дверь и, обращаясь к Соён, вздыхает: — Мы закончили, я не хочу больше никого смотреть, так что обзвони всех и скажи, чтобы они шли трясти своими тощими задницами в другое место, а Паку передай, что я жду в течение двух недель подписанный контракт на почте, — дожидается, когда Чонгук уныло выйдет из кабинета, и, громко хлопнув напоследок, грязно выругивается, проклиная всех, кого только может.

ㅡㅣㅇㅣㅡ

Снова монотонно пролистывая длинный спор в чате университета, Чимин зябко ежится, жалея, что не взял с собой что-нибудь теплое наверх. Нетерпеливо проверяя сколько осталось ждать такси, косится на здание позади себя, но зайти не решается, уверенный, что выглядеть это будет немного странно, пусть и станет значительно теплее. Вновь возвращает глаза к любопытным сообщениям в чате, когда на его покрытое мурашками плечико опускается теплая большая ладонь, несильно сжимая через тонкую материю кофточки. Чимин, замерев, медленно оборачивается и удивлено распахивает блестящие глазки, узнавая в юноше наглеца, который ворвался в кабинет и совершенно беспричинно начал пререкаться. — Убери руку, — шипит, поведя плечом, на котором все еще лежит чужая ладонь. — Ой, — неловко поджимает губы, одергивая руку, но отойти Чимину не дает, заговорив: — Я хотел извиниться, м-м, за то, что сказал в кабинете, — мнется, смущенно заламывая длинные пальцы, и Пак, уловив, смягчается, переставая хмуриться. — Все нормально, Чонгук, верно? — против воли голос слегка теплеет, а губы растягиваются в понимающей улыбке, когда парнишка суетливо кивает. — Со всеми бывает, помнится, однажды я так же ворвался в кабинет к отцу во время какого-то заседания и заявил, что встречаюсь с мальчиком, скандал был… — вздыхает, невольно вспоминая объяснения отца, что в корейском обществе такое не поощряют. — О, я примерно так же рассказал дяде о том, что переспал с Хосоки-хёном, — мягко краснеет щеками, а Чимин в ответ тихонько посмеивается, кивая. — Ты спешишь? — непроизвольно переходит на «ты», но Чимин ничего не говорит, предполагая, что парень не сильно младше его самого. — Нет, я такси жду, — кивает на дорогу, следом снова ежась от неприятного прохладного воздуха. — Тогда, может, выпьем кофе и я тебя отвезу? Мне сегодня уже, вроде как, никуда больше не надо, — улыбается немного по-кроличьи и Чимин, честно говоря, не видит причин отказываться от достаточно заманчивого предложения. А уж от кофе тем более. Так что он кивает согласно, параллельно снимая блокировку с телефона, чтобы отменить вызов. Еще раз улыбнувшись, Чонгук разворачивается и, приманивая его пальцем, идет неторопливо куда-то за внушительное здание, именуемое офисом Мин Юнги. Семеня следом за парнем, Чимин чувствует себя странно расслабленным. Лениво разглядывает домики и небольшие кофейни, мимо которых они идут еще дальше, и Пак подозревает, что к тому розовому домику, на крыше которого красуются милые кошачьи ушки. И когда Чонгук целенаправленно шагает к нему, довольно улыбаясь, Чимин давит маленькую смешинку. Потому что сам парень скорее выглядит как тот, кто будет презирать такие места. Ну, чисто внешне, потому что Пак сомневается, что все качки с забитыми руками ходят в кафе, где преобладает розовый цвет и множество милейших декоративных штучек, вроде цветочков, где вместо бутонов кошачьи мордочки. — Здесь готовят очень вкусный кофе и булочки с земляникой, — пожимает широкими плечами и с такой любовью смотрит на маленькие декоративные кактусы, что Чимин непроизвольно умиленно рокочет, занимая столик на двоих, предложенный милой девушкой-официанткой в розовом фартучке и с кошачьими ушками. — Тогда мне двойное латте на кокосовом молоке с лавандовым сиропом и булочку с земляникой, — улыбается, склоняя голову к плечу, когда девушка просто вопросительно поднимает бровь, а Чонгук быстро кивает, плюхаясь напротив Пака. — Не смотри так, я просто слишком часто тут бываю, — складывает руки на груди, будто в защитном жесте, а Чимин снова не может себя удержать от заполняющего его умиления. Ну что за прелестный молодой человек. — Это я уже понял, буквально каждый официант с тобой поздоровался по имени, а девчонка хостес слишком слащаво улыбалась, пока не заметила меня, — пожимает плечиками, лукаво прищуриваясь. — А еще ты не заметил, что она с тобой флиртовала те полторы минуты, которые не обращала на меня внимание, — откидывается на спинку стульчика с уютной розовой подушечкой, когда Чонгук глаза удивлено распахивает. — Так вот почему хён не ходит со мной сюда… — кивает понимающе самому себе, тихонько вздыхая. — А менеджер и несколько парней из офиса Юнги были готовы съесть тебя на ужин, — чуть склоняется над столиком, но не получив должной реакции на провокацию, надувается. — Я в курсе, — хмыкает, благодарно кивая официантке, когда она расставляет на столике их заказ, с любопытством следя за ними, словно пытается понять, кто они друг другу. Чимин фыркает, делая небольшой глоток кофе. — Спорим, примерно половина этой смены сейчас думают, что ты изменяешь своему парню? — Даже спорить не буду, я в этом уверен, — вздыхает, оглядываясь в сторону стойки, где стоит небольшая кучка бурно беседующих официантов. — Им лишь бы кого-нибудь обсудить и, вероятно, мы стали очередной легкой целью для этого, — тянется к сладкой булочке, что привлекательно лежит на маленькой симпатичной тарелочке. — Ненавижу слухи, — бросает короткий недовольный взгляд на тычущую в их сторону девчонку, что тут же краснеет, сбегая на кухню. — Неужели у людей настолько нет личной жизни, — делает еще один небольшой глоток и, следуя примеру Чонгука, тянется к булочке. — Им скорее просто делать нечего, — быстро облизывает испачкавшиеся в джеме губы, а Чимин явно начинает чувствовать желание позаботиться об этом большом ребенке. Он всегда был таким падким? — У Юнги-хёна тоже, вроде как, никакой личной жизни нет, но он слухи не пускает и, раз на то пошло, он тоже их терпеть не может, — стонет довольно, надувая щечки, и, ткнув пальцем сначала в Чимина, а потом в кучку официантов, улыбается: — У тебя, полагаю, тоже ее нет, а вот у половины работников есть, так что дело не в личной жизни, а в уровне, не знаю, счастья в жизни в целом, — практически заталкивает в рот оставшийся кусочек булочки, с удовольствием пережевывая. Делая глоток кофе, Чимин на секунду задумывается, но в итоге кивает согласно больше для себя, нежели для Чонгука. Счастье в жизни… а Пак счастлив в обычном понимании этого слова? Наверное, нет.