Неукротимый навсегда... Вот так вот и проходит день поэта

«Неукротимый. Повелитель Чэньцин и все-все-все. Страдания Лань Чжаня» Всё начинается смертью героя, Но и потом все идет разнобоем, Вы не грустите, всё позже поймете, Будете жить и в трудах и в заботе, Что же случилось потом на страницах? Вэй Ин улетит перелетною птицей, Осла захватив и столь много забыв, Отправится в путь, что столь долог и странен, Хотя и местами он очень забавен. Но драмы там больше, напрасных смертей, Интриг и злодеев, внезапных гостей, Смешение судеб, любви и коварства, Но как же пленительно древнее царство! Читаешь и будто уже ты не здесь, Из прошлого ниточкой тянется весть… Бывает же в жизни такое волненье, Нахлынет и вдруг осенит вдохновеньем. И пишешь в ночи, когда спят все сычи, Поэму, верлибр, мадригал и сонет, И как без него? Очень вредный совет. Итак, Лань Чжань, любимый мой герой. Ах нет, Вэй Ин всегда идет с тобой, И в сердце им обоим место есть, И радость, и восторг, одна сплошная честь. Лань Чжань красив и правилам подвластен, И из-за этого он проворонил счастье. Хотя, кто знает, карта так легла, И злая смерть Вэй Ина увела. Лань Чжань тоскует, слезы с горя льет, Гуцинь скорбит безумно, неутешно, Лишь крохотная капелька надежды В разбитом сердце все еще живет, И отправляет песню он в полет. «Я жил, как в скорлупе, цыпленок неразумный, Не видел ничего, лишь только распорядок, И правила, и долг, а праздник жизни шумный Всё мимо пролетал… Развязен он и гадок, Внушали мне упорно старики, Что все увязли в прошлых временах, Забыв все то, что было не с руки Понять… И легче ведь отправить в прах Тревожащие чувства и сомненья, Чем их принять и стать к другим добрее. Зачем — когда при косном отношеньи Живется легче — укрощенным зверем, Без сердца и когтей, как механизм искусный, Что движется всегда лишь по прямой, Ну а внутри начищено и пусто, И неприемлем тот, кто не такой. Но ты пришел, Вэй Ин — и треснула скорлупка, Я свет увидел — и безумно яркий, Ты мне казался дерзким, да и глупым, И уж, конечно, вовсе не подарком. Но ты разбил ту хрупкую темницу, Где я годами жил, как в тихом, долгом сне, Заставил сердце чувствами томиться И вырастил бунтарский дух во мне. И я уж не цыпленок, а дракон, Что ревностно сокровище хранит, Но ты поставил жизнь свою на кон А твой дракон в сраженьи был разбит. И снова птицею бескрылой обернулся, Что в клетке горя жалобно поет, И молит небеса, чтобы Вэй Ин вернулся» Года идут, ответа нет как нет, Душа Лань Чжаня уж изнемогает, Во всем винит себя, и робость порицая, Играет вновь на струнах этих тонких, Что и оружьем, и призывом могут быть, Не может он Вэй Ина позабыть. «Ты улыбался так ярко — И тьмы отряды возглавил, Ты был и умным и смелым И ничего не исправил. Не прав был во многом, но светел, Как солнышко в небе туманном, Любовь ты мою не заметил, Заботу считал обманом. Не понимали тебя — ну нисколько, Я сам был дурак-дурачина, И как же тебе было горько, Не мог ты открыть мне причину. Не доверял — это ясно, Не разглядел среди правил, Что опасенья напрасны И я бы тебя не оставил. А мне немота сковала И язык, и руки, и душу, Как же я был неловок И почему не нарушил Все правила, честь и запреты, Не схватил, не забрал и не спрятал? Теперь не найти уж ответа, Остается лишь ждать мне и плакать». Когда-то на горе Байфэн Стрелки на меткость все соревновались, Вэй Ин был лучше всех, но что ему досталось? Упреки в гордости и разные скандалы… Ах, было время, лучше б не бывало… Хотя… тот поцелуй, похищенный украдкой, Остался для Вэй Ина он загадкой. Девица сильная, с руками, как тисочки, Но робкая, как полевой цветочек, Ну иль пион, что подарил Лань Чжаню, Секрет загадки знаете вы сами. Лань Чжань пион хранит, над ним всегда дрожит, Вздыхает он над ним, печально дорогим. «Я храню тот пион, что ты кинул когда-то, Он поблек и увял, но хранит аромат, И когда ничего уже в жизни не надо, Я смотрю на него и ресницы дрожат. Этот день я запомнил до каждого взгляда, Все слова и те стрелы, поцелуи в лесу, И когда ничего уже в жизни не надо Памятью долгой себя я спасу. Буду верить упорно и не жду я награды, И надеждою горькой оковы разрушу, И когда ничего уже в жизни не надо, Ты вернешься, даря мне и сердце и душу» Тринадцать лет прошло, ну а Лань Чжань все ждет, Вдруг Небеса простят, Вэй Ина он вернет. Абсурдно это, но Лань Чжань упрям, «Я эту душу бездне не отдам» «Судьба так жестока и время не лечит, И позабыть эту боль невозможно, Считаю я дни до нечаянной встречи, Вернись же ко мне — и не сном, и не ложью. А теплой улыбкой, как солнце сияя, Раскрой мне объятья, и сердце, и душу, Раскинувшись морем от края до края И волны свои на меня все обрушив, Чтоб я позабыл все свои сожаленья, И правила клана, и прошлые муки, Утонул, задыхаясь, в сердечных волненьях, И забыл этот ад неизбежной разлуки» Интриги искусной волшебная сила… Вэй Ин, мой родной, где тебя всё носило? Вернулся так странно, но это неважно, Я для тебя стану очень отважным. Не помнишь ты много, зато ты тут рядом, Тебя не отдам ни хорошим, ни гадам. Пойдем мы решать этой жизни загадки, И сердце в груди затрепещет так сладко… «Любимый мой кролик — мягкие лапки, Только дотронется, сразу в охапку, Если укусит — тоже не страшно, Он ведь и раньше был бесшабашным. Он был так наивен — просто ребенок, И только игрался, как резвый котенок. Я — весь в сомненьях, а он лишь смеялся, А вот поймать никогда не давался. Был он как облачко, светел, как небо, Так бы и съел — и без соли и хлеба. Потом стал грозою и темною тучей, Властителем тьмы — и безумно могучим. Так было кошмарно, что вспомнить-то больно И слезы в глазах закипают невольно. «Прости, мой хороший, что не смог и не спас, Не смог уберечь — и ужасный тот час, Он навечно застыл пред моими глазами, Этот образ всегда заливал я слезами… Но прошли те года и теперь ты со мной, Со своей молчаливой, упрямой судьбой. Не отдам никому, никогда и нигде, Уплывем дальше звезд в нашей хрупкой ладье, Пусть обрушится мир и светила исчезнут, Я останусь с тобой — и на небе, и в бездне» Они теперь вместе и радость сияет, И читатель доволен, обо всем забывая, А поэт уж устал, да и время четыре, Утра, если что, все уж спят, кто в квартире. Он один все строчит эти вирши упорно, Вот такой он чудной, ничему непокорный. То неправда, конечно, хоть классно звучит, Заедает поэта здоровье и быт. А про время молчу, оно всех победило, И держаться-то бодро никто уж не в силах. Только в музыке звуков, и слов, и печалей, И желаю я вам, чтоб они миновали. Пишите всегда на любимую тему, Ну а автор уснул, завершая поэму.