Космостарс

      Мышление а-ля «Критический реализм», чëртова футлярность «Мелкого человека». Мои дурацкие убеждения и беспомощность. Беспомощность в самых простых вещах — осуществлении желаний. Крошечных хотелок.       Неужели у меня не найдётся пары евро на картошку? Неужели действительно поехать в поле так сложно? Неужели, правда, так тяжело выйти на крышу? Элементарно, а на крыше никогда не был.       В какой-то момент должно приходить осознание, что эту жизнь можно жить как угодно, делать, что хочется. И не потому, что всë равно все сдохнем, а потому что всë это прекрасно, нужно уметь увидеть какое-то счастье, избавиться от эфемерных благ. Искать этот смысл бытия в мелочах. Так проще…       Поэтому я забил на уроки, поехал в ТЦ и оставил там почти десять евро. Была у меня мысль, почему не осуществить?       Нужно было подождать до вечера, и только начало смеркаться, я вышел из дома. Нужно было ещё за пончиками зайти. Почему-то не додумался купить их днём.       Взял простых, без глазури, мне такие больше нравятся. А тебе? Я как-то и не понял до сих пор…       Хотелось быстрее с тобой встретиться и крепко-крепко обнять, довольно урча. Я пришёл чуть раньше, чем договаривались, но ты уже ждал. Красота.       — Привет, — я подошёл к тебе, улыбаясь. А как иначе? Я ведь счастлив.       Вручив тебе пончики, освободив руки, я взял тебя за щёки и чмокнул в нос. Ты зажмурился, мягко улыбаясь.       Мы пошли гулять по ночному городу. Нужно было найти тёмную улицу, иначе зачем я тратил деньги? Такая малоосвещённая улица была на пути к кладбищу. Опять туда всë ведёт… Но к крестам мы не пойдём.       Кусая пончик, я внимательно слушал, как прошёл твой день и какой умопомрачительный секс был с гитарой. Голос у тебя приятный, успокаивающий. Мне, наверное, всë в тебе будет нравиться, я безнадёжно влюбился.       — У тебя как день? — спросил ты.       — Ничего не было. Сгонял вот по магазинам. Кстати, да. Смотри, — сказал я и достал из сумки две гирлянды. — Светятся желтоватым или голубым. Долго искал.       Потом я обернул провод вокруг шеи, к плечам и, в конечном счёте, намотав на руку, включил.       Стоит. Светится.       — Оу, забавно, — посмеялся ты. А тебя то же самое ждёт, так-то.       Уговаривать тебя не пришлось, ты только рад был эту милую глупость поддержать.       Мы шли в тишине, потому что молчание — тоже способ общения. Иногда это просто нужно. Как и эта прогулка.       Я взял тебя за мягкую ладошку, переплетая пальцы. Не мог поверить, что всë так легко. Что это происходит. Слишком чуждо.       — Люблю тебя, — сказал ты тихо.       Вместо ответа, я, не останавливаясь, легонько ударился головой в плечо. Знак симпатии, проявил её, как мог. Но ты и так меня прекрасно понимаешь.       Ты в очередной раз куснул пончик, тоже испачкался пудрой. Надо будет с глазурью взять в следующий раз. А ещё лучше, будь она мятной. Должна быть где-то такая экзотика. Вдруг мелькнуло какое-то странное желание. Почему бы нет? Я склонил голову и поцеловал тебя, после облизнув губы. Всё, теперь чисто.       Ты слегка покраснел, и это очень мило. Я ничего такого не делал, но ты всë равно смущался.       — Милое моё маленькое солнышко… — я обнял тебя, уткнувшись носом в шею. Хотелось прижаться к тебе сильно-сильно, до хруста костей и крови изо рта.       Ты, едва касаясь, погладил меня по спине.       Мы пошли дальше, уже виднелись огни автомагистрали, слышался шум. Туда совсем не хотелось. Пришлось идти обратно.       Короткая прогулка, но я всë равно был рад ей. Такая простая история, что всë же надолго останется в памяти как что-то волшебное. Будто и не со мной произошло…       Вот и наш перекрёсток, тут расходимся. Обнимаю тебя в очередной раз, отпускать не хочется, ни от себя, ни вообще. Но уже совсем поздно.       — До скорой встречи.       Когда-нибудь мы обязательно погуляем с гирляндами ещё раз. Целую ночь.