Компромат

— Я смогу подключиться и удалить ваши голые фотки. — Всмысле? Там компромат! — возмущается Алекс, упираясь взглядом в бородача на экране Гошиной мобилы. — Ну я и говорю — ваши голые фотки. У Алекса кровь приливает к лицу. Конечно, никаких их голых фоток на телефоне у Старостина нет. Они все на телефоне у Гоши. Они поцеловались на спор, тогда, в клубе. Кажется, кто-то из компании, с которой они тусовались, ляпнул глупость, взял на слабо, или, может, они играли в правду или действие? Алекс плохо помнит, что было до. И хорошо — что после. Гоша был напористым и даже в этот момент не мог перестать командовать, рукой чуть нажимая на челюсть, заставляя Алекса приоткрыть рот, подвинуться ближе, ухватиться за него. Кристина обо всём знала. Конечно, она знала. Она была с ними в тот вечер, и она видела их вместе почти каждый день после. Гоша их представил. Отношения с Кристиной, разумеется, тоже были Гошиной идеей. Потому что, Алекс, у такого как ты, не может не быть девушки, понял? А парня? Глупо, так глупо и наивно было думать, что между ними что-то может быть. Это Алекс понимает уже тогда, когда по уши втюрился. Втрескался. Вкрашился. Или как там поётся? Алекс вспоминает теплые руки на своих плечах, стянутую джинсовку, чужие пальцы на своём запястье. Он вспоминает шепот на ухо и предложение уйти отсюда. Вспоминает руки под футболкой, быстрое прощание с компанией и чьи-то шутки невпопад. Алекс вспоминает, но хочет забыть. Кристина неплохая, честно, даже хорошая. И в другой вселенной, может быть, он был бы с ней вместе, он был бы с ней счастлив по-настоящему. Они ходят по модным показам и хипстерским кафешкам. Снимают друг друга для сторис и целуются вечером на мосту в центре Москвы. А потом Алекс возвращается в квартиру, где его ждёт Гоша. Они часто препираются, но до полноценных ссор доходит редко. А когда доходит — по Алексу всегда бьёт сильнее. Когда очередная попытка что-то поменять терпит крах, Алекс напивается и звонит Кристине. Он невидящим взглядом упирается в стену и запутываясь в словах говорит, что нет ничего хуже, чем любить того, с кем быть не можешь. Кристина вздыхает тяжело и говорит, что понимает его слишком хорошо. Алекс бросает трубку. Алекс нервно теребит кольцо на указательном пальце. Гоша отворачивается. Алекс Гоше верит, может даже слишком сильно, может даже и совсем зря. Ему кажется, что Гоше виднее, Гоша знает лучше, Гоша подскажет, что делать. В объективе смартфона днём он звезда, главный герой, а ночью — самый грязный секрет. Перед глазами всплывают картинки: переплетённые руки на диване перед телеком, одна вся в кольцах, а другая без, Гошина голая спина за плитой и свет утреннего солнца из окна, оттянутый ворот Гошиной футболки, под которым на шее Алекса виднеется засос, селфи из туалета спортзала, одно для сторис, другое для него, а потом ещё одно, и ещё. Эти картинки хранятся на телефоне неделю или две, а потом неизбежно оказываются в корзине. Вы уверены, что хотите безвозвратно удалить это фото? Уверен, удалить. Уверен, удалить. Потому что, Алекс, такое никому и никогда, понял? Никому и никогда. Вспоминая это, Алекс будет даже благодарен за такой подход, потому что для Гоши цель всегда оправдывает средства. Потому что для Гоши деньги — это цель, а Алекс — средство. Так что никакого компромата на них нет и не будет. Не считая, конечно, одной запароленной папки с пустым сердечком вместо названия на Гошином телефоне, существование которой сам Гоша будет отрицать до последнего.