Хроники жизни Микаге Рео

Жить вчетвером, по исключительному мнению, Рео было тяжело. Нет, в начале это и впрямь казалось прекрасной идеей, да и в каком-то плане всё это затеял именно он, когда Саэ в один из вечеров поделился с ним новостью, что его брат с парнем ищут временное жильё. И, конечно, он, проживающий в хоромах по обыденному взгляду, не мог не предложить в использование свою территорию, придерживаясь мнения, что подобное ещё пойдёт на пользу окончательному примирению обоих Итоши, да и Рин в самом деле был той ещё лапочкой. Их знакомство прошло очень хорошо и, пускай встречались они нечасто, но это всегда ограничивалось исключительно тёплыми посиделками. Единственное, кого он не знал, был парень младшего, и потому он очень переживал, что они могут не сойтись характерами. Какого же его удивление было, когда порог квартиры переступил вполне знакомый и одновременно незнакомый ему Хиори Йо. Естественно они встречались во времена Блю Лока, но особо общаться не начали — как удивительно, что сердце зеленоволосого захватил именно этот хрупкий и с виду тихий мальчишка. Стоит отметить, что на первых порах жить на четверых было очень весело, они быстро разделили домашние хлопоты, поэтому Микаге настоятельно просил Бааю приезжать реже и не волноваться так сильно об его благополучии — на самом деле он просто не представлял, как же представить смотрительницу своим друзьям. Баая была для него уже давнее время подобно родной бабушки, которая воспитала его, пока родители были заняты своими меркантильными и очень «важными» делами, так что он был обязан познакомить её со всеми, раз совместное сожительство по их расчётам затягивалось. Конечно, о своих переживаниях фиолетововолосый не говорил, зачем же ему лишний раз тревожить любимого парня и дорогих гостей? Возможно, на почве переживаний он был излишне гостеприимным, учитывая, как именно на него смотрел Хиори после того, как Рео, чисто случайно подслушав их с Рином разговор, закупил и обустроил отдельную игровую комнату, наполненную всеми геймерскими новшествами. Для него, как для вступившего в свои права главы «Mikage Corporation», подобное было сущей мелочью, но лицо голубоволосого, кажется, недовольно исказилось. И аккуратные расспросы парня Йо точно также не помогли разрешить ситуацию, наверное, ещё сильнее запутали его в происходящем, потому что от младшего он слышит: — Микаге, мне надо кое-что сказать тебе… — Рин не выглядел, кхм, слишком испуганно или виновато, но настигшие их напряжение было достаточно ощутимым. Аметистовые глаза даже взволнованно вспыхнули, перебирая варианты того, что могло случится. Неужели им всё же некомфортно в его доме? Он перестарался? Это Хиори-сан попросил?— Мы с Саэ поцеловались, — это звучит настолько неожиданно, что он и впрямь реагирует слегка резко, даваясь водой и закашливаясь. Именно в этот момент в зелёных глазах напротив вспыхивает испуг, ещё лёгкий и перерастающий в неотрывное слежение за чужой реакцией. И Рео спешит взять себя в руки, чтобы сформировать достойный ответ. Ощущения какой-либо злости или предательства от измены, как было с Наги, не присутствовало, потому всё было нормально, пока это делает Саэ счастливым и сближает братьев, верно? — О, кхм, ничего страшного, я думаю? Или вы поссорились? Саэ резко отреагировал? — лиловоглазый заставляет остановить свой беспрерывный поток вопросов, чтобы дать Итоши пространство и время хоть как-то ответить на уже заданные. Младший склоняет голову вбок и щурится подозрительно, явно сканируя подлинные эмоции. — Нет, мы не… Я бы даже сказал, что мы поговорили и выяснили всё. Эм, это точно нормально? — Да, конечно, не беспокойся. Я рад за вас двоих, не вижу ничего плохого в вашей близости, — очередное уведомление на телефоне вынуждает практически подскочить, напоминая о некоторых делах компании на вечер и запланированной тренировке после. Наверное, это выглядит, как попытка избежать дальнейшего разговора, но доказывать обратное времени нет совершенно, — Прости, Рин, мне пора! Хиори-сану говорить тоже не буду! Футболист пытается кинуть что-то ему вдогонку, но не успевает, лишь в привычной манере хмурится и недовольно бурчит что-то под нос. Так и начинается тот период, когда на плечи Рео валится ещё один секрет. Тот самый секрет, который надо охранять всеми силами. Как назло, за этим же следуют и некие проблемы в компании, в частности с учёными, которые всю его жизнь были до мозга костей верны отцу, а сейчас вздумали бунтовать против него. Это сулило серьёзные проблемы в финансировании, вместе с этим в его жизнь вернулся и Сейширо, которого Микаге сумел простить и пообещал вновь стать друзьями, но вернуть отношения на том же уровне невозможно, даже если убрать его последующую в прошлом влюблённость. Сам светловолосый той же проблемы в этом по ходу не видел и извечно написывал, приглашая то порубится как в былые времена в игровые автоматы, то в новый геймерский клуб и так далее, совершенно не обращая внимания на тот факт, что у фиолетововолосого есть любимый парень, который целуется с младшим братом которого он сам очень любит. Жизнь вновь превращается в одноимённый круг из повторяющихся событий и проблем, не выпускающий его из своих лап. Хиори он начинает избегать вдвойне больше, предпочитая встречаться лишь во время того, как готовит завтрак, а голубоволосый молчаливо рубится в какую-то из игр на своём телефоне. И взгляды небесных глаз, кидаемые ему в спину, не остаются незамеченными. Они столь странные, что напрягают до жути. Создаётся впечатление, что Йо понимает его поведение куда лучше самого Микаге, и это ему откровенно не нравится. Саэ тоже извечно буравит его взволнованным равнодушием, возможно, для многих странной, но для него родной реакцией. Красноволосый просто предоставлял ему время самому разобраться, давая необходимое личное пространство. В их отношениях подобное было само собой разумеющимся и таким привычным, что помогало удерживаться на ногах. Масштаб проблем Рео осознаёт лишь тогда, когда Итоши реально остаётся ждать его допоздна, отказываясь от привычного распорядка дня, и смотрит своим прекрасными глазами так хмуро, что на секунду становится жутко. Таким Саэ он видел крайне редко и это означало, что его сосуд сдерживаемого волнения переполнен и серьёзного разговора не избежать, и если ранее для лиловоглазого это было спасением, то сейчас он даже не уверен, что под грузом нереального стресса сможет продержаться хотя бы десять минут, заверяя, что с ним всё нормально потому что он сам не знает, что с ним и переживать явно не стоит. — Как день прошёл? — старший откладывает книгу, исподлобья рассматривая чужой силуэт, но по-особому прищуру шансы отшутиться снизились вдвое. Это была самая базовая фраза из арсенала Итоши, чтобы просканировать его. И Микаге спешит улыбнуться, пускай устало, изнеможённо, но улыбнуться любимому человеку, дабы развеять часть сомнений. — Всё хорошо, милый, просто… — аметистовые глаза пробегаются по спальне, задерживаясь на панорамных окнах, из которых так прекрасно виден свободный и бешено проживающий самого себя Токио, — Некоторые трудности на работе. Я разберусь. — Рео, если снова завал годовых отчётов, то ты ведь помнишь, что всегда можешь попросить меня помочь? — простой кивок и лёгкий поцелуй в щёку, — всё, что он может выдать в данный момент, тем не менее внимательно слушая своего парня, пока избавляется от слишком душного галстука. И на тихом «конечно» бизнесмен надеется, что диалог, перерастающий в настоящий допрос, будет окончен. Но изумрудные глаза нехорошо вспахивают, а Итоши пересаживается ещё ближе, на самый край кровати, вновь проявляя поразительные навыки дедукции, когда и впрямь попадает в одну из тех тем, что не давала ему покоя. — Это связано со мной и Рином? — фиолетововолосый даже на секунду замирает, так и зависая с не до конца снятыми запонками, подбирая правильные слова, которые не создадут ему ещё больших проблем. На самом деле он и впрямь не был против подобной малой шалости и без зазрения совести позволил бы им переспать, если это будет общим решением. А где-то внутри плескалось извращённое желание посмотреть, пристроившись на одном из бархатных кресел. Но вместе с этим ощущалось и нечто мерзкое, заставляющее чувствовать себя виноватым за такие мысли, будто он сам столь испорчен, что подталкивает двух дорогих ему людей на свершение греха, пускай черту они сами и переступали. Всё же это было неправильно, всё же братья не должны были ставить его в известность, всё же это не должно было будоражить его сознание, когда за стенкой совершенно точно мирно дремлет Рин в обнимку с Хиори. И объяснять всё это, кажется, немыслимым и поистине глупым, потому Микаге хмурится, меняя официальный костюм на шёлковую домашнюю юкату, обрывая возможный расспрос несколько недовольным и усталым: — Нет, Саэ, я ведь говорил работа. И, прошу, можем ли мы лечь спать? Старший реагирует хмурым «мгм», но послушно возвращается под одеяло, провожая его взглядом и послушно прикрывая глаза. «Это победа!» — кричит всё его естество, пока мозг хладно не припечатывает тем, что в эту ночь они спят, повернувшись друг к другу спиной и практически не касаясь. Вина тому исключительно на его плечах. Это было плохо. Хуже становится в конце недели: недосказанности тянутся беспрерывным потоком, его еда остаётся недоеденной и зачастую выброшенной самим Рео и…. Его целует Хиори. Чёртов парень Рина целует его! И это, пожалуй, самое ужасное и шокирующее из того, что происходит с ним, потому что голубоволосый оказывается совершенно не милым и не тихим, как кажется на первый взгляд. Зажимают на кухне его вполне уверенно и губы сминают тоже, мгновенно языком толкаясь в чужую полость рта. Это первый раз, когда Микаге просто сбегает из собственного дома, даже не проверив выключил ли плиту. Но мысли о том, что этим поцелуем он изменил Саэ и нанёс прямой удар младшему Итоши, отказывались покидать его. Неужели Хиори-сан узнал об их связи и решил отомстить таким способом? Неужели он всего лишь орудие? Кхм, почему «всего лишь»? Так и есть, и ничего плохого в подобном нет, верно? И эти переживания полностью сбили рабочий настрой, перетянув всю его концентрация на себя и подводя к единственно возможному решению — не приходить сегодня домой или появится под ранний рассвет, когда все ещё будут спать, чтобы тихо пробраться в квартиру и заснуть на вполне неплохом диване. Наверное, так он и поступит, к тому же затянувшиеся переговоры нагнали к вечеру ужасающую сонливость. Но лиловоглазый добросовестно сидит в своём кабинете до чёртовой отметки в три часа ночи, когда все точно будут спать, и лишь после едет домой, впервые не раздражаясь, когда лимузин то и дело застревает в пробках. Да и поднимается в родную обитель не спеша, настороженно прислушиваясь к каждому шороху и, как оказывается, не зря, ведь, уже отпирая дверь, улавливает чужое бурчание и совершенно точно покровительственный голос наставницы. В голове, пожалуй, целый миллион вопросов, но Рео находит в себе силы опустить ручку и войти в освещённое помещение гостиной, минуя коридор, где на том самом диване расположились Хиори, Саэ и Рин, а напротив престарелая женщина, попивающая традиционно чай с идеальной великобританской осанкой. — Баая? Почему ты не предупредила, что навестишь?! Я бы подготовился и сервировал ужин! — в этот момент на него устремляются четыре пары глаз, каждая из которых смотрит по-разному и, лишь вышеназванная приподнимается, отставляя чашку и горбясь в поклоне. — Мастер Рео, несмотря на нашу близость, я Ваша служанка и негоже молодому лорду подавать в моём присутствии ужин, особенно если молодой лорд столь поздно появляется, — в последних словах ощущается немой укор, но всё, что Микаге может, это рассмеяться и подлететь к женщине, крепко обнимая, на недолгое время даже забывая о присутствии других свидетелей их воссоединения, — А свой визит могу оправдать тем, что Вы столь долго не приглашали меня к себе, я стала волноваться о Вашем благополучии, но эти молодые господы подтвердили, что могут, точнее практически могут, о Вас позаботиться, — в этот момент его будто обливают ледяной водой, и аметистовые глаза мгновенно цепляются за молчаливых парней, наблюдающих за ними отчего-то с хмурым выражением лица. И, конечно, это означает, что Баая провела своё тестирование, она всегда так делала. Вот только позитивная характеристика от наставницы совершенно не вязалась с действительностью, в которой никто не сводил с него по-своему виноватого и мрачного взора. — Эм, всё в порядке? Я искренне приношу извинения, что не представил Вас раньше и пришлось познакомиться в подобных условиях… — перебивает его Саэ, который тяжело вздыхает и поджимает губы, чем на самом деле напрягает его ещё сильнее. — Ты и впрямь о стольком думаешь? Мне очень неловко, что, будучи твоим партнёром, я доставил тебе столько хлопот и переживаний. Прости, Рео, — это звучит настолько дико и странно, что ему и впрямь необходима пара секунд, чтобы переварить. В голове не единой мысли за что же такое извиняется красноволосый, когда между ними совершенно точно ничего не произошло. Следующим поднимается неожиданно Хиори, покусывающий от нервов губу. — Мне тоже не стоило целовать тебя, не прояснив ситуацию. Баая-сан всё объяснила нам и, боже, я сделал это не из-за обиды, а потому что ты мне очень нравишься. И про Рина с Саэ я знал ещё раньше, чем ты, мы пытались сказать тебе об этом, дурачок. Впрочем, я и сам тот ещё дурак, если заставил подумать, что мне неприятна твоя забота. Прости меня. — эта короткая исповедь практически вызывает у него слёзы, так уж искренне и волнительно она звучит. И чужие действия становятся неожиданно понятными, а поцелуй и вовсе не кажется ошибочным, а в дальнейшей перспективе и возможно очень приятным. Последнее же слово остаётся за Рином, который поднимается, обхватывая Йо за талию и успокаивающе целуя в макушку. — Поверь мне, я редко подобное говорю, но, тем не менее, я был не прав, свалив на тебя столь важную новость и даже не попытавшись впоследствии поговорить, решив, что ты сам подойдёшь, когда будешь готов. И мне очень стыдно, Микаге, что мы пользовались твоим гостеприимством и добротой, в ответ доставив лишь хлопоты. В этот момент из его глаз совершенно точно льются слёзы, потому, выпутавшись из объятий женщины, он устремляется к друзьям нет, семье. Самой настоящей и родной семье, успев, кажется, в сотню раз пролепетать, как же сильно он их любит. Этот простой диалог развеял всякие сомнения в его душе и помог впервые за продолжительное время вдохнуть свободно, а руки, оплетающие талию, и вовсе дарили поддержку и успокоение. Воссоединение и обмен любезностями прерывает лишь хриплое хихиканье за спиной. — Ох, Рео-сама, всё-таки Вы столь красивы, что моё дряхлое сердце предполагало, как же много людей сможете сразить наповал. И думаю, отношения вчетвером вовсе не грех, учитывая Вашу особую близость. Его щёки поистине пунцовые, когда смысл слов не только доходит, но и обрабатывается его сонным мозгом. И, вероятно, у него очень комичное выражение лица, потому что последующие возмущенные слова сопровождаются дружным смехом всех присутствующих: — Баая!