День был холодный, а я влюблён

Кирилл проснулся уже как минут 15, но даже не собирается вставать. Он лежит в кровати, всё ещё смаргивая с блондинистых ресниц остатки сна и не отводит взгляд со спокойного профиля рядом. Богдан лежит на спине, размеренно дыша. Только в такие моменты любимое лицо можно увидеть расслабленным и совсем спокойным, потому что когда не спит Богдан – буря ростом 186. Кирилл улыбается, подмечая подрагивающие ресницы, а рука тем временем будто сама тянется к чужим волосам. И он не противится: зарывается тонкими пальцами в тёмно-русые волосы, нежно перебирая их пальцами. Завороженно смотрит, как утренние лучи, выглянув сквозь занавески, играючи поблёскивают на любимом лице. – Я же знаю, что ты не спишь, – шепчет Кирилл почти у чужого уха, – Хватит притворяться. – Тебе кажется, – отвечает Богдан чуть хриплым после сна голосом. Видя, как усиленно Богдан пытается сдержать улыбку, Кирилл негромко хихикает. Щурит хитро голубые глаза и ведёт носом у его виска, щекоча дыханием, прежде чем поцеловать в щёку. Богдан всё же не выдерживает: жмурится, сияя улыбкой, и открывает розовые глаза. Те блестят в солнечных отблесках какими-то невероятными цветами, заставляя замереть почти благоговейно. Сколько лет они уже вместе, а взгляд от этих глаз Кирилл всё не отводит. Необычайно красивые, цвета вечернего заката, они смотрят в ответ, затапливая в плешущем океане нежности. И, надо же, но Луганск совсем не против в этом океане утонуть. – Не спишь, – Кирилл усмехается, – Как я и говорил. Богдан возмущённо фыркает и, закатив глаза, скрещивает руки на груди. – Ты использовал запрещённый приём! Кирилл снова негромко хихикает. – Ты как ребёнок. – Ой, отстань! Не выдержав Кирилл смеётся, откидываясь на подушку. Под чужим возмущённым взглядом он не скрывает улыбки. – Обиделся? Донецк лишь снова фыркает. Садится на кровать, потягиваясь. – Нет. – Богдаш, – Кирилл улыбается и, подсаживаясь ближе, обнимает его со спины, – Ну, хватит дуться. Кальмиус в ответ показательно сопит, но, чувствуя чужие нежные руки, улыбается. Кирилл ухмыляется в ответ и ведёт руками по чувствительной коже спины, выводя замысловатые только ему понятные узоры. Луганск чуть приподнимается, чтобы оставить поцелуй где-то около загривка. Услышав шумный выдох, он совсем слегка смыкает зубы, прикусывая чувствительную кожу и выбивая этим следующий свистящий вдох. – От тебя пахнет мятой. Кирилл кладёт подбородок на чужое плечо, продолжая еле касаясь щекотать родное тело. Замечает, как Кальмиус довольно прикрывает глаза, совсем расслабляясь. – Я вчера в кустах просто заснул. Луганск замирает, недоумённо моргнув. – В кустах? – Ага, – Богдан довольно усмехается, и ведёт плечами, требуя продолжить незамысловатую ласку, – Я случайно заснул в кустах мяты. – Как ты..? А хотя, зачем я спрашиваю... Кирилл вновь смеётся своим мелодичным смехом, целуя на этот раз где-то у самой челюсти. Тонкие пальцы выводят на чужой спине незамысловатое "люблю".