Теперь он ничто

— Мне с тобой тяжело, — нечаянно ранил словами Кросс. Он такого не имел ввиду, только правду. Ведь Дрим вправду давит со своим: «Почему ты боишься мне открыться?». Кросс и сам не знал. Может, виноваты предательства, оставившие раны, что так и не зажили. Может, виноваты родители, что всю жизнь настраивали его против других. Может, виновата душа, в которой оголенный провод вместо света, пустая комната, вместо чего-то по-настоящему важного, и кинжал, которым он ранит то себя, то самого близкого монстра. Дрим, хоть и все знал, все равно на столь жестокие слова вымучено улыбнулся и закрылся в ванной. Кроссу оставалось только смиренно ждать, когда тот отойдет. Потому что он не умеет утешать. Он не знает теплых слов. Он без понятия, что стоит делать. Он беспомощнее новорожденного. А его словарный запас беднее любого нищего. Он никчемен. Он может только забирать. Он срезает все, что старательно сажает Дрим, а взамен ничего не дает. Только эгоистично забирает. Он так ужасен. Его не научили делиться. Ему не показали, что значит «разделять». Он не знает «вместе». Его позвоночник — одиннадцать лезвий и восемь жал. Он опаснее дикого зверя. Он колючей дикобраза. Он ядовитей кобры. Он не монстр. Он чудовище. То самое, которым пугают детей. То самое, что прячется под кроватями. То самое, которое все ненавидят. На следующий день Дрим ушел на совсем. Кросс ни словом не возражал, лишь ладонь разжал. И в груди стало тесно. От тоски. От горя. От несправедливости. Дрим же все знал! Он знал про родителей, про предательства, как ему тяжело! Так почему?! Почему боль повсюду, куда бы он не бежал?.. Почему даже знав все, Дрим не мог подождать? Он бы рассказал все свои тайны, страхи, сомнения, мысли и чувства. Стоило только подождать. Хотя разве дело ли только в этом? Он же ужасен. Он никчемен. Он ненавистен. Но все равно так больно. Его душу давно так не обнажили. Если Кросс мог, он бы ее вырвал, похоронил и сбежал. Без Дрима он пустое место. *** Июнь поменял май. Прошел почти год, как Дрим его покинул. А Кроссу все также, как и в первые минуты, плохо. Теперь боль — его вечность. Дни проходят незаметно. Непрерывно следуют друг за другом. Как карусель, с которой невозможно слезть. Уже все краски померкли, все стало серо, а все заканчивается. Ничего не ясно. Нет. Ясно только одно: выход — это прыжок с крыши. А пока... Его будет все также тошнить от еды. Одеяло будет все также единственным, кто его обнимает. Тишина будет все также единственной, с кем он болтает. Воспоминания будут все также единственным, что занимает его время. А во сне все также будет не отдыха. Ведь там за ним, как невеста, все также следует тень любимого и все еще самого дорогого монстра. Кросс терпеливый, но сколько он так протянет... Это ему доподлинно неизвестно. Вообще... К нему надо привыкать по кусочку. А иначе... Вот Дрим и не смог. А они были так близки. Теперь Кросс один. Теперь он ничто.