Ненавижу

— Ген? — Ишигами осторожно открыл дверь в домашнюю мастерскую-офис супруга, — Ген? Ответом ему была тишина. Это было достаточно странно, учитывая, что Асагири всегда отвечал ему по первому зову, только если не спал или не выступал на сцене. Именно по этой причине он начал немного нервничать, однако увидев спину мужа, что сидел на кресле, положив на колено подбородок, успокоился. Сенку подошел ближе, видя, как по столу разбросаны игральные карты, перья и исписанные листы бумаги, а чужие руки судорожно что-то пишут. Вокруг играла очень тихая, еле различимая на грани восприятия музыка. Ученый, аккуратно, чтобы не напугать, подошел ближе, кладя свои ладони на чужие дрожащие пальцы. Асагири дернулся, быстро вынимая наушник, но не поворачиваясь к супругу. — Ген, сейчас почти 3 ночи, — выдохнул Сенку, прижимаясь к макушке мужа, — Почему ты не спишь? Менталист глубоко вздохнул, словно собираясь с силами и тихо прошептал: «Тот же вопрос к тебе.» — Я только закончил волокиту с отчетами. — устало прикрыв глаза, ответил Ишигами, — Пришел в спальню, а там пусто — пошёл искать тебя. — Ты закончил работу, а я нет, — Ген мягко отодвинул чужие руки, что уже успели обвить его плечи, — так что иди в кровать и, пожалуйста, не мешай мне, Сенку. Ученый удивленно вскинул брови: супруг никогда его не выгонял и уж тем более не говорил, что он путается у него под ногами. Скорее наоборот — всегда был рад его присутствию и не против был сделать перерыв на чай или поцелуи, а тут такое. — Что случилось? — отстранился Ишигами, хмурясь. — Ничего не случилось. — измучено произнес Асагири, потерев глаза, — Я просто хочу как можно быстрее доделать все задачи на сегодня. Прошу, Сенку-чан. Аргумент не возымел должного эффекта на ученого, которому явно не нравилось до сих пор разговаривать с затылком мужа. Он взялся за спинку кресла, поворачивая его так, чтобы видеть чужое лицо. Ген быстро среагировал, прячась за своими поднятыми на сиденье ногами и закрываясь предплечьями. Это уже второй звоночек. — Ген? — Ишигами попытался отодвинуть конечности, что, к удивлению, быстро поддались, однако супруг ещё сильнее вжался в свои острые коленки, — Я не буду драться. Что с тобой такое сегодня? — Просто уйди, пожалуйста, — почти беззвучно всхлипнул менталист. Дело пахнет жареным. Адекватной работы сейчас, очевидно, не будет. Сенку понял, что драться все-таки придется, ведь слова не сильнейшая из его сторон. Он осторожно взял Асагири под руки, поднимая наверх, затем прижимая за спину к себе и поддерживая под бедра, понес прочь из комнаты. Ген пытался выбраться, изворачиваясь, бья по плечам и по тому до чего дотянется, но Ишигами держал крепко, слава экспериментам, что требуют силовых телодвижений. Ученый аккуратно посадил менталиста на кровать, хватаясь за его лицо, наконец всматриваясь в него: глаза опухли, видимо от плача, щеки пылают и стягиваются от высохших, солёных дорожек, а губы приоткрыты, жадно хватая воздух. О господи! Он никогда не видел Асагири в истерике. Что уж тут говорить, если за 5 лет брака он на пальцах мог сосчитать ситуации, что доводили супруга до слёз. Ишигами просто не знал, что делать, как успокаивать. Обычно все проблемы они решали разговором и действиями, а не эмоциями, хоть они и присутствовали. Сенку молча сел рядом и обнял, пытаясь донести до Гена свою поддержку и любовь. Асагири изначально сидел, ничего не предпринимая, но затем обвил супруга, притесняясь сильнее. Он снова расплакался, уткнувшись в чужую ключицу и дрожа всем телом в родных руках. — Тише, тише, — пытался успокоить мужа Ишигами, гладя по разноцветным волосам, — Что бы ни случилось, мы с этим справимся. Менталист вцепился в домашнюю футболку на спине ученого, продолжая рыдать. Он что-то бормотал, но из-за всхлипов разобрать было невозможно. — Что случилось? — в очередной раз спросил Сенку, когда почувствовал, что супруг подуспокоился, — М? Ген? Асагири молчал, долго молчал, пока ученый терпеливо ждал, проводя пальцами по чужой коже. В один момент менталист резко отстранился от мужа, садясь напротив. У Ишигами сердце защемило от вида такого несчастного болтолога: аж хотелось сделать что-либо, чтобы увидеть его улыбку, хоть колу синтезировать в 3 часа ночи. — Я устал, Сенку. — проскулил Ген в ладони, — Устал от шоу-бизнеса, от фанатов, от внимания, что приковано ко мне: шаг влево, шаг вправо — пропасть осуждения! — выдохнул менталист, зачесывая пряди назад, — Я устал от блядского продюсера, от папарацци, а главное — лжи! Ишигами хотел что-то сказать, однако его грубо перебили: «Мне это все настолько осточертело, что я уже ненавижу свою работу, свою известность и привилегии, которые они мне приносят! ” «Ненавижу!» Истошный крик озарил весь дом. Словно человек так долго держал все в себе, что по-другому выразить свои эмоции уже не может. Его, наверное, могли слышать и соседи на участках поближе. В глазах Сенку отразился ужас. Он в каком-то трансе смотрел на супруга, как на чужого, как будто впервые его увидел. Наблюдал за тем, как Гена накрывает новой волной истерики, как он сворачивается клубочком на кровати и с силой сжимает свои волосы в ладонях. «Ненавижу!» Только после второго отчаянного вопля Ишигами понял, что происходит. Он резко метнулся к Асагири, пытаясь оторвать его руки от головы, но того будто заклинило: намертво вцепился, путая пряди между пальцев. Поняв, что это ни к чему не приведет и докричаться до помутненного сознания не получится, ученый побежал на кухню, попутно вспоминая, где лежит аптечка. С горем пополам найдя сильнейшие успокоительные, что у них только были, и налив воды, он бросился обратно, надеясь, что за время его отсутствия Ген ничего не успел себе сделать. Зайдя в комнату, Сенку застал менталиста уже на полу. Он весь содрогается, словно в конвульсиях, его ладони так же покоятся в волосах, а из глаз не перестают литься слезы. Поставив все необходимое для принятия таблетки, Ишигами присел рядом с супругом. Он снова его поднял на руки, пытаясь посадить мужа хоть куда-то, но тому вообще было параллельно что с ним делают. Гена колотило и ученый не нашел ничего лучше, чем просто вылить воду прямо на него, плевать на мокрую постель, плевать на этический комитет. И это даже, в каком-то веке, помогло, Асагири остановился и ясно посмотрел на Ишигами, но эффект не длился долго, ведь спустя мгновение он рассмеялся, уже закрывая рот ладонями. Сенку уже сам готов был впасть в истерику от такого стресса, но вопреки желанию он схватился за чужие запястья, удерживая в одном положении, другой рукой проталкивая две таблетки и заливая остатки воды прямо в рот супруга. Он противился, но все-таки выпил, чуть не захлебнувшись. Облегченно выдохнув, Ишигами решил просто обнимать Гена, пока тот не уснет. Сенку настолько сильно прижимал к себе супруга, будто тот мог раствориться в воздухе. У него в животе скрутился страх за самого важного человека в его жизни. Только сейчас осознав, что произошло, его начало мутить и дыхание сбилось из-за адреналина. Асагири в объятиях обмяк и успокоился, это был хороший знак. Больше никаких слёз, никаких успокоительных и ненависти, лишь умиротворенное сопение. Ученый уложил Гена на сухую часть кровати и, забив на все, улегся рядом, накрывая их одеялом. Сенку долго не мог отойти от произошедшего — не мог заснуть, постоянно параноидально проверяя состояние супруга. Он уже сходил на кухню, выпил те же таблетки, что давал ранее болтологу. Благодаря им, все-таки удалось провалиться к утру в сон. Он все-равно никуда завтра не собирается; какая разница, что завтра четверг? Как можно думать о работе, если у тебя в семье такое? — Сенку? — прошептал Ген, борясь с сухостью во рту и головной болью наутро. — Все хорошо, я тут, рядом. — ответил Сенку, подавая воду и обезболивающее, — Вот, держи. — Спасибо, — поблагодарил Асагири, выпивая все разом, — Что вчера, вообще, было? — А ты не помнишь? — просил ученый, ставя стакан на место. Ген недоверчиво глянул на супруга, тут же его выражение лица быстро изменилось на шокированное. Вспомнил! — Ого, — все, что вымолвил менталист, растерянно смотря на Ишигами. — И не говори, — улыбнулся Сенку, но в мгновение он стал серьезным и грустным, — Если у тебя что-то случилось, даже если ты думаешь, что это неважно, пожалуйста, говори мне. Я переживаю за тебя. Ген потупил взгляд; он не думал, что до этого дойдет: «Хорошо.», — Асагири уткнулся мужу в грудь. — Ты бы знал, как я испугался. — выдохнул Ишигами, притягивая супруга сильнее, — Хочешь, мы можем уехать куда-то в отпуск на месяц или на два? Да хоть на пол года! Ген утвердительно угукнул: «Спасибо, что ты есть у меня», — он поднял голову, посмотрев прямо в красные глаза. — Я тоже люблю тебя, — Сенку положил ладонь на щеку возлюбленного, целуя его губы.