Не такой?

Рома не мог связать и двух слов. Мысли в его голову полностью спутались, а страх сказать что-то неправильное овладел им. Хулигану меньше всего хотелось потерять сейчас друга, но и молчать он не мог. Хотелось разобраться во всём, понять прямо здесь и сейчас, и… услышать Антона. Антон же не понимал ничего происходящего вокруг. Такое поведение для Ромы было весьма странным. Пятифанов был уверенным и дерзким парнем, на его лице редко можно было увидеть такие эмоции как страх или же смущение. Но только рядом с Петровым он был сдержанным. Он был для блондина будто бы защитником. Никогда не обидит и не даст в обиду. По началу с Ромки смеялись, бросая в след ехидное «Повёлся с лохом и сам станешь таким», но тот пару раз «разукрасил» их лица, и насмешки прекратились. — Тох, разговор есть. — брюнет сделал глубокий вдох, а после выдохнул. — Ты… ты чуть не погиб сегодня… Страх всё же одолевал Пятифана. Он никак не мог сказать однокласснику те самые слова, что его сердце начало биться чаще, что все мысли крутятся только о белобрысом парне. — Я знаю, ты же уже говорил. Я буду осторожен, правда, и предупреждать всегда буду. — Петров начал говорить быстрее, будто бы успокоившись, но это было вовсе не так. — Я думал, что потеряю тебя навсегда… — последнее слово Рома сказал настолько тихо, что расслышать возможно было только в тишине. Глаза Антона расширились от услышанного. Он не мог понять, это шутка или хулиган заболел? Блондин совсем не привык слышать такие слова, а в особенности от своего друга. — Но ты не потерял, я здесь, рядом, я не оставлю тебя, Ром, — Петров заговорил тише, совсем не осознавая, что это за чувство, — ты же мой друг. — Блять. Пятифан тихо выругался и сделал шаг к Антону. Блондин будто бы остолбенел, он не мог отойти. И даже не объяснить такой реакции. То ли страх, то ли отходить и вовсе не хотелось. Парень никак не мог разобраться в происходящем. Хулиган подошёл ещё ближе и резко, боясь растягивать этот момент, прильнул к губам Петрова. В нос сразу ударил запах воды из речки, но это никак не портило сладость, которую он ощутил. Чай был с сахаром, вкусный. Рома попытался обхватить лицо Антона руками, но почувствовал резкий толчок в грудь. — Ч-что ты делаешь? — блондин был весь красный, руки дрожали точно также как и голос, — я… я не такой! — последнее он буквально выкрикнул. — Тоха, сука, я тоже думаю, что я не пидор! — Пятифанов также повысил голос, но не от злости, а от возмущения и отдалённого чувства расстройства, — по крайней мере думал! Брюнет отошёл от друга и сел на край кровати, закрыв лицо ладонями. Хотелось спрятаться от этого позора, а главное, спрятать свои эмоции. Хулиган словил себя на мысли, что его задел этот «отказ». Теперь Антон может возненавидеть его, перестать общаться… что может быть хуже? Но терять уже было нечего… — Тош… Блондин присел рядом. — Прости, я, наверное, напугал… но я не знаю, что происходит. — В-всё хорошо… правда. — Антон пытался подбодрить друга, ему не хотелось видеть его расстроенным. — Нет, не хорошо. Я не могу находиться рядом с тобой, понимаешь? — Рома поднял голову и посмотрел блондину в глаза. Сердце Петрова сжалось. Пятифан выглядел так, будто сдерживает себя и вот-вот расплачется. Тоха даже не понял, в какой момент приобнял друга. «Это поддержка, просто дружеский жест,» — пытался убедить себя он, но что-то внутри давало понять, что в их случае жест далеко не дружеский. Рома же продолжил говорить, уже чуть успокоившись: — Ты думаешь я хочу быть таким? Я сам не в восторге, но я не могу ничего с этим поделать. Я хочу быть всегда рядом с тобой, я хочу оберегать тебя, я хочу радовать тебя. Не может такое быть между друзьями. Блять, да я настоящий педик получается! Брюнет вновь опустил голову, будто ожидая негатива в его сторону, но каково же было удивление, когда Петров обнял его и прижал к себе. — Ром, нам надо разобраться, — успокаивающе и уже спокойно говорил Антон, — я не уверен, что я… что я вот такой же, но я также хочу быть рядом с тобой… и мне с тобой нравится! Последние слова будто добили и одновременно спасли хулигана. Глаза предательски намокли, он до последнего пытался сдержать себя. «Какой я долбаёб,» — пролетело в его голове. Хулиган отодвинулся, освободившись из объятий, и незаметно, как казалось ему, вытер мокрые глаза рукавом мастерки. Он встал с кровати и тихо, ничего не сказав напоследок, вышел из комнаты. Антону внезапно стало страшно. Страшно не за себя, а за друга, который был в таком состоянии. Зная Ромку, тот мог напиться где-то за углом и не вернуться домой. Этого блондину совсем не хотелось. Он побежал за хулиганом, который успел только перешагнуть порог дома, и схватил его за руку. Только Антон хотел что-нибудь сказать Пятифану, но тот опередил его: — Тошик, забудь об этом. Фигура парня в спортивном костюме медленно удалялась куда-то вдаль, вглубь леса. С каждым шагом его было всё меньше-меньше видно. Блондин облокотился об стену сзади себя и съехал вниз, приняв положение сидя, поджал под себя ноги, обхватил их руками и упёрся головой в колени. Непонятная боль где-то внутри… она была не физическая. Антону было больно, что Рома ушёл, что он не попытался остановить его. «Я не такой, не такой, не такой,» — крутилось в его голове, но постепенно приходило осознание, что всё-таки «такой», в которое блондину уж очень сильно не хотелось верить.