Дело было летом...

Антон смущенно закрыл глаза, ощущая каждое прикосновение, которое ему предоставлял Рома. Полностью взяв в рот член Антона, Пятифан заставил Петрова протяжно выдохнуть, слегка сжимая голову Пятифана своими ляжками, но вскоре парень раздвинул ноги, давая Роме свободу действий. Роман продолжал держать во рту член Антона, лаская языком головку. Тоша наслаждался моментом, сдерживая стоны, опасаясь, что кто-то услышит их. Невольно белобрысый вцепился в волосы Ромы, поглаживая его темные пряди. Медленно и ритмично Антон гладил голову Ромы, предоставляя некое удовольствие брюнету. Губы Романа плотно обхватывали головку члена Антона, резко погружаясь и ускоряясь с каждым движением. Руки Романа крепко держались за ляжки Антона, он даже обхватил Тоше бедро, притягивая его ближе, не прекращая «обслуживание» Петрова. Рома все увереннее терзал блондина, заставляя его извиваться. Напряжение в ногах Антона нарастало, а сам он глубоко дышал, извиваясь под Ромой. Понимая, что приближается к концу, Рома ускорил движения, безумно возбуждая Петрова до предела.       — Рома, подожди, я… — На вдохе произнёс Антон, осознав, что вот-вот кончит, и ему не хотелось, чтобы это случилось прямо во рту у Ромы. Рома не прекращал, не слушая парня, даже отталкивание Тоши не остановило его — Рома был настроен решительно и не собирался завершать это. Прошло несколько секунд, прежде чем Рома отступил от Антона. Антон испытывал жгучий стыд, тут же закрыв лицо руками, ведь он кончил прямо в рот Ромы. А Пятифан, казалось, именно этого и добивался. Он проглотил всю сперму, а затем приблизился к лицу Антона, улёгшись рядом с ним, тесно обняв его. Покрывшись полностью одеялом и оставив лишь головы на виду, Петров хотел бы скрыться от стыда, но Рома поспешил его успокоить.       — Антошка, что случилось? Почему так переживаешь? Не понравилось? — Голова Ромы прижималась к плечу парня, а одной рукой брюнет обнял Антона.       — Я же попросил остановиться, а ты не послушал… — Тихо произнёс Антон, убрав ладони от лица, не оборачиваясь к Пятифану, лежащему рядом.       — Ну хорошо, допустим, я остановился. А что бы ты дальше делал? — После вопроса Романа, Антон запнулся, но в конце концов решился ответить:       — Я бы… сам… — Неуверенно произнёс Тоша, отводя голову от старшего. Рома улыбнулся.       — Сам? В следующий раз обязательно посмотрю. — Сказал Рома с улыбкой, закрыв глаза, продолжая прижиматься к Петрову. В мыслях Антона были лишь одни слова: «В следующий раз». Это повторялось несколько раз, прежде чем и он, закрыв глаза, погрузился в крепкий сон. Возможно, ему дано еще немного времени перед утренней пробежкой, что позволяло крепко уснуть и насладиться моментом, в объятиях Пятифана, даже несмотря на возможное рискованный приход вожатого. Время обманчиво притворялось неподвижным. Шумный голос вожатой Марины Разбудил Антона, будя весь отряд. Петров медленно приподнялся, растирая запутавшиеся пряди своих волос, затем взглянул на Рому, который, кажется, уже проснулся, но явно не собирался вставать. Встав с постели, Антон осторожно направился к шкафу, одевая повседневную одежду. Его взгляд был усталым, но внезапно его мысли вернулись к пробежке, на которую его не разбудили. Сонный Петров вспомнил об этом случае лишь в последний момент, взглянув на хорошую за окном погоду, поэтому вряд ли бы пробежку отменили.       — Неужели забыли меня на пробежку разбудить? — Петров спросил сам себя, произнося это вслух.       — Я вчера отписался вожатому на счет тебя. — Сонный голос Пятифана раздался из постели, где он до сих пор лежал.       — Вчера? Когда ты успел       — После ярмарки я сразу сбегал к вожатому. — Рома наконец-то встал с кровати, встречая глазами уже одетого Петрова.       — Интересно, а если бы что-то пошло не так, ты бы меня так легко отпустил?       — Нет, я был уверен, что все будет в порядке. А если что-то и случилось бы вдруг, то похуй уже было бы, — медленно встал с кровати Роман, подойдя к шкафу, к которому Антон уступил место. Пятифан молча переодевался, пока Петров аккуратно поправлял постель. Внезапно послышался стук в дверь, и прозвучал женский голос.       — Простите, могу я войти? — Антон и Роман обменялись взглядами, не понимая, кто с такой элегантностью просит разрешения. Пока Роман надевал футболку, Антон поспешил открыть дверь, и на пороге стояла Таня с конвертом в руке.       — Можно мне войти? — Тихо спросила она. Антон уступил место Тане, чтобы она могла войти внутрь комнаты, прежде чем он закрыл за ней дверь. Таня прошла в спальню и тут же заметила, как Роман закрывал дверцу шкафа. Антон сразу же почувствовал смену атмосферы. Если наедине с ним Пятифан был спокоен и доброжелателен, то теперь, перед Таней, его лицо выражало строгость, даже некую гневность. Роман с презрением посмотрел на Таню, скрестив руки на груди. Таня молча протянула конверт Роману. Он без колебаний разорвал конверт, извлекая содержимое — целая куча фотографий с ним и Антоном.       — А ты уверена, что отдала все фотографии? — Спросил Роман, вновь обращая взгляд к ней. Таня прикусила губу.       — Да, это все, что у меня было, честно, — Тихо, но твердо ответила Таня. — Теперь отдай фотографию. —       — А если я передам тебе фотографию, я уверен, что ты продолжишь фотографировать нас. Или даже если не продолжишь, то точно сохранила какую-то фотографию с нами. Поэтому фото останется у меня до конца смены, — спокойно сказал Роман, скрывая фотографии за спиной, чтобы у Тани не было возможности забрать их обратно. Девушка стояла молча, задумавшись над его словами с недоверием взглядывая на него, но не споря, лишь ушла из комнаты, закрыв за собой дверь. Из-за спины Пятифана снова показалась та куча фотографий, которые он положил на плед заправленной кровати. Антон сразу подошел к кровати, его лицо светилось желанием изучить все снимки. Рома стоял неподвижно, следя, как Петров выкладывает фотографии в ряд, раскрывая тайну: Таня начала фотографировать их еще почти с начала смены. Антон внимательно рассматривал снимки. Многие из них были сделаны скрытно: из-за угла, где Рома и Антон либо просто стояли вместе, либо разговаривали. Удивительные кадры продолжались: лишь немногие фотографии были сделаны в неподходящий момент для двоих — например, когда они обнимались, прижимаясь друг к другу. Даже поцелуи были запечатлены. Однако большинство снимков просто показывали, как они стоят и ничего особенного не делают. По-видимому, Таня решила подкидывать эти фотографии, начиная с того момента, когда зафиксировала их первый поцелуй на свой фотоаппарат.       — Не думал, что у нее уйма наших снимков… — Растерянно проговорил Петров, поднимая взгляд к Роме.       — Уверен, у нее не только наши фотографии в коллекции, у нее явно есть целый шкаф, переполненный снимками разных людей. Больная на голову. — Раздражённо произнёс Рома, подойдя ближе к кровати, где разложены фотографии. Он начал разделять их на две стопки. В одной оказались почти все фотографии, в другой же — всего две. Когда Пятифан закончил сортировку, он указал на стопку с большим количеством снимков. — Выкинь эту херню в мусорное ведро. — Затем Рома показал на меньшую стопку. — А эту оставь. — Антон взглянул на две стопки, немного неуверенно посмотрел на Рому, затем кивнул утвердительно, взял все фотографии в руки и пошёл к мусорной корзине, куда высыпал отбракованные снимки. Затем, возвратившись к Роме, у которого уже были две оставшиеся фотографии в руках, он положил их на полку.       — Пойду проверю, как у Бяши дела. — Рома обошёл Антона и покинул комнату. Антон медленно подошёл к тумбочке, чтобы взглянуть на фотографии, оставленные Ромой. На них были изображены Рома и Антон. На одной из фотографий они оба стояли на вчерашней ярмарке возле какого-то киоска. Рома обнимал Антона за талию, что-то объясняя ему. Этот момент сильно смутил блондина, ведь он не помнил такой ситуации. Оба парня на снимке были полны радости и сияли яркими эмоциями. На второй фотографии они оба были запечатлены в поцелуе, освещённые лунным светом без четкого понимания, где это произошло. Это был момент удачно уловленный камерой, красивый и загадочный. Антон решил спрятать эти фотографии в тумбочку, чтобы скрыть их от посторонних глаз, и на его лице играла теплая улыбка.