Котята

Стрелки на часах снова предательски быстро подбираются к полуночи. Чан наклоняет голову из стороны в сторону, разминая шею под громкий хруст позвонков, находившихся без движения долгое время. Он снова потерял счёт времени, погрузившись с головой сведение очередного трека, который пойдет в дебютный альбом одной из групп агентства, где он работает. Наверное, его парни снова скучают без него. Чану очень стыдно за это, он знает, как Джисон и Феликс переживают, когда он слишком засиживается на работе, но от дел компании никуда не деться. На подземной парковке пусто. Только машина Чана и несколько служебных. Лампы на потолке издают монотонный гул, а звук шагов отскакивает от бетонных стен. Крис садится в машину, отправляет короткое «выезжаю» в общий чат и поворачивает ключ зажигания. Двигатель начинает приятно урчать, готовый к поездке.

***

— Феликс, Сони? Я дома, — Крис устало вваливается в квартиру и скидывает кроссовки. Не услышав ответа, уже сам себе тихо произносит, — уже спят что ли. Обычно, как поздно бы Чан не возвращался, кто-то из его парней все же дожидается его. Угощает теплым чаем на душистых травах, расспрашивает о работе. Феликс любит встречать Чана тёплыми объятьями, забирается на колени, утыкается носом в шею, не отпускает, пока вдоволь не насладится поцелуями. Джисон обычно встречает радостным смехом, коротким поцелуем в щеку и шлепком по заднице. Парни Чана такие разные, но оба — невероятно любимые. Крис без раздумий отдал бы всё за любого из них. Возможно, сегодня они очень устали. Феликс много сил тратит на своих маленьких учеников в танцевальной школе, Джисон занят учебой — в этом году он поступил в магистратуру. Чан старается издавать как много меньше звуков, как вдруг слышит приглушённый стон из спальни. Он абсолютно уверен — это голос Феликса. — Ликс? — Чан проходит к источнику звука и удивленно замирает на пороге спальни. То, что он видит — сложно описать определённым словом. Завораживает. Парни, абсолютно игнорируя появление Чана, безумно увлечены друг другом. Феликс лежит среди простыней и закрывает себе рот рукой, видимо стараясь заглушить вырывающиеся стоны. Раскрасневшийся, с прикрытыми глазами, даже с такого расстояния можно увидеть, как дрожат его ресницы. Джисон нависает сверху, с упоением вылизывая поочерёдно его соски, которые уже набухли и раскраснелись от интенсивной ласки. Свободная рука Феликса метается по спине Джисона в беспорядочном танце, он сжимает пальцы до побеления костяшек, когда Хан оттягивает зубами сосок. — Парни, вы, — Чан прислоняется к стене. Возбуждение тяжестью ложится в пах. Он знал, что Феликс и Джисон иногда занимаются сексом без него, но всегда мечтал увидеть это. Когда они втроем, все так увлечены друг другом, и так стараются разделить внимание в равном количестве, что просто нет шанса кому-то из них наблюдать со стороны. То, Крис видит сейчас — покрывает многие его откровенные фантазии. — Котёнок, подумать только, он наконец-то припёрся, — Джисон обращается к Феликсу, даже не поворачиваясь в сторону Чана, словно намеренно игнорирует. — Наш хозяин обещал, что приедет раньше, и снова заставил нас ждать, — Феликс приподнимается на локтях, и тянется поцеловать Джисона. Только сейчас Чан замечает ещё одну деталь. На головах парней красуются кошачьи ушки, серые на Феликсе, в цвет его серебристых волос, и чёрные на Джисоне. Шею Феликса обхватывает белый чокер с большим бубенчиком, позвякивающим от его движений. Чан переводит взгляд ниже, воздух застревает в его лёгких — ноги Хана облегают плотные чёрные чулки, резинки от которых так сильно обхватывают стройные бедра, что на границе чулок образуются небольшие округлые бугорки, Чан стискивает зубы от нестерпимого желания прикусить нежную кожу. Он так любит оставлять следы зубов и засосы на парнях, словно отмечая свою собственность, свои сокровища. Пушистый чёрный хвост свисает между бёдер Хана — анальная пробка, которая прямо сейчас внутри парня. Крис сглатывает поступившую слюну. Скорее всего в Феликсе сейчас такой же хвост, только серый. Чан всегда думал, что не особо любит что-то связанное с подобными играми, но он явно ошибался. Тело реагирует мгновенно, на наливающийся кровью член болезненно давит ткань джинс. — Мы так скучали, а он всё сидел на своей этой работе, — Джисон оставляет мокрые поцелуи по телу Феликса, спускаясь к животу и очерчивает языком пресс. Ли сжимает волосы на затылке Джисона, направляя его ниже и обращает взгляд на Чана, в тёмно-кофейных радужках глаз плещется возбуждение. — Значит сегодня мы ему покажем, как оставлять нас без внимания, — Феликс произносит это, не разрыва контакта глаз с Чаном. Низкий тембр голоса пробирается под кожу, рассыпая колючие разряды под солнечным сплетением. Крис совершенно не понимает, что задумали его маленькие дьяволята, но сопротивляться им он просто не имеет возможности. Такие красивые, дразнящие, желанные. Феликс разводит ноги шире, пуская Джисона делать все, что тот захочет, и Джисон делает. Слизывает с живота предэякулят, накапавший с возбуждённого члена Феликса, слегка прикусывает чувствительную кожу под тазовой косточкой. Феликс поджимает пальцы на ногах, от накатывающего удовольствия. — Помоги мне хозяин, — Джисон наконец-то обращает внимание на Чана и похлопывает по кровати, приглашая. Два раза просить не нужно. Крис срывается с места и выбирается на постель. Он хочет коснуться кого-то из своих парней, поцеловать Джисона, почувствовать на его губах вкус кожи Феликса, но Хан останавливает. — Ты ничего не получишь, пока мы не захотим, — ухмылка Джисона такая нахальная, что её хочется стереть с лица парня, вытрахать в самое горло, пока слёзы не потекут по щекам, но интерес сильнее. — Что я должен сделать? — Держи его для меня, — Джисон хлопает Феликса по бедру. Чан послушно кивает и садится сбоку от Феликса, приподнимая его поясницу. Занятия в зале явно были не зря, Ли ощущается пушинкой в крепких руках. Джисон довольно урчит, получив доступ к желаемому. Он нагибается к паху Феликса и широко проводит языком по основанию члена. Феликс мгновенно реагирует тихим всхлипом. Под руками Чана напрягаются мышцы. Довольный реакцией, Хан продолжает наступление, медленно ведёт пальцем по шву на яичках и останавливается у ануса. Чан видит, что его догадки верны, в Феликсе поблескивает пробка, переходящий в пушистый серый хвост. Джисон осторожно берет пробку у основания, тянет и отпускает. Анус растягивается вокруг расширяющегося металла, а потом снова сжимается, затягивая пробку внутрь. Чан завороженно смотрит, не в силах оторвать взгляд, как Джисон обводит языком чувствительное кольцо мышц. Слюна поблескивает на влажной коже. Хан дразнит, втягивает кожу в рот и выпускает, снова лижет и снова посасывает. Стоны Феликса обволакивают слух, затуманивая разум, но Джисон и не думает остановиться. Он терзает нежную кожу, вбирает в рот яички и выпускает их с громким хлюпающим звуком. Если бы Чан не держал сейчас Феликса, то точно бы сорвался, чтобы хоть как-то скинуть своё напряжение, но он терпеливо ждёт. Прерывать то, что сейчас происходит — хочется меньше всего. — Джи… — Феликс комкает простыни, с силой сжимая их, — …сони не увлекайся, я не выдержу. Брови Феликса сведены к переносице, напряжение пронизывает каждую мышцу. Чан не понимает, куда он хочет смотреть больше — на картинно-красивого Феликса, так чувственно переживающего удовольствие, кусающего припухшие губы, или Джисона, который самозабвенно вылизывает Феликса, ни оставляя без внимания ни миллиметра кожи. — Думаю, пора облегчить страдания хозяина, — Джисон наконец отрывается от Феликса и врезается в губы Чана поцелуем. Влажные губы Хана с привкусом ягодной смазки такие приятные, требовательные. Чужой язык вторгается в рот Чана, совершено наглым образом, сплетается с его собственным, смешивая слюну. Крис отпускает Феликса и кладет руку на затылок Джисона, стараясь углубить и без того развязный поцелуй, но тут же получает по запястью хлесткий удар. Поцелуй прекращается так же неожиданно, как и начался. — Трогать только когда мы разрешим, — бархатистый голос Феликса у самого уха пускает разряд по позвоночнику. Когда только он успел оказаться так близко, — раздевайся. Тело подчиняется с трудом. Руки кажутся невероятно длинными, путаются в футболке, от которой хочется избавиться скорее. Наконец, футболка летит на пол. Крис встаёт на ватные ноги, чтобы избавиться от давящих джинс, дрожащими пальцами пытается расстегнуть ремень под выжидающими жгучими взглядами двух «котят». Как только ширинка джинс чудом оказывается расстегнутой, Феликс резким движением спускает с Чана джинсы вместе с бельём до бёдер и тянет на себя, вынуждая Криса сделать пару шагов к кровати, чтобы удержать равновесие. Высота кровати идеальна для того, чтобы Феликс, чуть пригнувшись на четвереньках, уткнулся лицом в пах Кристоферу. Ли вдыхает терпкий аромат кожи и облизывает растянутые в улыбке губы. ОН часто говорит, что любит естественный аромат Чана, не перебитый парфюмом или гелем для душа. — Ликс, покажи хозяину, что умеешь, — голос Джисона обволакивающий, тягучий как патока. Он хватает Феликса за волосы на затылке и оттягивает, чтобы Чан лучше мог видеть лицо, проводит членом Криса по влажным губам Феликса, размазывая по ним предэякулят. — Давай котёнок, сделай ему хорошо. И Феликс делает. Размыкает губы и вбирает в рот член на всю длину. Чан охает, от резкого ощущения тепла на плоти. Джисон помогает Феликсу, давит на затылок, насаживая горлом на член. Бубенчик на чокере позвякивает в такт движениям. Этот звон кажется самым развратным звуком во вселенной. Из уголка рта Феликса начинает капать слюна, стекая по подбородку. Он смотрит глазами, влажными от подступающих слез на Чана, и Крис не может вспомнить, когда видел в своей жизни что-то более прекрасное. Джисон отпускает затылок Феликса и наклоняется к члену Чана. Наверное, в прошлой жизни Крис спас вселенную. Феликс и Джисон вылизывают его член, сплетая языки и смыкая губы прямо вокруг твёрдого органа. Феликс втягивает в рот яички, пока Хан играет языком с уретрой. Чан задыхается от переизбытка чувств, наблюдая за этим. Парни синхронно двигаются по стволу, размазывая общую слюну и абсолютно развратно причмокивая. Мокро, развязно целуются, задевая языками головку. Они не придерживаются чёткого темпа, им не нужно довести Чана до края вот так, они просто наслаждаются, вылизывают, устремляя взгляд прямо в глаза Криса, протаптывают тонкую дорожку у самой границы его самообладания. Вдоволь наигравшись с членом (или друг с другом) парни переходят выше, целуют живот, наблюдая за тем, как мышцы пресса сокращаются в ответ, почти синхронно ведут языками вверх. Джисон замирает у соска, обхватывает его губами и несильно прикусывает. Чан выгибается, с его губ срывается первый стон. Его соски очень чувствительны, и Хан этим пользуется прямо сейчас — обводит языком ореол, давит на затвердевший кончик и снова вылизывает вокруг. Феликс тем временем утягивает Чана в поцелуй. Точнее, он вторгается своим языком в рот Криса, не давая перехватить инициативу, он словно имеет языком рот Чана, а не просто целует. Мозг расплывается в желеобразную субстанцию, отторгая мысли как ненужный элемент. Чан не может думать ни о чем, сейчас он состоит из ощущений. Джисон, терзающий поочерёдно его соски, Феликс, вылизывающий его рот. В этих ощущениях хочется потонуть с головой, что он и делает. Отпускает себя, отпускает контроль над собой, гладит спины своих парней, чувствуя бархат кожи под пальцами. Руки сами тянутся вниз, оглаживают ягодицы и тянутся к пробкам с очаровательными хвостами. — Так не пойдёт, — Феликс разрывает поцелуй и отстраняется, — ты провинился и даже не мечтай получить чью-то задницу. Как Феликс может быть таким милым и говорить такие грязные вещи — Чан не понимает. Феликс в принципе весь состоит из контрастов. Невероятно красивый, с виду хрупкий, но очень сильный. Он выглядит так, словно сам ангел спустится с небес, а эти чёртовы серые ушки добавляют чертам его лица что-то кошачье-милое. Но стоит Феликсу сказать хоть слово, его низкий тембр голоса проникает прямиком под кожу. — Как мне искупить вину? — Чан чувствует, как внутри вибрируют, натянутые словно гитарные струны, нервы. Вопрос повисает в воздухе, но Крис итак понимает, что ему делать. Джисон давит ему на поясницу, и Чан послушно нагибается, упираясь руками в кровать и выгибает спину. — Хорошо, — мурлычет Джисон и выливает смазку меж ягодиц. Чан сжимается от неожиданной прохлады, но Феликс отвлекает его, утягивая в поцелуй. Чан довольно быстро расслабляется, под одобряющие слова Джисона, и два пальца уже свободно входят в него, не вызывая дискомфорт. Третий палец расширяет сильнее, и Чан подаётся навстречу, не в силах терпеть так долго. Он в принципе не любит долгую растяжку, но сегодня выбора нет. Джисон разводит три пальца внутри Чана и резко толкается вперёд, вгоняя пальцы до основания, проходя в опасной близости к простате. Крис стонет в губы Феликса и старается выгнуть спину сильнее, но Хан как специально, давит на стенки рядом с желаемой точкой, но не касается её. — Думаю ты готов для меня, — Джисон вынимает пальцы, оставляя неприятную пустоту. Чан так хочет снова быть наполненным, что готов скулить и выпрашивать трахнуть его, матрас слегка прогибается под Ханом, когда тот укладывается в середину кровати, — спиной ко мне. Давай. Предвкушение пробирает до кончиков пальцев ног. Чан осторожно забирается на кровать и перекидывает ногу через бедра Джисона. В таком положении он впервые. Находит рукой член Хана и приставляет ко входу. Волнительно. Будоражит. Анус послушно растягивается вокруг головки и принимает её, Чан слышит одобрительное мычание. Интересно, красиво ли он смотрится. Крис любит наблюдать за тем, как Феликс его обкатывает, но сам ещё не был принимающим в этой позе. — Не тормози, — Джисон хлопает Чана по ягодице, призывая к действию. Крис чувствует пьянящую власть над собой. Он садится на член, чувствуя, как твёрдая плоть расширяет стенки. Три пальца не могут войти так глубоко, и Чан только сейчас чувствует желаемую наполненность. Он делает ещё несколько движений на пробу, ища подходящий угол. Феликс сидит в стороне, размазывая смазку по пальцам, его тяжёлый, заволоченный похотью взгляд обжигает кожу. Руки Джисона на талии управляют, задавая нужный темп и Чан остаётся этому темпу. Закрывает глаза и растворяется в ощущениях внизу. Член Джисона приятно толкается внутрь, трется о стенки. Каждая фрикция — скоп искр, прожигающий внутренности. Хан сжимает талию сильнее, не давая подняться: — Ликс, котёнок, помоги мне трахнуть хозяина. Осознание с большим трудом проникает в мозг и бьёт наотмашь. Они собираются что? Чан никогда не принимал двоих сразу. Они в принципе практиковали такое пару раз, и тогда нижним был Феликс. Волнения подступает к горлу скребущим комом. Два его парня возьмут его одновременно. Член заинтересованно дёргается от этой мысли. Конечно, Крис думал об этом, но всегда стеснялся просить о таком, или забывал, потому что привык ставить желания парней выше своих. И, когда на его глазах начинает сбываться одна из тайных тёмных фантазий, он чувствует, как предвкушение оседает в паху тянущим возбуждением. Чан откидывается назад, опираясь на руки, чтобы Феликсу было удобнее подготовить его для себя. Пальцы Феликса, скользкие от смазки, оглаживают растянутое кольцо мышц. Ли действует осторожно, вводит первый палец медленно, постепенно проникая в тесноту Чана. Ощущения странные, сильнее, чем обычно, а это только один палец. — Хорошо, ты молодец, — Феликс проталкивает второй палец, сцеловывает с губ Чана сдавленный стон. Хочется двинуть резко бедрами, насадиться глубже. С третьим пальцем Феликс начинает активно двигать рукой, терпение Ли, тоже не бесконечное, Чан это понимает по нетерпеливым рваным движениям. Все в этой комнате напряжены до предела, обстановка накалена так, что все вокруг может вспыхнуть. Осторожная медленная растяжка ничуть не помогает хоть немного привести мысли в порядок, только дразнит. Наконец эта пытка прекращается. Феликс вынимает пальцы: — Ну что, выдержишь нас двоих? Чан кивает, не в силах сформулировать даже две буквы в слово «Да». Он выдержит, он так хочет принять в себя обоих. Кольцо рук обвивает грудь, Джисон прижимает Чана ближе, укладывая на себя и нежно целует в плечо, отвлекая от возможной боли. Головка члена Феликса прижимается к разработанному входу и медленно толкается внутрь. Член входит трудно даже в подготовленное нутро. Джисон за спиной низко стонет от дополнительного трения, от того, как Феликс плотно прижимается к нему. Чан старается восстановить дыхание, весь кислород покинул легкие, когда два любимых человека Криса оказались в нем одновременно. — Так хорошо справляешься, — похвала Феликса вызывает иррациональное счастье. Возбуждение бежит в сосудах вместе с кровью, шумно стучит в висках. К ягодицам прижимается чужой пах и Чан понимает, что Феликс в нём полностью. Два члена распирают изнутри, наполняя так приятно и правильно. Чан откидывает голову на плечо Джисона, отдаваясь во власть своих парней. Феликс прижимает одну ногу Чана к его груди и с силой наваливается. Чан зажат между двух тел, горячих, желанных. Он, самый самый физически сильный из трёх, чувствует себя тряпичной куклой, которой манипулируют как хотят, он отдается этому чувству. Джисон медленно, двигает тазом, создавая плавные толчки, в то время, как Феликс ускоряет темп, вбиваясь в податливое тело жадно и рвано. Крис теряется в реальности. Сам не зная, что может издавать такие разнузданные звуки, Чан стонет, не в силах тихо переживать переполняющие ощущения. — Я так близко, — скулит Чан. Он чувствует, что вот-вот кончит. Растянутый вход приятно ноет от трения. Чан путается в ласках, уже не понимает, чья рука накрыла его член, надрачивая в такт движениям Феликса. Зубы впиваются в плечо отрезвляющей на пару мгновений болью, но она меркнет, тает в очередном толчке, в очередном движении руки на пульсирующем члене. Первый срывается Феликс. Теплая жидкость выплескивается в Чана, выталкивая его за грань ощущений. Крис мелко дрожит, чувствуя, как сжимает своих парней, отчего Джисон низко рычит и срывается с медленного темпа на рваные короткие фрикции. Сперма Чана пачкает его живот, пачкает Феликса, попадает на простынь. Ему так хорошо, что звездочки перед глазами пляшут. Хан вбивается в ослабевающее тело и догоняет свой оргазм, заполняя Чана, как и Феликс. — Вау, твоя дырка такая растянутая, ты такой красивый — Феликс выходит первый и завороженно наблюдает как из Чана вытекает тонкой струйкой сперма. Чан только устало стонет, в голове приятная пустота. Нет сил даже смущенно прикрыться от взгляда. Тяжело дыша, Чан сползает на простыни, утопая головой в мягкости подушки. Феликс и Джисон бережно обтирают его, отмывая от подсыхающих следов спермы. Такие заботливые, что слезы подступают к горлу. Чан так сильно любит этих двух.