Anemone blanda

***

       — Неужели никто не засмеётся со слова «членистоногие»? Ну что за дети нынче пошли, никакого чувства юмора! Флаттершай возмущённо закрыла уши и уткнулась лицом в парту. Щёки розовели всё больше, и не было понятно: то ли это от злости, то ли от смущения. Шла всего вторая неделя, как этот человек стал их новым учителем биологии, но этого хватило, чтобы его — с его шуточками — полюбили старшеклассники и — возненавидела Флаттершай. Мистер Дискорд был слишком несерьёзным для учителя, и девушка абсолютно не понимала, как его допустили к такой работе. Биология была её любимым школьным предметом, и Флаттершай с нетерпением ждала, когда найдут человека на должность учителя биологии… Она представляла, как сможет рассказать новому преподавателю о своих самостоятельных изучениях, как покажет тетради с записанными наблюдениями, как обсудит с ним те или иные виды животных! Вот только все ожидания обрушились, когда появился мистер Дискорд. Порой он шутил или рассказывал просто отвратительные вещи! А его стиль? Строгие костюмы ярких цветов с абсолютно несочетаемыми галстуками! Учись в этой школе её подруга Рарити, она бы получала инфаркт от увиденного каждый день. Но Рарити здесь не было. Как и других близких подруг… К сожалению, все они учились в другом месте. Флаттершай вздохнула, всё ещё лёжа головой на парте, и повернулась к окну. Там была жизнь, которую она любила: деревья, птицы, бабочки… О, бабочек она любила больше всего. Она не знала, как так получалось, но стоило ей протянуть свою руку на улице, как какая-нибудь бабочка обязательно к ней садилась. В такие моменты Флаттершай ощущала себя диснеевской принцессой и иногда — ой, как она боялась в такие моменты встретить знакомых! — начинала петь. Вот только вместо принца на белом коне у неё был чудаковатый учитель с нелепой козлиной бородкой… Она повернулась обратно, но тут же с тонким писком дёрнулась, понимая, что мистер Дискорд стоял прямо возле её парты. Послышался громкий смех одноклассников. Уж кому, как не им, знать об её трусливости… — Похвальная внимательность к моему уроку, — мистер Дискорд, не скрывая того, язвил. Флаттершай смущённо моргнула и поникла. Её плечи опустились. Она может злиться на этого человека сколько угодно, однако она никогда не сумеет ему что-то сказать. Смелости не хватит… — Простите, пожалуйста, — еле слышно промямлила девушка, отводя взгляд. Очень некстати чёлка упала на глаза, закрывая их и придавая Флаттершай ещё более жалкий вид. Она… спокойно признавала себя слабой, но ненавидела быть такой перед людьми, подобными мистеру Дискорду. Весь класс затих, понимая, что мистер Дискорд может не услышать Флаттершай, но, даже несмотря на это, учитель биологии всё равно наклонился к её парте и равнодушно бросил: — Говори громче, я тебя не расслышал. В горле опасливо запершило. Флаттершай сквозь усилие повторила, но вышло только тише и неразборчивее: — Простите, пожалуйста… — Не слышу, — строго отчеканил мистер Дискорд. — Говори громче. Было удивительным, как всего за пару секунд из комика с несмешными шутками он превратился чуть ли не в тирана. Весь класс уже с напряжением, а не смехом следил за этой сценой. Никто из учителей ещё не ругал их Флаттершай — не было причин. Да и Флаттершай была всеобщей любимицей. Если над ней смеялись, то без злого умысла. Её вселенская доброта и стеснительность создавали непостижимое очарование. Никому никогда и в голову не приходило умышленно её топить. Натянутая струна быстро лопнула. Флаттершай подскочила, чуть не уронив стул. — Относитесь к своему уроку просто безответственно, но от учеников хотите внимания и послушания? Да катитесь Вы к чёрту, мистер Дискорд, — Флаттершай, впервые позволившая себе такой тон не только с учителем, а в принципе с кем-то, поспешно закинула вещи в сумку, подхватила оную и, уже не сдерживая слёз, выскочила из класса. Сердце колотилось невообразимо. Выбеги любой другой человек из кабинета также — захлопнутая дверь издала бы просто невообразимый грохот. Но Флаттершай, выбегая, аккуратно её придержала… — Странная девчонка, — присвистнул мистер Дискорд. Зазвенел звонок.        — Говори громче! Громче! У него что, на старости лет слух ухудшился?! Проходящий мимо мистер Дискорд замер и осторожно выглянул из двери, ведущей в пришкольный сад. Там, со слегка покрасневшими глазами, прямо на траве, обиженно обняв колени, сидела Флаттершай и жаловалась, видимо, сидящей на её руке бабочке. Мистер Дискорд прокашлялся: — Я не такой уж и старый, миледи. Флаттершай испуганно взвизгнула, заметив учителя. Бабочка тут же вспорхнула и устремилась подальше от этого места. Флаттершай раздосадовано проследила за ней взглядом и вздохнула. — Vanessa atalanta, — мистер Дискорд прошёл в сад — ближе к Флаттершай. Та недоверчиво его оглядела, но смущённо пролепетала: — Да, я знаю, — её руки проникли в сумку и быстро вытащили какую-то огромную книгу, показывая учителю. — Её ещё называют адмиралом. Мистер Дискорд пригляделся. — Энциклопедия по бабочкам? Ты, — он неожиданно опустился на землю рядом с ней, абсолютно не беспокоясь за свои брюки. — Любишь природу, верно? Флаттершай захлопала ресницами. Ей не были понятны действия учителя биологии. А ещё — ей было неловко и немного страшно сидеть так близко к нему. Она вся сжалась, что не скрылось от внимания мистера Дискорда. — Не бойся, Флаттершай. Я же тебя не съем. Хотя, думаю, что имею на это право после слов о старости — тридцать один год и пару седых волос не делают меня стариком, — он рассмеялся, приглашая к смеху и девушку, но та только потупилась, думая, что таким образом учитель её обвиняет. Мистер Дискорд раздражённо замолчал и спустя пару секунд попросил: — Ну же, поговори со мной. Что страшного в разговоре с учителем? — Вы страшный, — пробормотала Флаттершай. — И учитель из Вас никакой. Глаза мистера Дискорда почему-то в предвкушении загорелись. — Ведёте уроки не пойми как, — Флаттершай подобрала какую-то тонкую палочку и, согнувшись, начала рисовать цветы и птиц. — Шутите — отвратительно, — волосы снова непослушно упали, закрывая её от мужчины. И абсолютно не уважаете биологию. Ещё ни разу не встречала преподавателя, который так сильно не любит свой предмет… Мистер Дискорд улыбнулся. — Я люблю биологию всей душой, Флаттершай, — он наклонился к ней, чтобы убрать розовые локоны и заглянуть в напряжённое лицо. — Просто, возможно, ты ещё не встречала людей, любящих так же, как я. Моя любовь… Она… Звонок на урок заставил мистера Дискорда замолкнуть. Он подскочил и, поспешно отряхнув брюки, устремился в школу. Даже вроде крикнул на прощание что-то несуразное… Флаттершай удивлённо посмотрела вслед мужчине и хихикнула, заметив, что он не избавился от грязи на заднице. — Странный он всё-таки, — она поправила растрёпанные волосы. Ей тоже следовало поторопиться на урок.        Больше они не заговаривали друг с другом. На то особо не было причин и случаев. За одно лишь Флаттершай была благодарна учителю: он стал меньше шутить на уроках и стал больше уделять времени разбору тем. Повлиял ли на это их разговор в саду или нечто другое, девушка не знала, но однозначно радовалась таким переменам. Злость к мистеру Дискорду постепенно испарялась. На одном из уроков она так сильно задумалась, разглядывая учителя, что прослушала абсолютно всё, что он сказал, и снова не заметила, как он к ней подошёл. Очнулась девушка только тогда, когда услышала его голос, обращающийся непосредственно к ней. — А ты опять в облаках, Флаттершай? — он — совсем, как тогда, — наклонился к её парте и, вдруг вытаращив глаза, будто открыл новый вид растений, уставился в её тетрадь. Она перевела непонимающий взор в свою тетрадь тоже. — Ой… — тихо пискнула Флаттершай, понимая, что всё это время вместо того, чтобы конспектировать урок, она рисовала портрет мистера Дискорда. Вот и его седая прядь среди чёрных волос, и густые растрёпанные брови, и галстук в горошек… — Простите… Мистер Дискорд только вздохнул. — Относитесь к уроку просто безответственно, но от учителя просите серьёзности и внимательности? — он осуждающе покачал головой. Сердце Флаттершай пропустило пару ударов. Кажется, он почти цитировал её саму и даже был прав… Она ругала учителя за безответственность, но теперь, когда его уроки более серьёзны и углублены, думает не о том, о чём надо. О чём она вообще думает?.. Флаттершай и сама толком не могла сказать. Мистер Дискорд оглядел вновь ушедшую в свои мысли девушку и потёр переносицу. — Так, останешься после уроков. Очевидно, сегодняшнюю тему ты не усвоила. Придётся поработать с тобой индивидуально. «Этого мне ещё не хватало», — думала девушка, собирая вещи в сумку. Вслух спорить с преподавателем не решилась, да и не было в этом какого-то смысла. Флаттершай училась прекрасно (и не только по биологии), но даже одна плохо усвоенная тема могла испортить отметки. Рисковать не хотелось. Как и проводить около часа один на один с учителем… Тем более, с мистером Дискордом. Выбора особо не было, потому после своего последнего урока она неохотно поплелась в кабинет биологии. Неуверенно постучавшись и не дождавшись ответа, она заглянула внутрь, но не обнаружила никого и позволила себе зайти. Осторожно положив сумку на свою парту, Флаттершай огляделась. Сейчас, когда мистера Дискорда и её одноклассников не было в кабинете, она наконец-то могла более внимательно рассмотреть все растения в горшках. Это было её желанием, которое она таила в себе все две с небольшим недели — с тех пор, как кабинет биологии открыли. — Можете не торопиться, мистер Дискорд, — довольно пропела Флаттершай, подскакивая к одному из растений. — Я всё изучу и без Вашей помощи. Это у нас… Монстера, кажется. И почему тебе дали такое название? Ты ни капли не похожа на монстра, — она тихо рассмеялась, подскакивая к следующему растению. — Фиалки! Кажется, африканские. А здесь… Здесь драцена. Гипераструмы… безумно красивые цветы. Не верю, что мистер Дискорд сам всё это высаживает и заботится об этом. Неужели он вообще способен о чём-то заботиться? Может, я действительно в нём ошиблась? — Флаттершай огладила цветок очередного растения и посмотрела в угол кабинета. Там тоже что-то цвело, но скрывалось в обилии других растений. — Что тут у нас? — она предельно осторожно отодвинула огромные листы колоказии. — Ой, а названия этих цветов я совсем не знаю… Она присела на корточки, с интересом рассматривая фиолетовые цветы. Они напоминали чем-то домашние ромашки, лишь были куда изящнее и милее. — Это ветреница нежная, — послышался голос учителя. — Anemone blanda. — Вы… — Флаттершай, обернувшись, тут же в ужасе вскочила. Мистер Дискорд направлялся к ней. — Как долго Вы здесь.? — Флаттершай вцепилась в края юбки. Она боялась, что он услышал её слова о нём. Это наверняка было оскорбительно… — Достаточно, — хмыкнул учитель. — Красивые цветы, не правда ли? — вроде он… не выглядел озлобленным. — Они здесь все красивые, — призналась Флаттершай, всё ещё недоверчиво оглядывая мужчину. — Это так, но… — мистер Дискорд присел на корточки, как совсем недавно — она. Его пальцы ласково прошлись по краям фиолетовых лепестков. — Почему-то среди всех своих растений я отдаю предпочтения именно этой анемоне. Она кажется непримечательной на фоне остальных, любит тень больше, чем солнце, однако… что-то в ней точно есть. — Вы словно о возлюбленной говорите, — заметила Флаттершай, заглядывая за спину мужчины с любопытством. Сейчас, когда она услышала, как он говорит о растениях, она была готова поменять о нём своё мнение. Может, он и плохой учитель, но… биологию, кажется, и вправду любит. Мистер Дискорд рассмеялся и встал. — Что же, может быть, так оно и есть. Флаттершай, давай приступим к изучению темы. Флаттершай улыбнулась и с готовностью кивнула. В ней начинала зарождаться симпатия к этому человеку, но она пока этого не понимала и только внимательно слушала всё то, что он говорит, записывала в свою тетрадь и старалась не думать о рисунке на прошлых страницах. Пока мистер Дискорд не напомнил сам, когда их индивидуальный урок подошёл к концу… — Кстати, я и не знал, что ты рисуешь, — он обошёл свой стол и прислонился к нему, скрещивая свои руки на груди. Флаттершай тут же потупилась. — Простите… Я… — Да не извиняйся, дурёха. Мне ведь понравилось. — Правда? — она тут же устремила на учителя полный надежды взгляд, пропустив снисходительное почти оскорбление мимо ушей. — Да. Даже жаль, что нарисовала в тетради — я бы сохранил себе. Флаттершай неуверенно сцепила под партой пальцы и начала их мять. Хотелось поскорее уйти, чтобы не предложить ничего лишнего, но в этот раз губы оказались быстрее мыслей. — Давайте нарисую сейчас. Она выпалила это и тут же мысленно себя ударила. Ей казалось, что учитель посмотрит на неё, как на сумасшедшую. Ученицы предлагают учителям их нарисовать? Нет? Да? Это странно или нормально? Она начала заламывать пальцы пуще прежнего. — Давай. — Что? — она неверяще моргнула, прекращая мучать пальцы. — Я не против, — повторил мистер Дискорд. — Рисуй. Покажи всё моё великолепие на бумажке. Флаттершай подавила смешок. — А Вам скромности не занимать, мистер Дискорд, — она вырвала листок из скетчбука и достала простой карандаш. — Хочешь поделюсь? — подхватил учитель. — А то, мне кажется, тебе её не хватает. — О, думаете? — Флаттершай заметно развеселилась. — Тогда отсыпьте мне совсем немножко — не хочу становиться очень-очень скромной, — она рассмеялась, но замолчала, поймав взгляд мистера Дискорда — спокойный и несколько даже ласковый. — Смейся чаще, милая Флаттершай. Мне нравится, когда ты смеёшься. Девушка замерла в смущении. Ей не нашлось, что ответить мистеру Дискорду, и она уткнулась в свой листочек. Но глаза пришлось поднять всё равно — она не могла рисовать по памяти. Своим взором она заскользила по телу мужчины, переходя от рук к плечам, от плеч к шее, от шеи… к лицу. Мистера Дискорда сложно было назвать красивым, но его харизма успешно перекрывала все недостатки. Флаттершай впервые рассматривала его лицо так внимательно, подмечая все детали, а не только седую странную бородку и растрёпанные брови: залёгшие под глазами синяки, почти отсутствие ресниц, морщинки на лбу и — едва заметные — возле губ… Флаттершай прищурилась, задумавшись, а затем начала быстро рисовать: у неё появилась идея. — Я всё! — гордо воскликнула девушка спустя минут сорок. Мистер Дискорд отвлёкся от заполнения каких-то бланков и подошёл к своей ученице. Флаттершай быстро протянула ему листочек и зажмурилась, ожидая вердикта. — У тебя весьма развита фантазия, Флаттершай, — замявшись, произнёс мужчина. — Рисуешь ты действительно изумительно… Флаттершай встрепенулась. — Но… Почему ты изобразила меня таким? — Вам не нравится, да?.. — она опустила взгляд. — Дело не в этом, — отмахнулся мистер Дискорд. — Мне просто интересно — почему? Он снова посмотрел на её рисунок. Флаттершай прекрасно знала анатомию, чудесно сумела передать черты его лица, и жаловаться, в принципе, было не на что, однако она изобразила его с двумя рогами различной формы, сидящим на парящем стуле, пьющим из перевёрнутой чашки. Это было более, чем необычно. — Когда начала рисовать, поняла, что Вы для меня олицетворение хаоса. Пришло в голову нарисовать Вас таким, — Флаттершай заправила выпавшую прядь волос за ухо. — Если для Вас это оскорбительно, то… — Ни капли, Флаттершай, — мистер Дискорд улыбался. — У тебя экстраординарное мышление, и мне это нравится. Не смей ругать себя за обширное воображение. — Разве это не глупо для выпускницы? — Нет. Я… и сам грешу подобным, — признался мистер Дискорд. — Взрослая жизнь до омерзения скучная, и в один момент своей жизни начинаешь фантазировать, чтобы хоть как-то разнообразить серые будни. Есть вариант шутить обо всём, что видишь, но я думаю, тебе это не подойдёт, Флаттершай. Поэтому постарайся не потерять свою способность, — он аккуратно вложил листок с рисунком в свою сумку. — Пойдём по домам. Уже пора. Флаттершай, помедлив, кивнула. Ей было, о чём подумать.

***

Боюсь за тебя: ты — как птаха ручная, Как малый ребёнок, как внешний цветок, — Доверчивый, чистый, цветёт он, не зная, Как ласковый март временами жесток. (Алексей Решетов)

       Дискорд кинул свою сумку прямо в коридоре квартиры и прошёл внутрь. У него всегда царил дома беспорядок, но он никогда не был против этого, и дело было даже не в лени. Он не видел смысла для кого-то убираться, если в этой квартире бывает только он. Никто не станет осуждать, морщить нос, ворчать… А раз так — можно не беспокоиться. Проходя мимо покосившейся картины, он потянулся, чтобы поправить её, но рука замерла на пол пути, и мужчина наплевательски ею же и махнул. Ужин, как и всегда, прошёл в полном одиночестве. Дискорд привык к такой жизни и не жаловался — так, в целом, было удобнее. Не зависеть ни от кого и жить только для себя любимого. Разве это не прекрасно? Сняв галстук и бросив его куда-то в сторону, Дискорд прошёл в спальню, но, конечно, не за тем, чтобы лечь спать. Кто вообще спит по ночам после тяжёлого рабочего дня? Пожалуй, все нормальные люди. Как хорошо, что Дискорд таким себя не считал. Он плюхнулся за стол и включил старенький компьютер. Тот загудел, предупреждая хозяина, что он сейчас либо развалится, либо (возможно) включится. К счастью, спустя пять минут на экране высветилось «Добро пожаловать», и Дискорд радостно вздохнул. Каждый раз это была лотерея. И хотя были деньги на новый компьютер, он не торопился в магазин электротоваров. Ведь с этим компьютером его связывало довольно много. Например — начатая когда-то книга. И так и не законченная… Дискорд ткнул в документ с названием «Последняя глава» и уставился на пару абзацев, которые точно не могли считаться логичным завершением. Мужчина прокрутился на компьютерном кресле и поднял голову к потолку. Каждый вечер происходило одно и то же: ужин в полном одиночестве, глупые размышления ни о чём и безуспешные попытки дописать книгу. Он закрыл лицо ладонями. — Сейчас бы сюда воображение Флаттершай… Флаттершай! Вспомнив об её рисунке, он кинулся в коридор, где оставил сумку. Порывшись в ней, он вытащил листочек с нарисованным Флаттершай его портретом и любовно разгладил края. — Почти не помялся… Надо будет поставить его в рамку, — пробормотал мужчина, возвращаясь в спальню. — Она старалась… Флаттершай была… особенным человеком. А что в ней было особенного, он и сам не мог толком сказать. Наверное, доброта, любовь к природе, стеснительность… Хотя разве стеснительность — это особенность? «Если речь идёт про Флаттершай, то да, — решил Дискорд. — Все её личные качества — её особенность». Он положил листочек на стол и снова устремил уставший взгляд в экран монитора. В голове снова, кажется, было пусто, и он уже готов был всё выключить. А затем его лицо озарилось улыбкой. Он повторно взял листочек с рисунком в свои руки и уже более внимательно принялся изучать детали, бормоча иногда что-то вроде: «Угу… Так… Он получит силу… Угу…» — Да! Это то, что мне нужно! — радостный, подобно малому дитя, который получил игрушку, о которой долго мечтал, Дискорд прижал помогший ему рисунок к груди и тут же истерически хихикнул, поняв, что чуть его порвал. — Позже — обязательно расскажу Флаттершай о том, как сильно мне помог её рисунок. А если она захочет, то дам прочитать книгу! — глаза мужчины заблестели. — А если всё же мою работу примут в какой-то редакции, то в посвящении укажу Флаттершай! — он прокрутился на стуле, но тут же резко принял серьёзный вид: пора было приниматься за работу. Рисунок был аккуратно положен рядом, а пальцы Дискорда вспорхнули над клавиатурой. По экрану поползли новые строчки. Абзац за абзацем писались быстро, словно из-под руки опытного писателя! Спустя столько долгих и бесполезных попыток он наконец пришёл к логичному завершению своей истории. Это казалось прекрасным сном. Когда Дискорд довольно вывел «Конец», за окном уже начало рассветать. Мужчина сонно зевнул, решив, что редактировать будет завтра, и упал на кровать, не раздеваясь. Через два часа зазвенел будильник.        Оказалось, что находиться на работе, поспав всего два часа, та ещё пытка. Мало того, что чуть не опоздал, так ещё и врезался в кого-то возле ворот. Оставалось надеяться, что это была не директриса. Дискорд честно старался не уснуть, объясняя темы ученикам, но выходило из рук вон плохо. Слова путались, термины не вспоминались, шутки не придумывались. Последнее было самой огромной из катастроф. Какой из него Дискорд, если он даже самую глупенькую, маленькую шуточку придумать не в состоянии? — Мистер Дискорд… Дискорд разлепил глаза с усилием и посмотрел на говорившую с ним девушку. Флаттершай? Уже прошёл урок у старшеклассников? Как он пропустил-то… — Что ты хотела, Флаттершай? — он поднял невероятно тяжёлую голову и взглянул на ученицу. — Мне… мне показалось, Вы не очень хорошо себя чувствуете, — пробормотала девушка, чуть отступая назад. Дискорду бы следовало ощутить благодарность, ведь Флаттершай о нём беспокоилась, но вместо этого он почувствовал нарастающее раздражение. Он постарался запихнуть это внутрь себя, но с губ всё равно сорвалось злое: — Флаттершай, это не твоё дело — я не одна из твоих зверушек, о которых ты заботишься после уроков, — ему тут же захотелось помыть свой рот с мылом. В её распахнувшихся глазках появилось удивление. Ах да, она же не знает, что он уже сто раз видел, как она подкармливает голодных животных и подбирает больных… Дискорд мысленно хлопнул себя по лбу, чтобы успокоиться. Не сработало. — И прекрати уже мямлить. Бесит. Флаттершай попыталась что-то сказать — он видел, как дрожали её губы, но в конечном итоге — она, расплакавшись, выбежала из кабинета. — Я — идиот, — произнёс Дискорд, когда за ней закрылась дверь. Такие наплывы гнева бывали, когда он был слишком уставшим или перенапряжённым. Дискорд не научился с ними бороться и до этого момента ни разу не сожалел: обычно ему не было дела до того, кого он обидел — право, он же не виноват, что люди такие обидчивые. Но сейчас совесть впервые подала признаки жизни… — Я обязательно извинюсь, когда моё состояние улучшится, — пообещал мужчина в пустоту класса и, подумав, выглянул в окно. Как и ожидалось: Флаттершай сидит в саду и плачет. Дискорд виновато потёр лицо. Флаттершай — нежный цветочек, и говорить с ней грубо — верх кощунства. Раньше, когда он только заметил Флаттершай и понял всю хрупкость её натуры, он думал, что обязательно будет этим злоупотреблять — есть что-то забавное в том, как выбегает из твоего класса плачущая по твоей вине девушка. Видя её слёзы сейчас, Дискорд не уверен, что это забавно. Всё, что ему хочется — спуститься в сад, сесть рядом и извиниться. Конечно, он не станет этого делать — он всё ещё ужасно хочет спать, и необоснованная злость может вернуться. Мало ли, что он ей наговорит… До конца рабочего дня Дискорд был как на иголках. Он всё порывался найти Флаттершай, но очередной зевок заставлял остановиться.        А дома… Дома Дискорд просто уснул. Он даже не помнил, что делал этого намеренно — сел на кровать и провалился в сон. Когда проснулся, была почти ночь. — Вот это я поспал, — пробормотал мужчина, глядя на часы, равнодушно показывающие 22:33. Голова жутко болела, и, сходив в душ, Дискорд уже знал, куда направится, чтобы развеяться. Вечер субботы — разве не повод посетить ночной клуб? Редактирование книги однозначно подождёт. Она писалась так долго, что ещё чуть-чуть постоять ей точно не повредит. А Дискорду не повредит повеселиться. Может, ответственному учителю и не стоит ходить по ночным клубам, но, к счастью, по словам Флаттершай, он таким не является. Вспомнив о Флаттершай, Дискорд поёжился. Если завтра воскресенье, то он не увидит свою милую ученицу до понедельника и не сможет извиниться. — Я не должен переживать из-за её обид, — рассуждал мужчина, собираясь. — Но почему-то совсем не могу контролировать свои чувства. Не хочу видеть её плачущей или снова замкнувшейся от меня. Хочу, чтобы она… Чтобы она, что.? — он резко замер, глядя в зеркало. — Старый пердун, ты совсем рехнулся?! — отражение в зеркале презрительно скривило лицо. — Влюбиться в ученицу… Это же умудриться надо, — он, как был в одном носке и не застёгнутой рубашке, так и сел на кровать и уставился в одну точку. Затем мотнул головой. — Нет-нет. Никаких влюблённостей. Временное помешательство. Нужно найти себе в клубе кого-нибудь на ночь — видно, от долгого отсутствия секса мутнеет рассудок, — он натянул второй носок и кивнул самому себе.        В клубе, куда он приехал, чересчур громко играла идиотская музыка, неоновые светодиоды резали глаза, а пьяные люди противно орали, заглушая и музыку, и других пьяных людей. В общем, всё было, как он любит! С трудом протиснувшись сквозь трясущиеся на танцполе тела, Дискорд добрался до барной стойки. — Стакан «Зелёного дракона», пожалуйста. Парень с ярко-зелёным ирокезом ослепительно улыбнулся, видно, намекая на свою причёску: — Прекрасный выбор, мистер. Он поставил перед Дискордом хайбол и быстрыми, умелыми движениями смешал нужные ингредиенты: — Ваш «Зелёный дракон». — Благодарю, — Дискорд прищурился, пытаясь разглядеть имя бармена на бейджике. — С… — Спайк! — его перебила подскочившая к стойке девушка. — Твайлайт! — парень кинулся её обнимать через стойку, но чуть не уронил чей-то стакан, и, виновато глянув в сторону заворчавшей пьяной женщины, повернулся к, видимо, подруге: — Какими судьбами? Дискорд отвернулся, не желая подслушивать разговор незнакомой ему молодёжи. Он не считал себя настолько любопытным. Но следующие слова этой девушки — кажется, Твайлайт, — заставили его всё же навострить свои уши. — Да вот, решили нашей компанией выбраться, отдохнуть. Скоро нам всем предстоят сложные экзамены. А поскольку некоторые из нас совершеннолетние, то решили — почему бы не посетить клуб? Слегка схитрив, но… Представляешь, и Флаттершай легко согласилась! — Да ты что?! Дискорд чуть развернулся обратно и мельком оглядел парочку. Спайк смотрел на девушку удивлённо. Твайлайт кивнула: — Мы все были в шоке. Её даже не пришлось уговаривать. Она сегодня вообще немного странная была… Задумчивая какая-то, грустная. — Ой, брось, Твайлайт, — Спайк отмахнулся, протирая какой-то стакан: — Наша Флатти всегда такая. — Не спорю, — согласилась девушка и поправила свои очки. — И всё же… — А что насчёт Рарити? Она тоже здесь?.. — с надеждой взглянул на свою подругу Спайк. Об этом Дискорд уже не стал слушать. Он задумчиво допивал алкогольный коктейль и рассуждал о том, какова вероятность, что они говорили о его Флаттершай. «Возможно, в этом городе есть несколько будущих выпускниц, грустных и задумчивых, с именем Флаттершай, но, если они говорили о моей Флаттершай, то это значит, что сегодня я её… сильно расстроил», — он посмотрел на медленно тающие кубики льда в опустевшем хайболе и поставил его на барную стойку. — Ещё? — услужливо поинтересовался бармен. Дискорд мотнул головой и, не успев подумать, произнёс: — А не можешь сказать, за каким столиком сидят подруги твоей, — он запнулся. — Твайлайт? — это было глупо. Спайк подозрительно его оглядел. — А Вы не слишком ли стары для таких молодых девушек? Некоторые из них ещё, знаете ли, даже школу не окончили, — поняв, что проболтался, Спайк ахнул и закрыл свой рот. Дискорд довольно погладил свою редкую бороду (если её можно было назвать таким внушительным словом) и ухмыльнулся: — Представь, если я сейчас пойду к охране и попрошу проверить паспорта всех девушек. Они вряд ли отвертятся. А я любезно дополню, что бармен с именем Спайк их прикрывал. Плечи Спайка опустились, но, не зная, чем возразить, он показал пальцем в нужную сторону. Тут же нахмурившись, он пригрозил: — Если хоть одна из них пострадает, то я… Дискорд небрежно его перебил: — Да больно мне они нужны, — он кинул мелочь на стол. — За «дракона». Он двинулся туда, куда показал Спайк. Тот остался смотреть ему в спину — удивлённый и настороженный.

***

       Флаттершай сидела, вжавшись в угол кресла, и неловко поддакивала подругам в обсуждении какой-то темы. Твайлайт, кажется, рассказывала, что встретила работающего здесь барменом Спайка. Флаттершай хотела сказать, что рада за него — он всегда мечтал поскорее начать жить самостоятельно; но музыка играла слишком громко для такого тихого человека, как она — разумеется, никто из подруг её не услышал, и Флаттершай опечаленно вздохнула. Она уже сотню раз пожалела о том, что решила сюда пойти. Такие места совсем не для неё… Лучше и правильнее было остаться дома: поухаживать за любимым кроликом, почитать любимые книги, поплакать над любимым фильмом… Она осторожно отпила какой-то коктейль из стакана и закашлялась: абсолютно невкусное пойло. Она ведь просила взять ей что-нибудь молочное, а не алкогольное… Подперев рукой щеку, Флаттершай вздохнула. Сегодня всё идёт не так. Утром она проснулась с неимоверной радостью — ей приснился хороший сон. И, готовя завтрак себе и своему ленивому брату, она вдруг подумала: а что, если бы она влюбилась в мистера Дискорда? Эта глупая мысль так поразила её, что она уронила и разбила любимую кружку! Подбирая осколки, она вдруг поняла — мысль хоть и глупая, но отрицать её вероятность просто невозможно — сон-то был таким хорошим, потому что во сне был мистер Дискорд! По пути в школу ей встречалось много бездомных кошек и собак — и Флаттершай никак не могла их не кормить. Как итог — чуть не опоздала. Да ещё и врезалась в мистера Дискорда возле ворот… Вот только он и не понял, что это она — что-то пробормотал и, поправив шляпу, побежал ко входу в школу. Это бы развеселило Флаттершай в другой день, но сегодня… не считая всех возникших глупых мыслей, она заметила, что он выглядел крайне странно и нездорово. На уроке биологии Флаттершай в этом только убедилась, наблюдая, как учитель путал не только термины, но и элементарные слова по типу «колба» и «кобра». А ещё — ни одной шутки за весь урок! Ни одной! Даже самой маленькой, самой глупенькой шуточки! Да он побил собственный рекорд. После урока она долго думала: подойти к нему или нет. Смущение брало верх, но, пока она с ним боролась, кабинет опустел, и вот-вот должен был наполниться другими учащимися. Флаттершай поняла, что не хочет терять свой шанс. Набравшись смелости, она подошла к учителю и затронула его за рукав. — Мистер Дискорд… Вот только… Флаттершай опустила глаза, вспоминая его слова, адресованные ей. «Это не твоё дело. И хватит мямлить. Бесит». Она действительно не понимала, чем заслужила такую грубость и считала, что имела полное право расплакаться после них. «С другой стороны, на что я рассчитывала… Мы ведь с ним не какие-то друзья. С чего я вообще решила, что ему нужна моя забота?» — Флаттершай почувствовала, что снова скоро расплачется. Она моргнула. Нельзя было разреветься прямо перед подругами — они пришли сюда развлекаться, а не выслушивать её нытье. Она не должна испортить им отдых. Флаттершай встала и постаралась вылезти, не задевая никого из подруг, но у неё не получилось. — Ты куда? — на неё взглянула Эпл Джек. — Ой, прости, я, кажется, задела твоё колено, — пробормотала Флаттершай. — Я… я хочу в уборную. О-одна, — решительно — как показалось ей — добавила она. Подруги резко замолчали. Рэйнбоу Дэш — лучшая подруга детства — в сомнении приподняла бровь: — Ты точно уверена, что доберёшься до туалета самостоятельно через эту толпу пьяных и довольно опасных людей? Флаттершай зажмурилась, но тихо и стойко ответила: — Да… — если они её сейчас не отпустят, то она расплачется прямо перед ними. Девушки за столом переглянулись. Рэйнбоу Дэш почесала затылок: — Что же… Если уверена, то иди, — она кивнула Эпл Джек, и та неохотно пропустила Флаттершай. Твайлайт добавила: — Если что — обязательно нам звони. Мы здесь и мы примчимся в любую минуту. Флаттершай выдавила улыбку: «Хорошо». Подруги её очень любили и беспокоились за неё, зная, как её легко обидеть. Но она не хотела их тревожить… Они заслуживают того, чтобы насладиться отдыхом. Без переживаний о трусливой и беспомощной Флаттершай. «После уборной поеду домой», — решила девушка: «Мне здесь не место…» Она старалась протиснуться сквозь людей, бросая неловкое «простите, извините» то одному человеку, то другому. Вряд ли, конечно, они её понимали… — Эй, милашка, не хочешь присоединиться к нам? — её затронули за плечо. Флаттершай в ужасе обернулась.

***

       Дискорд шёл напролом, не тратя времени на бессмысленные извинения: поворчав, пьяные люди тут же отворачивались, забыв о том, что их кто-то толкнул, а трезвые в большинстве своём следили за пьяными и потому тоже не обращали внимания, если Дискорд их толкал. А делал он это со злостью. «Надо же, — мысленно бурчал мужчина. — Приехал расслабиться и подцепить кого-нибудь на одну ночь, а в итоге иду и ищу эту… — не позволяя себе ругаться в сторону ни в чём не повинной Флаттершай, он добавлял: — эту девчонку». Он пытался выйти к столику, на который показал Спайк, но его неумолимо пихали обратно, почти не давая двинуться с места. Что-то тихо прорычав, он намеревался пнуть какого-то толстого мужика, загородившего ему путь, как в этом грохоте музыки и орущих людей услышал тонкое и едва слышное: «Пустите, пожалуйста». Дискорд вытянул шею в ту сторону, откуда ему послышался голос его ученицы и, увидев, как к ней, прижав её к стене, пристают два парня, уже не церемонясь, растолкал всех, стоящих на его дороге. — Руки убрали, подонки, — презрительно выплюнул Дискорд. Флаттершай смотрела на него как на явление Христа народу, плакала и старалась вжаться в стену ещё больше. Парни ехидно переглянулись. Один из них, шатаясь, двинулся на мужчину. — Да? А ты кто такой? — Тот, кто закопает тебя за этим клубом, если ещё раз притронешься к этой девушке, — он схватил паренька за ворот с таким напором, что у того отпала пуговица. Видно, выглядел он довольно угрожающе — парни, подняв руки и невнятно извинившись, отошли. — Флаттершай, — Дискорд притянул испуганную девушку к себе и крепко прижал, слушая громкий и беспокойный стук её сердца. А может, так громко стучало его собственное сердце? Он слегка отстранил Флаттершай от себя, чтобы взглянуть в её лицо. Она всё ещё дрожала, и Дискорд не нашёл лучшего способа её успокоить: наклонившись, он мягко поцеловал её в лоб. — Я здесь, я ни за что не дам тебя в обиду. Всё… хорошо. По щеке Флаттершай покатилась слезинка, и она неожиданно сама заключила Дискорда в объятия, зарывшись лицом в чёрную рубашку. Дискорд, вздохнув, погладил её по волосам. Его цветочек чуть не был сорван. Как хорошо, что он оказался рядом. Наверное, это и есть то, что называют судьбой. — Прошу, давайте уйдём отсюда… — пробубнила в его рубашку Флаттершай, подавив всхлип: — Я не выдержу здесь больше ни минуты. Дискорд только понимающе кивнул.        На улице девушка позвонила подругам и сказала, что ушла из-за того, что стало плохо. Дискорд слышал, как те сочувствующе спрашивали, нужна ли ей помощь, но Флаттершай решительно отвечала: «Всё уже в порядке», а в конце вдруг даже добавила: — Не беспокойтесь, я в надёжных руках, — она сбросила вызов прежде, чем до подруг дошли сказанные ею слова. — Значит, в надёжных руках? — усмехнувшись, поинтересовался Дискорд. — Ну… я рискну поверить в то, что это так, — Флаттершай улыбнулась. — Хотя сегодняшние Ваши слова меня… задели, — она отвела взгляд. Видимо, слово «задели» мало описывали весь спектр её чувств. Дискорд спохватился — он же хотел извиниться! Взяв девушку за руки, он остановился и развернул её к себе, заставляя посмотреть ему в лицо. — Мне искренне жаль, что я наговорил тебе сегодня всё это. Я практически не спал в прошедшую ночь, а у меня бывает такое, что я становлюсь резким и говорю необдуманные глупые вещи, если очень устал… Понимаю, звучит как оправдание, но я не вру. — То есть, Вы… — Меня не бесит то, что ты мямлишь, — он хлопнул себя по лбу, понимая, что и это может звучать грубо. — И я не считаю вовсе, что ты мямлишь. Нет, просто говоришь тихо. Но это не плохо. И… мне было приятно твоё беспокойство обо мне. Правда. Флаттершай заметно смутилась. — Вот как… Тогда я, наверное, рада… Дискорд отпустил её руки, не желая давить на неё. Надавит — и потеряет, только отыскав. В этом деле нужно быть осторожным… — Хочешь, прогуляемся? Сегодня хорошо видно луну и звёзды, — пожалуй, делать такие предложения своим ученицам не очень нормально, но, благо, Дискорд — да-да, — не считает себя нормальным. Флаттершай взглянула на небо и улыбнулась. — А давайте. Я знаю красивый парк неподалёку отсюда.        В парке был пруд, и Флаттершай присела на скамейку напротив него. — Днём здесь обычно плавают утки и лебеди. Я иногда прихожу их покормить. Кстати, а откуда Вы знаете, что я забочусь о зверьках?.. Дискорд, вздохнув, присел рядом. — Я много раз видел, как ты их кормишь после уроков. Я даже вспомнил, как год назад уже встречался с тобой — в больнице для животных. Я заходил к своему знакомому ветеринару, а ты в тот день приносила голубя с поломанным крылом. И сама заплатила за его лечение. Мой друг тогда сказал, что ты часто ходишь с такими просьбами. Я удивился, ведь думал, что сейчас не бывает таких людей, но совсем не думал, что устроюсь в школу, где ты станешь моей ученицей. Флаттершай молчала, видно, не зная, что сказать. Дискорд продолжил: — Я, на самом деле, не очень рад, что мы познакомились именно при таком раскладе: учитель, ученица… — он сцепил пальцы в замок и поджал губы. — Очень нелепо, и, хотя я поклонник разной нелепицы, эта нелепица превзошла абсолютно всё. Мне кажется, что ты мне… Флаттершай неожиданно вскочила и приложила палец ко рту, глядя на мужчину: — Тс-с. Дискорд замолчал в недоумении. Флаттершай поправила юбку и проговорила с мягкой улыбкой: — Если Вас так не устраивает этот расклад, то предлагаю сказать эти слова мне на выпускном: он ведь всего через три месяца. И тогда я уже не буду Вашей ученицей, а Вы — моим учителем. К тому же, за это время мы узнаем друг друга лучше. Верно? Дискорд почти восхищённо оглядел девушку. Он и не предполагал, что она может сказать ему такое. Он вообще боялся, что она просто назовёт его педофилом и убежит. «Да какой из меня педофил? — мысленно хмыкнул Дискорд. — Я совсем не хочу её сейчас в сексуальном плане. Я хочу её… просто рядом». — Тогда я скажу по-другому, Флаттершай. Девушка отступила назад. Она не смотрела испуганно — скорее, с любопытством. — Ты — моя анемона, моя нежная ветреница, — он протянул ей ладонь в приглашении. Флаттершай рассмеялась и доверчиво вложила свою ладонь в его. Дискорд тут же усадил девушку обратно на скамейку, ближе к себе. — Я, кстати, книгу написал… — Правда?! — Флаттершай с восторгом глянула в его глаза, теперь понимая, к чему были все эти речи про воображение и фантазию. — А ты… ты мне очень помогла, Флаттершай. Я могу дать тебе почитать это творение и заодно рассказать за кружкой чая, как именно ты мне помогла, — предложил Дискорд. Флаттершай задумалась только на миг, а затем просияла: — Я согласна! Дискорд счастливо погладил её по голове, а затем взглянул на небо, где переливались маленькие точки-звёздочки. Кажется, теперь ему есть, для кого прибираться дома.