Поездами к тебе

— Арс, Арс! Пожалуйста, Арс, стой!

Без тебя мне так холодно —

Cтучат зубы, сводят скулы,

Такая я вот сука.

Парень бежит за мужчиной, сбивая всех попавшихся на пути людей с ног. Остановись ради меня. Эти люди, как на зло, именно сегодня решились уехать из Воронежа в города лучше, намного лучше, и Антон бы сделал точно так же, если бы мог. Пожалуйста, скажи что я тебе важен. Он продолжает бежать, ударяя кого-то плечом, но как же ему поебать, потому что теряет единственного, кто слишком важен. Тело не слушается, Антону бы остановиться уже и принять, что всё закончилось, но он бежит. Антон бежит за Арсением, стараясь в последний раз сказать те самые важные слова, которые не успел. — Арсений! — слёзы брызнули из глаз. Голос Антона надрывается, и парень уже отчаянно зовёт его в последний раз. — Арс... — он обречённо вытягивает руку.

Я безбилетник в этом поезде с рейсом на твоё сердце

Кажется, что поезд, на котором Попов уезжает, бесконечно длинный. Однако Шастун нисколько не сбавляет темп, стараясь догнать, ухватить мужчину хотя бы за тонкую ткань его тёмно-синего плаща. Он жмурится, в довольно слабой надежде поймать Арсения. Невольно бросается в глаза табличка с расписанием поездов, и парень проклинает тот самый рейс: Воронеж — Санкт-Петербург И словно их разделяют не метры, а уже целая пропасть. Антону сложно делать шаги с каждой секундой: он из последних сил старается дойти, но его сердце падает в пятки, когда понимает, что упустил мужчину из виду. Всё. Приехали. Конечная. Антон не успел его остановить. Антон не успел хотя бы извиниться, просто сказать, что тот ему, сука, так дорог, что аж зубы сводит. Настолько важным человеком никто никогда для Антона не был.

Я люблю тебя, я говорю тебе лично, я люблю тебя, я люблю тебя.

Чувство одиночества сковывает тело, из-за чего Шастун стоит на месте, осознавая, что опоздал. Он не успел. — «Поезд: Воронеж — Санкт-Петербург отходит через несколько минут...» — дальше как в тумане: Антон пропускает добрую половину оповещения, желая уже хоть как-нибудь попасть на этот дурацкий поезд, лишь бы к Арсу. К такому родному Арсу, который обнимет, прижимая к себе, и скажет столько всяких приятных, милых слов в адрес Шастуна. Глаза в последний раз ищут знакомую фигуру. Может, не уехал? Может, сейчас Арсений прибежит к Антону, со словами, что это всё шутка, и что Арсений никогда Антона и не бросит?

Я хочу ту ласку и заботу, мне никто не угодит, кроме твоих привычек

Надежда угасает, когда поезд медленно отбывает от платформы. Сердце разбивается на тысячи мелких осколков, вонзающихся, кажется, во всё тело парня. Так ломит, что хочется осесть, упасть на колени. Шастун обнимает себя руками, не в силах больше держаться. Да и за что, кого? Больше нет того, кто удержал бы. Горячие слёзы обжигают щёки, медленно скатываясь по ним и заставляя всхлипывать. Люди косо смотрят на Антона. Как же ему плевать, вот честно. Рука сама тянется к телефону, ища в мессенджере контакт Арсения.

Тоша

Я ненавижу тебя.

Я всем своим грёбаным сердцем ненавижу тебя.

Может, он делает больнее себе ещё больше, высказывая всю правду родному Арсению таким способом, но терять нечего. Потерял уже.

Я побегу, я сотру ноги в кровь, я останусь без большого пальца, я буду реветь, весь мир услышит мои истерики, но дело рук утопающих

Нет больше Арсения в его жизни. Не будет больше тех самых голубых глаз, блять, с этой улыбочкой и этими взглядами-переглядками. Не будет больше поцелуев в подворотнях, туалетах и их квартирах. — Антош, я аккуратно... Антон впервые решает купить сигареты.

***

Тремор поглощает каждый сантиметр тела: руки непроизвольно трясутся, самого парня трусит, и слёзы непроизвольно скатываются по лицу. Парень просыпается в холодном поту. Кажется, что он сам испугался своего крика и зова Арсения, когда резко поднялся. — Всего лишь сон... Сон, да, — Антон рассматривает всё ещё трясущиеся руки, шумно выдыхая и проводя ими по кудрявым, спутанным за ночь, волосам. Кто-то говорит, что время лечит. Ну, очень спорно, давайте на чистоту. Антон месяц старается прийти в себя после этих отношений, но как-то не получается. Может, проблема в привязанности к мужчине? Парень даже изучал статьи на тему «созависимые отношения», только, почему-то, прям до боли терпеть его теперь не может за такой уход из жизни. И проблема ведь не в Арсении: дело скорее в их противоположных взглядах, которые сподвигли к этому уходу, так? Но Антон действительно жалеет и ненавидит. Он зол? Конечно зол, столько было сказано друг другу перед расставанием. Он расстроен, обижен? Ох, ещё как обижен, потому что его не поняли, его не простили. Да и вряд ли простят, но он хотел как лучше. Да, хотел, а получилось как всегда. И, казалось, что именно боль и та злость поможет забыть, ведь всё было проще, когда Антон сам решил уйти от дальнейших ссор. И всё равно больно. Причём очень-очень. Может быть всё стерпится-слюбится? Может, но когда? Месяц, два, год?

Эти пиздострания давно пора в помойку, а я участник труппы.

Вот именно, что это пиздострадания, которые уже порядком надоели всем друзьям. Постоянно одни и те же слова, одна и та же слабость. И не только друзьям — Антон сам порядком заебался говорить об этом, но... Сложно всё держать в себе. Возможно, что его друзья прочитают это и узнают ещё что-нибудь, но пока Антон не может вот так отпустить. Он пишет в этом дневнике об этих отношениях. — Не теряй меня никогда... И хочется просто сказать, что всё будет хорошо, что всё пройдет, что он справится, оправится и пойдёт дальше, да. Однако когда?