Тебе не будет больно

Канджи уходит из квартиры, видимо, очередная стычка, поцеловав на прощание Джун. Рыжая стоит в дверном проходе, провожая брюнета взглядом, пока тот не вышел из подъезда, после чего закрывает дверь и быстро шагает на кухню, где запрятана пачка дешёвых сигарет и зажигалка. Сигарета начинает тлеть, а в лёгкие врывается долгожданный дым с никотином. Зелёные глаза скрываются под тяжёлыми веками, чувства притупляются, долгожданное чувство спокойствия окутывает юное тело, пока дым треплется с лёгких. Дымок аккуратно выходит из ноздрей, его ничего не колышет, он поднимается к потолку, где его уже не видно. Тяга за тягой даруют умиротворение, животный страх и паника отступают на второй план, а сигарета догорает. Яркий огонек уже наступает на начало фильтра, но в итоге погасает об каменную поверхность кухонного гарнитура. Так же гаснет ещё пара сигарет. Рука тянется за очередной сигаретой, но Джун замечает, что дрожь в руках немного утихла. Впервые после того инцидента руки не сильно трясутся, от чего уголки губ поднимаются, создавая подобие вялой улыбки. Он узнает о том, что несколько сигарет пропало, но это будет потом. Она подумает об этом позже, Такэда слишком устала думать о том, как продлить своё спокойствие в присутствии Мочизуки, чтобы из глаз не лились слёз. Спокойно лечь на мягкую кровать не получается, боль отдаётся в груди. Краснота вокруг следов от зубов начала спадать, но ямки в коже от клыков и не думали проходить, от чего было множество проблем. Ночью девица почти не спала, ибо стоило только прикрыть глаза, как грудь и шея начинали болеть. Несмотря на сильную жару девушка ходила в черной водолазке, на которой оставались следы от крови, когда та резко поворачивала голову и ранки начинали кровоточить, пачкая одежду. Из глаз начинают литься горячие капли соленой воды, падая на открытую грудь, пощипывая ранки. «Да никому ты! Ты, выблядок страшный, никому не нужна! Так вали на все четыре стороны, приму тебя только я», — эхом отдаётся ужасный крик парня в голове девушки. Сказанные с пылу слова заставляют девушку каждый раз проглатывать ком в горле, чтобы издать хоть какой-то звук, но все попытки оказываются провальными и начинается истерика. Рад. Два. Три. Четыре. Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох. Судорога начинает сводить мышцы ног, доставляя отклики боли, которые не могли в полной мере достучаться до разума Джун. В комнате по-прежнему было тихо. Слишком тихо для крика сердца, которое явно пыталось избавиться от всех переживаний, избавиться от страданий. Но результата нет. Красные глазные яблоки прикрывают не менее алые веки, которые успели опухнуть от слёз. Тело подростка падает на кровать, не волнуясь о том, что на бежевом пододеяльнике останутся следы алой жидкости, мокрые пятна от слёз. Комната кажется ужасно пугающей только из-за изнасилования. Она так пыталась уберечь маленькое местечко спокойствия в этой квартире, но всё не так. На полу виднеется белое пятно, которое девушка не может вывести, как и на своей одежде. Маленькие ногти впиваются в руку, медленно проводя вниз, пока рука не начала хаотично двигаться по предплечью левой руки, переходя на бедра и икры. Кожу моментально начинает вымирать и краснеть, где-то не обнаруживалось эпидермиса. Пронзительный крик окутал комнату, бледные пальчики впились в одеяло, сжимая то до момента, пока не были видны костяшки. Беспомощные удары кулаками по кровати не помогали хоть как-то высплестнуть накопившийся ураган эмоций. Стрелки часов безжалостно бегут по циферблату и пора бы встать, умыться, посмотреть все уведомления на телефоне, который несколько раз звенел от сообщений, но сил нет даже для того, чтобы элементарно открыть глаза. Спокойствие сна захватывает юное тело, отправляя то в своё царство. Канджи с грохотом заваливается в квартиру, явно в нетрезвом виде, но его никто не видит, кроме темных стен прихожей. — Джун! — кричит парень, всё также оставаясь в прихожей. Ответа не последовало. — Джун, твою мать! — В коридоре раздался звонкий звук удара об стену. Парень даже не утруждает себя снять кроссовки, а прямо в обуви проходит по чистым коврам на кухню. Кухонный шкафчик открывает вид на мятную пачку сигарет, крышечка которой была слегка открыта. Грохот шагов отзывался тряской пола, пока парень шёл до комнаты, на пороге которой уже была видна рыжая копна волос. — Ты давно пришёл? — девушка оглядывает парня сонными глазами. Руки сжаты в замок на уровне бедер, а взгляд бегает по чистым коврам и пыльным следам от кроссовок парня. — Ты забыл снять обувь. Мы же вчера вместе прибирались, зачем ты это делаешь? — Ты опять курила? — Канджи опирается о дверной косяк, скрещивая руки на груди. Его тяжёлый взгляд нацелен на руки Джун, которые начали нервно перебирать край фиолетовой футболки. — Не правда, — шепчет девчушка, отводя взгляд в сторону. Губы сжаты в тоненькую линию, а в горле появляется ком. Бешеный ритм сердца слышен в ушах. — Лучше сядь, мы нормально поговорим и всё будет нормально, — как-то слишком спокойно проговаривает парень и идёт на кухню, а девушка с опаской садится на край своей кровати, продолжая нервно теребить футболку. Здесь точно что-то не так. «Сначала ты будешь улыбаться, а потом только плакать и размазывать свои слёзы по всему лицу». Мочизуки заходит в комнату, уткнувшись в пачку сигарет. Красная зажигалка выглядывает из-под упаковки, не вызывая никакого доверия. — Ответь мне, сколько сигарет было в этой пачке последний раз? — Джун нервно сглатывает, пытаясь вспомнить сколько сигарет она выкурила за сегодня, но сонное состояние мешает пролезть воспоминаниям на поверхность. — Тринадцать, если не ошибаюсь, — Рыжая поднимает глаза, дабы удостовериться в своей правоте, но лицо брюнета не выражает какой-то положительной эмоции. Она не угадала. — Семнадцать, ты же знаешь. — Лукавая улыбка появляется на лице парня, а глаза устремляют свой взор на бледное лицо девчушки. — Их было семнадцать, а сейчас… Четырнадцать, милая. Я же говорил тебе о последствиях твоего курения. — Мочизуки присаживается рядом, берет Джун за руку и холодно вглядывается в зелёные глаза. Маленькие ручки начинают трястись, глаза бегают в поиске помощи, но ничего нет. — Да… Парень довольно хмыкает, когда девушка ложится на колени парня. Ягодицы лежат на массивных коленях парня, который достаёт их пачки одну сигарету. Закуривает и отдаёт её девушке, а сам достаёт новую. Джун обречённо делает первую тягу, пока только что загоревшаяся сигарета прижимается в нежной коже ягодиц. Вторая, третья, четвертая… Джун перестала считать потушенные сигареты, пыталась не обращать внимания на происходящее, не издавать звука, вот только какая-то сигарета с большей силой прижимается к ожогу, от чего девица кривится и затягивается. — Сегодня будет какая-то вечеринка, сечешь о чем я? — Парень выдыхает кольца дыма на свежие ожоги, где они пропадают. — Мне тоже нужно туда идти? — Джун опирается на локти и тушит сигарету об предплечье. Под окурком сигареты кожа краснеет, но больше ничего не происходит. Потом там будут волдыри и сидеть будет невозможно, но это проблему Джун из будущего, — Мочизуки… — Слушаю. — Ты стал чёрствым… На моём теле появляются новые отметины и шрамы, которые ты мне оставляешь. Скажи, ты всё ещё любишь меня? — Голова становится слишком тяжёлой и лоб упирает в предплечья рук. Голос звучит как-то обеспокоенно, но он не дрожит. Её голос впервые не дрожит за последние пару дней в разговоре с Моччи. На лице появляется вялая улыбка, — Если вдруг разлюбил, то скажи. Ты был другим. — Да и ты была другой. Джун, я продолжаю любить тебя и твои изъяны. Ты мне много врешь, перестала меня слушаться и… — А почему я могла измениться? Ты меня изнасиловал в этой комнате потому что увидел меня с одноклассником. Бред, Мочизуки, ты слишком ревнив. Перестал появляться дома, у тебя появилось много «дел», которые требуют срочнейшего решения, — тараторит девчушка, пока в голосе не появляется усмешка. Она не презирает его, нет. Но она его винит во всех её изменениях. Она начала курить только потому что перестала вывозить ситуацию, а вскоре и подсела на сигареты. — Не выдумывай, этого не было, — голос звучит слишком твёрдо, чтобы попытаться возразить, но внутри что-то кричит: «Скажи ему, перестань держать всё в себе!» Ничего. Нет, она не сможет этого сделать, просто потому что молчала всё это время. — Джун, я тебя любил и люблю, но твои выходки не дают мне другого выхода. Ты сама виновата в том, что с тобой происходит, а я лишь пытаюсь тебе помочь измениться. Через час ты должна быть при полном параде, я буду ждать. — Парень скидывает бедра девушки с коленей и выходит из комнаты. — Но если я такой плохой, то брось меня. — напоследок кидает Мочизуки, скрываясь за стеной. — Да… Точно, меня же никто не примет. *** Громкая музыка окутывает трёхкомнатную квартиру полностью. Из больших колонок слышится динамичная музыка, в такт которой двигаются все люди в зале. Яркий свет лучиками бегает по четырем стенам и лицам людей, освещая их улыбки. Комната пропахла алкоголем, будто тут неделю так веселятся. Мочизуки сразу подходит к компании парней и девчонок в облегающих платьях, оставляя Такэда позади. Недолго думаю, девушка идёт на кухню, где обстановка кажется ещё более сумасшедшей. Пьяные подростки дерутся за стопку какой-то настойки, кто-то уже напился до такой степени, что в открытую ласкают друг друга, целуясь. Противное зрелище, но рыжая пришла сюда за бокалом шампанского, который всё же смогла забрать и выйти с ужасной кухни. Неторопливо девчушка проходит в зал, где встаёт около черных кожаных пуфиков,. Смотрит на всех людей, которые потеряли свою координацию и пытаются не упасть. А вот это выглядит уже веселее, пока взгляд не натыкается на высокую фигуру парня в черном, стоящего у другой стены. В какой-то момент взгляды сталкиваются, становится не по себе и зелёные глаза метаются по всему залу в поиске своего парня. Мускулистая фигура стоит посреди танц-пола с какой-то блондинкой. Джун только собирается сделать шаг в сторону «сладкой парочки», как та уходит в противоположном направлении, будто чувствуя намерения девушки. Рыжая ступает за блондинкой, которая уже под ручку идёт с брюнетом. Они заперлись в комнате. Джун ухом прижимается к дереву, надеясь услышать хоть что-то, пока неожиданно звонкий голос не раздается в коридоре. — Подслушивать плохо, — проговаривает высокий брюнет с осветленной прядью волос. Играющая ухмылка придает интерес данной личности. Никакого ответа. Она пропустила его фразу мимо ушей, уткнувшись взглядом в пол, продолжая слушать тишину. Парень уходит на кухню, где слышится его смех и шуточки, а за дверью всё так же тихо. Бокал в руке начинает перенимать дрожь в руках, пока маленькие пузырики поднимаются и лопаются на поверхности. Не выдержав, Такэда открывает дверь, которая с глухим звуком ударяется об стену. Мочизуки покрывает шею блондинки поцелуями, пока его рука сжимает ягодицу той. — Козёл… Канджи косо смотрит на девушку, пока та не скрывается из виду, после чего встаёт и закрывает дверь, уже на защёлку.