Аннён, мы из Сувона

      — О, о, нас отправляют куда-то? — оживилась Каня, когда браслет выдал изображение Джессики, и вскочила на ноги. — Когда? С кем? Или с Джинни?       — Вас обоих. Познакомлю кое с кем. Твой брат сейчас…       — Да-да, идёт домой, знаю. У него дополнительные по математике, я в курсе.       — О, ну славно.       Жили Каня с Хёнджином в многоэтажке на последнем этаже — двадцать пятом. Социальная опека помогла с квартирой. Это было небольшое жилище с крохотной кухней, санузлом и комнатой на двоих. Зато вещи быстро искались. А ещё было удобно заходить не через дверь — окошко никогда не закрывалось изнутри, если кто-то из них двоих был не дома. После школы можно было нырнуть в проулок, закрепить маску и надеть веб-шутеры на запястья. И всё — путь до дома резко сокращался. А потом просто запрыгиваешь внутрь. Каня надеялась, что Хёнджин не водит таким образом к ним кого-то домой, а то мало ли у него нарисовалась своя Мэри Джейн. А о Мэри Джейн Каня слышала уже раз двадцать, и всё это от разных Питеров Паркеров.       — Так, он сказал, что скоро будет, — хмыкнула Джессика, взглянув на дисплей.       Окно распахнулось, и в комнату кубарем завалился Хёнджин. Он ничком свалился на пол, отбросив рюкзак в сторону, и сорвал маску с лица.       — Уже, — бросила Каня, обернувшись к брату, и смерила его взглядом. — Кроссовки помой.       — Они чистые, — немного погодя отозвался Хёнджин, многозначительно глядя в потолок.       — Да-да, вижу, хубэ, — покивала Каня. — Опять по лужам прыгал?       Хёнджин фыркнул, причём весьма красноречиво.       — Так, хватит про кроссовки, — прервала их Джессика явно возмущённым тоном. — Можете сейчас явиться в штаб?       — Да! — воскликнула Каня, которой сидеть над биологией уже надоело. — В костюмах же, да, да? Жуть как хочу в костюме.       Джессика сощурилась, недоумённо уставившись на неё.       — А есть варианты?       Каня ухмыльнулась, Хёнджин приподнял голову и тоже придал лицу весьма неоднозначное выражение.       — Разгуливать по штабу без всего не разрешу, — хмуро отозвалась Джессика. — Только попробуете — сообщу Мигелю, что у нас двое лишились рассудка.       Каня пожала плечом, мол, как хочешь.       — Какие-то вы слишком развязные для корейцев, — с подозрением протянула Джессика, почесав пальцем подбородок. — Я слышала, у вас вообще всё строго.       — Это в вашей Корее всё строго, — отозвался Хёнджин.       — Всё, хватит голову морочить. Собирайтесь, и через пять минут жду вас.       Джессика отключилась, и Каня хлопнула в ладоши.       — Давай сегодня поменяемся?       — Нет, — отозвался Хёнджин и забрался на кровать. — Смысл, если и так уже?       — Ну давай. У меня костюм покрасивее, произведёшь впечатление.       — Вот ты и произведи.       — Но давай я твой надену. Он мне как приталенный.       — Нет. Всё, отстань.       Каня хмыкнула и потрепала братца по чернявой макушке. Тот свесил ладони с колен и покачал головой, пробормотав, что нуна у него иногда странная.       Кроме рисования был у него ещё один талант — Хёнджин умело обращался со швейной машинкой. И их шмотки для геройств по четвергам подшивал именно он.       Каня сильно удивилась, когда увидела одинаковые красно-синие костюмы на многочисленных Питерах Паркерах. Будто клонировали. Не все, конечно, далеко не все — большинство костюмов были уникальны и не красно-синие. Были и сине-красные. Но именно их вид привёл Каню в замешательство. Как оказалось, большинство людей-пауков носили вещи, весьма плотно прилегающие к телу. Оно и понятно — шансов зацепиться за что-то меньше, да и не тормозит по всем законам динамики. Каня как-то села, подумала и пришла к выводу, что вряд ли бы какая-то из её версий носит такой костюм. Их с Хёнджином были несколько проще, выглядели не так стилёво и смахивали на обычный шмот, словно ганпхэ вышли прогуляться. В общем-то, этим они и были — никаких сплошных костюмов, никаких масок на всю голову. Зато Каня сама отбирала вещи, которые хочет видеть на себе. Она надевала лёгкую кофту с широким воротом, в которой иногда появлялась в школе, а сверху накидывала что-то вроде толстовки, только короткой, без капюшона и с обрезанными рукавами. Хёнджин заботливо прострочил их, чтобы ткань не распускалась, а ещё по просьбе Кани вышил на левом плече пять маленьких звёздочек. Она потом прыгала от восторга и просто наглядеться не могла. Иногда братец был таким чудесным. Штаны она, к слову, взяла его — старые спортивные. А он её джоггеры, которые Каня после покупки сочла слишком короткими. Зато братцу было как раз. А обувалась она в кроссовки. Чёрные, мягкие, чтобы обходиться без заломов. Раньше они тоже принадлежали Хёнджину, но Каня решила махнуться с ним, и теперь брат шастал по городу в её обуви. Со шнурками обоим пришлось расстаться — они оказались жутко непрактичны. Вместо них Хёнджин пришил липучки, и это было одно из его гениальных решений, которыми Каня восторгалась. В общем и целом, они просто махнулись одеждой, и иногда Кане хотелось вернуть всё обратно. Хотя на       Веб-шутеры, правда, были не их — ни Каня, ни Хёнджин попросту не смогли бы изобрести и смастерить что-то такое. Увы, гениальность других людей-пауков они не разделяли. И первое время они вообще обходились без веб-шутеров, пока в дело не вступил Кван Бао — магнат из Сеула, прослывший Стальным воителем. Он, как выяснилось, тоже был не оригинален — Кане рассказали про сотни других миллиардеров, которых в иных мирах чаще всего звали Железный человек. Но как и все его товарищи по богатству, Кван Бао был с механикой на ты и мог пересобрать электрический чайник в бомбу и обратно. Правда, бомбы он уже давно не собирал. Аккурат с тех дней, когда шёл вооружённый конфликт с попыткой переиначить административное деление Кореи. Кане с Хёнджином в начале той войны едва было больше трёх лет, к концу уже исполнилось шесть. Деление так и осталось, но пограничные города были разрушены, а Кван Бао с тех пор решил, что не будет работать на военную промышленность. Про Каню и Хёнджина он каким-то образом разузнал всё быстрее, чем новостные каналы, и предложил им свои условия в обмен на некоторые действия с их стороны. Каня не совсем понимала, в каких они отношениях. То ли господин Кван взял над ними покровительство, то ли решил завербовать, прямо как спустя несколько лет Мигель. И заодно подарил веб-шутеры — занятные механизмы, которые Каня нашла жутко полезными. Теперь использовать паутину вместо двухстороннего скотча стало куда удобнее.       Стащив с верхней кровати кофту и толстовку, Каня вытолкнула Хёнджина из комнаты, чтобы тот метнулся на кухню принести воды, и стала переодеваться. Проверив карманы штанов, она устроилась на кровати и подтянула носки. Те были прикольные, в нежных розовых оттенках и с клубникой по бокам. Включив свет в крохотной прихожей, она присела на корточки и стала искать нужные кроссовки. Перелопатив гору других, Каня всё же отыскала чёрные у стенки, устроилась на полу и стала их натягивать.       — На, — сказал Хёнджин, протянув ей стакан с водой. — А тебе не сказали, с кем мы будем?       — Ой, а тебе тоже нет?       Он покачал головой. Каня глотнула воды, опустила стакан на тумбочку и двинула бровями.       — Блин, нам не доверяют, — дружно пробормотали они, хлопнув ладонями по стенке и полу.       Но как бы там не обстояли дела с доверием, Каня с Хёнджином были простыми рядовыми. Возможно, начальство в лице Джессики, Мигеля и Питера, который тоже Паркер, но не шестирукий, решило сказать всё на месте.       Хёнджин сунул руку в карман джоггеров и выудил маску с жёсткими пластинами, закрывающими нижнюю часть лица. Ото лба до глаз тянулась мягкая материя с линзами со встроенным регулятором. Тоже подарок Кван Бао. У Кани была такая же. Крепилась маска эластичными ремнями на затылке — проденешь два таких над ухом и под, а потом просто соединить сзади. Линзы, вшитые в матерчатую часть, издалека казались белыми с чёрной каёмкой, а вблизи было понятно, что это сетчатый материал с отражающими вставками, чтобы не было видно глаз.       Каня наспех застегнула ремешки, вытащила краешек уха из-под верхнего и выправила волосы. Выпрямившись, она поправила пояс штанов, плотно прилегавший к телу, заправила под него тёмную кофту. Хёнджин фыркнул и вытащил чёлку из-под верхнего края маски.       — Круто выглядим? — осведомилась Каня.       — Круче некуда.       — Тогда погнали.       Они вскинули руки с браслетами от Мигеля. Через минуту в квартире на самом верху многоэтажки Сувона никого не было.

***

      — Познакомитесь, — бросила Джесс, кивнув на парня. — Это Хобарт.       Каня с Хёнджином кивнули.       — Аннён хасеё! — в один голос сказали они и поклонились.       — Хоби Браун, — отозвался парень, переводя взгляд с Кани на Хёнджина. Выглядел он мощно. Натурально мощно — словно сказала. Ребята доставали ему только до подбородка. — Вы типа поздоровались, или я чего-то не догнал?       Каня покивала. Хоби хмыкнул и дёрнул головой.       — И мы должны сработаться?       — Да-да, вроде того, — кивнула Джессика и вздёрнула бровь. — А ты что, против?       — Если они не пособники капитализма, мне всё равно. Звать-то вас хоть как? — осведомился Хоби, скрестив руки.       Каня невольно расправила плечи и тоже скрестила руки, а потом сказала:       — Сон Каня. А хубэ Джинни. Ой, ну то есть Сон Хёнджин.       Хоби нахмурился, что-то обдумывая, потом спросил:       — Вы же не из Штатов или Соединённого Королевства уродов-капиталистов, да?       — Не, — хмыкнул Хёнджин. — Мы из Сувона. Корея. Южная.       — Славно.       — Но могли бы быть из Северной, — хмыкнула Каня. — У нас там… В общем, пытались всё объединить.       — Я так понимаю, не вышло, — бросил Хоби и, судя по тому, как натянулась маска, расплылся в ухмылке.       — Ой, тебе не нравится Ибук? — ахнула Каня. — Ну, Северная Корея?       — Я не верю в неё.       — Ого… Сильное заявление.       — Поздравляю.       Джессика смерила их взглядом и сказала:       — Что ж, за этом вас и оставлю. Чуть позже вышлю координаты и указания. Надеюсь, всё-таки сработаетесь.       Хлопнув Каню по плечу, она шепнула: «Удачи». И действительно ушла, оставив ребят и Хоби, который с подозрением оглядывал пустующий этаж.       — Значит, базарите вы не на английском, — вдруг заключил он, обхватив себя руками.       — Да-да, на родном корейском, — согласилась Каня. — А что?       — Голос у вас барахлит. Мигелевы штучки?       — Да! — воскликнула Каня, обрадованная такой догадливостью. — Переводчики нам сварганил. Круто, да?       Хоби усмехнулся.       — Зависит от того, что ты считаешь крутым. Крутым может быть и бомж в переулке. Сколько вам лет-то хоть?       — А анонимность? — возмущённо воскликнул Хёнджин.       Хоби молча подошёл к нему, обнял за плечи и заглянул в лицо, скрытое за маской. Потом спокойно сказал:       — Думаешь, здесь до неё есть кому-то дело?       Хёнджин, судя по сузившимся линзам, насупился и без особой охоты предложил:       — Давай тогда и маски снимем. Ну, раз уж на то пошло.       — Базару нет.       Протянув руку к затылку, Каня с интересом уставилась на Хоби, гадая, кто прячется за этой странной красной маской, увенчанной шипами. Ремни ослабли, и она стянула свою. Хёнджин с Хоби тоже. Каня ахнула и прижала руки ко рту.       — Холь! — восхищённо выдохнула она. — Можно я буду называть тебя Хоби-оппа?       — Нет! — тут же запротестовал Хёнджин. — Только не его.       Хоби лишь недоумённо нахмурился, смерив Каню взглядом, потом оглядел Хёнджина. Тот смотрел на Хоби с некоторым волнением, будто думал, что на него нападут. Или просто расстроился, что вокруг одни хёны.       — Прикольно, — бросил Хоби, переводя взгляд с него на Каню. — Реально корейцы.       — Ой, только не говори, что одинаковые, — вскинулась Каня.       — Да нет, вы разные. У тебя вон нос такой загогулиной, гладкий какой-то, а у него прямой.       Лицо у Хёнджина вытянулось, и он принялся ощупывать свой нос.       — Да красивый-красивый, — успокоила его Каня.       Браслеты у всех троих вспыхнули, и ребята мигом взглянули на них.       — Ну всё, гонят батрачить, — мрачно усмехнулся Хоби. — Пошли, камрады. Будем херачить приспешников капитализма.