Эпическая поэма о химии, любви и тупости

Химия снова – дурацкий предмет. У нас с ней, увы, не взаимно. Ещё как на зло, у препода сказ; Нассать бы ему на пробирки... Под партой портфель и куча бумажек. А что ж я хотел на последнем ряду? Сажусь я сюда, чтобы клячу не видеть, Думаю ртути не раз он нюхнул... Кряхтит маразматик, поднялся, молчит, А потом, словно гром среди неба: "Разобью вас на пары, пишем проект И что б сдали мне всё до обеда!" Первый раз умер я в тот момент, У меня аж лицо побелело. Как в тумане добило под рёбра, Долгожданное имя соседа. Я всё понимаю, судьба у лохов, Не очень прикольное дело. Но мне предстоит долбонуться лицом, Прямо в грязь, перед старшим из Уэев. Потянулся я к Рэю, он будет свидетель: "Клянусь всему миру сейчас: Этот старый пиздун не увидит рассвета, За такое должны отвечать!" Не то что я полный, без палочки, ноль. Я уверен, ведь точно есть хуже. Но что б кислоту перепутать с мочой, Пустотой нужно думать – не мозгом. Все переселись и мы, кстати, тоже. Когда же я понял, что это конец? Когда зачитал мне он темы проектов, И я от названий самих обомлел. (аху*л) Он начал со мной говорить, что и как, Попытался добиться хоть сло‌ва. А я как придурок сидел и кивал, Ничего абсолютно не поняв. Когда осознал, что всё лишь на нём, Я шепнул: "Отлучусь ненадолго". Ощущая себя беспробудно тупым, В туалет закурить я поплёлся. Забежал, закрылся и пачку достал, От нервов всё тело сводило. Прикурил еле еле и сипло дыша, Возвращаясь в реальность-могилу. Тремор в руках лишь последствие бури. Мне для полного счастья сейчас, Не хватало лишь только умыться позором, Перед ним, перед Ним, твою мать! Меня точно посадят потом за убийство, Но нужно вернуться назад. Робею, краснею, пыхчу и туплю, Сочувствую Джерарду Уэю! Окурок летит непонятно куда, Пусть сгорит эта школа когда то. Возвращаюсь, не вижу тетрадь. Кому нужно сборище хлама? Слышу голос под боком его, Он заметил как я суетился. "Извини, записать было нужно" – Лист тетради в руке объявился. Бегло взглянул, чуть не умер на месте. Последняя запись – второе число, А сейчас, на минутку, уже двадцать третье И месяцев три, в меньшей мере, прошло. Он стал объяснять, пододвинулся ближе, Я давно уже понял насколько попал. И безуспешно пытаясь запомнить, Старался не пялиться словно маньяк. Зачем мне таблицы и формулы тоже, Совсем о другом ведь хочу говорить. О сборниках комиксов, ужасах, порно... "А может быть просто возьмём и сбежим?" На моё удивление, Джерард согласился. Всё таки точно на свете есть Бог. Мой план был тупым, но потом я услышал: "Если прокатит – целую в засос" В ту же секунду схватил свой рюкзак, Потрёпанный, грязный, помятый. И делая вид, будто мне всё равно, Потащил его к выходу с класса. Схватился за руку и крепко держа, Поволок обходными путями. На ходу сочиняя легенду, о том, Как мне плохо, как я умираю. Не нужно мне было вчера напиваться, Сейчас я беспомощно слаб. Тащу свою тушу и Уэя за руку, Молюсь, что б прям здесь не упасть. Спускаемся ниже, к чёрному входу, И тут, будто мымра с болот. Уборщица кличет нас, старая грымза, Допрашивать стала: "Куда? Почему?" Хотелось послать и сбежать поскорей, Но это бы было рисково, опасно. По этому я, два-три дня драм кружка, Божусь и клянусь, что мне плохо ужасно. Она в наступление тихо пошла: "Начальство то знает про это, ведь так?" Я захотел уже выкрикнуть: "да!" Как тут за углом объявился глав. зам. Конечно же, он ни о чем и не слышал, Дерьмо из меня дипломат. Тем не менее, чуду велелось случиться, И он отпустил по домам. Как только за угол скрылись уёбки, Мы сразу на выход рванули бегом. Джерард повернулся и тихо прикрикнул: "Поверь мне, чувак, ты реально крутой!" За школу свернули, я дальше пошёл, Но меня потянули обратно. Сначала не понял зачем и за что? Повернулся, ответа не дали. Только Джерард, из могилы восставший, Улыбнулся мне краешком губ: "Ты куда ломонулся? я долг возвращаю" И сразу забыл я, про "сильный невроз".