О мелочах и ферме

— Хватит на меня пялить. — Это ты на меня пялишь, быдло. — Ты входишь в мой дом и разговариваешь со мной без уважения! Фермерша хлопочет не кухне, перебрасывая из руки в руку кружки для чая и пакетики. Она умело кладёт в одну кружку побольше сахара, а в другую — совсем горстку успокоительного. Пусть её муж не волнуется, на него и без того свалилось много. Что по поводу этого мужа… Себастиану можно смело вручить медаль за храбрость и отвагу. Он терпел её брата уже десять минут двенадцать секунд. Друзья Соумы из города не могли протянуть и пяти, прежде чем начинали с криками убегать и кричать на её брата-остолопа. Ну, такова судьба. Фермерша ставит две дымящиеся чашки на пол и даёт обоим подзатыльники. Нечего ругаться за столом — весь аппетит распугают, а в холодильнике до сих пор несколько порций жаренной картошки застаивается, кому же её скормить, как не им (уже несколько жителей Пеликана отказалось от такого предложения, когда несколько человек абсолютно странным и мистическим образом отравилось от булочек Соумы). — Со-Со! — Лайнел обиженно восклицает и смотрит с надеждой на сестру, но та остаётся непоколебимой. — Убери отсюда некий полуфабрикат! Я не могу построить адекватный разговор с человеком, у которого вместо мозгов куриный фарш. Фермерша приподнимает одну бровь и её брат повторяет за ней. Сходство черт лиц и других признаков создаёт ощущение, что Соума глядит в зеркало и любуется своим отражением. Похожи на двух близняшек из «Сияния»: картина жуткая и странная, особенно после того, как Себастиан прокашлялся и на него обернулось две пары бирюзовых глаз. Не хватало странного поворота головы в бок, чтобы ситуация действительно напоминала ужастик. — Ты приехал, чтобы навестить меня или капать на мозги моему мужу? — Спрашивает Соума и сама садится за стол, скрещивая руки в замок. Её брат через силу улыбается. — Я не могу навестить свою любимую двойняшку? Мы с тобой связаны одной пуповиной, а ты так жестоко ко мне относишься. Себастиан вздыхает и принимается пить чай. Лучше не тратить свои нервы на этого человека. По крайне мере сейчас, когда есть свидетели. — Я думаю, этой пуповине очень стыдно за это. — Совершенно спокойно произносит Соума и повторяет улыбку. И им двоим как будто бы всё равно: за прошедшие несколько минут Себастиан услышал столько подколов в сторону этих двоих, что и сосчитать будет сложно. Отношения Соумы и Лайнела — какая-то странная смесь из взаимного унижения и странной любви, которую понимают только они. Он попытался провести хоть какую-то странную параллель между его отношением к Мару и наоборот, но… Ничего. Буквально. Их отношения действительно нельзя привести в пример, как «образцовых», но они не вели себя так друг с другом. Они могли спокойно поговорить или заняться каким-то делом вместе, если того требовалось, но никто из них никогда не переходил на такое странное унижение. Когда Себастиан смотрит в глаза Соумы, то видит в них странный блеск, когда те обращены на её брата. Он бы хотел сказать, что она действительно любит его и понимает, что всё, что они говорят таким тоном — всего лишь шутки. — Ладно, давай поговорим серьёзно. — Лайнел отпивает из чашки и ставит её на стол с гулким стуком. — Помнишь тётушку Джани? Сестру бабушки дяди мамы? — Что? — Себастиан поворачивается к своей жене, но Соума только пожимает плечами на его шок. — Если это та, у которая не бреет усы, то помню. Лайнел лезет в карман пиджака и роется недолгое время. Спустя пару секунд он вытаскивает маленький конверт с красной печатью, подписанный будто какой-то королевской особой из двенадцатого века. Господи, теория Себастиана о Британской королева действительно реальна? Конверт оказывается перед Соумой и Себастианом, но фермерша не торопится его открывать. Она со спокойным видом взяла кружку Себастиана и отпила из неё чай. – Недавно она подавилась грецким орехом и скончалась, — Продолжает Лайнел и еле сдерживает улыбку. Что происходит в семье этих людей? — Ох, прости, я должна была сказать не «бреет», а «брила»? — Ты ужасна. Она отписала, между прочим, тебе квартиру в городе. Рядом с моим офисом. — И как бы невзначай кидает на свою сестру такой испытывающий взгляд, от которого Соума хмурится. — Даже амёба поймёт твои намеки. — Себастиан отбирает кружку у Соумы и сам делает глоток. Фермерша пихает его в бок за такое и берёт письмо в руки. Она абыстро его разворачивает и пробегает глазами по мелком машинному тексту. Её лицо хмурится с каждым прочитанным словом, а лицо её брата наоборот — всё больше расцветает. Себастиану это не нравится. — И что ты хочешь? — Соума кладёт письмо на стол. — В детстве у нас были общие игрушки, мы ходили с тобой в одну школу и учились в одном классе, да, господи, мы ночевали в одном спальном мешке, когда ходили на кемпинг. Лайнел, я понимаю твои скрытые мотивы не хуже, чем кто-то другой. Лайнел резко хмурит брови и цокает языком. Он недовольно начинает: — Соума, сейчас я не буду намекать, но скажу прямо: возвращайся домой. Ты наигралась в весёлую ферму с коровками и овечками. Я скучаю, папа скучает. Мы все скучаем. Соума, казалось, о чём-то задумалась, немного опустив голову. Если говорить честно, то Себастиан особо чувствителен к её эмоциям: между ними, казалось бы, образовалась некая связь, спустя столько времени совместной жизни. Он действительно чувствует, когда его жена разочарована или находится в замешательстве. Себастиан берёт руку Соумы в свою и сжимает её крепко-крепко. Она поднимает на него свой взгляд и улыбается так светло, что у него сердце начинает болеть и зубы сводит от любви. — Говори, как думаешь, я приму любой твой выбор. — Произнес тепло Себастиан и чувствует, что хватка на его ладони усиливается. Соума свободной рукой зачёсывает волосы назад и глубоко вздыхает, обращая внимание на своего недовольного этой картиной брата. Он скрестил руки на груди и пилил их обоих взглядом. — Ты мой брат, Лайнел, и я люблю тебя, правда. Ты моя семья, но здесь у меня тоже есть семья и я счастлива. Я исполнила свою мечту, так почему бы тебе не принять её ради меня? — Говорит Соума с такой надеждой, что сердце кровью обливается. — Я всегда поддерживала твои начинания, утешала, когда что-то не получилось или разделяла радость. Может быть, я тоже заслужила капельку счастья? Лайнел сидит с широко раскрытыми глазами. Он резко встаёт со стула и Себастиан думает, что он сейчас выбежит, как обидчивая девочка и забудет всю ситуацию как страшный сон. Но происходит совсем другое. Он быстро подходит к стулу Соумы и заключает её в такие крепкие и неожиданные объятия, что она отпускает ладонь Себастиана и в замешательстве держит свои руки над его спиной. Спустя пару секунд она крепко обнимает брата и начинает поглаживать его дрожащую спину. Соума тепло улыбается и сама роняет пару слёз на его кремовый пиджак. Себастиан улыбается этой картине. Может быть, он не такой мудак, каким хочет казаться? Лайнел тихо плачет и зарывается лицом в шею Соумы. Он продолжает крепко сжимать её спину и просто тихо плакать. Фермерша продолжает тихо поглаживать его по спине, что-то шепча ему на ухо. — Я тоже люблю тебя, Со-Со. Я так долго искал это место. Папа говорил дать тебе свободы, но я слишком переживал за тебя. Как ты здесь? Не сломала ли ты что-нибудь? — Он слегка отстраняется и смотрит своими опухшими глазами на сестру. Она улыбается ему в ответ и поглаживает плечо брата. — Я действительно думал нанять людей и выкрасть тебя, но потом передумал. Соума, я не могу с тобой так поступить, мы вместе с тобой были не разлей вода с самого детства. Помнишь наши браслетики дружбы? — Нам было восемь, господи… Ты до сих пор их хранишь? — Да, но, Со-Со, послушай. Я страшно переживал за тебя… Ты моя сестра и я люблю тебя, но как брат, я не хочу, чтобы ты жила здесь. Ты росла в совершенно другой обстановке, у тебя могло быть столько возможностей. Но… — На секунду он замолкает и как будто бы собирается с мыслями. — Если жизнь здесь делает тебя счастливой… Я приму это… Только не отстраняйся от меня и папы, хорошо? И я надеюсь, что смогу поладить с твоим… Косматым…. На этих словах он на секунду косится в сторону Себастиана. Соума театрально вздыхает, но продолжает потирать плечи брата. — Я рада, что ты понял, Ла-Ла. — И смеётся, когда произносит кличку своего брата, а тот косится на неё со странным выражением лица. Но таким тёплым, что и не подумаешь, что он может на неё злиться. — Мы можем наверстать упущенное. Правда, Себ? А Себастиан закончил есть печенье из небольшой вазочки и взглянул на обоих с набитым ртом. Он быстро прожевал их и сглотнул, когда снова нахмуренный и злобный взгляд Лайнела задержался на нём. — Да, конечно. Гостевая комната давно пустует. — Останешься у нас на пару дней? — С удовольствием.