Какая я тебе «Зайка»? Меня зовут Антонина Борисовна, челядь!

***

Первая мысль, что посетила мою светлую голову — «Почему моё тело маленькое?». Уже затем, я начала понимать, что к чему, валяясь под толстым одеялом среди тишины деревянного чужого дома и прислушиваясь к скрипу досок, которые выли под натиском ветра, пыталась думать логично. Этот дом был не моим, а девочки, место в теле которой заняло моё сознание. Но каким образом? Я не умирала, меня не убивали, меня не сбивала машина, и всевозможные виды смерти не были мной осуществлены. Я даже не помню, что делала мгновение назад до того, как открыла глаза. Не могла же я случайно выйти в окно, перепутав в темноте с дверью туалета? Точно не могла. Хотя… Нет. Мысли путались. Смешивались мои бывшие воспоминания-Ангелины и уже мои воспоминания-Антонины. Вот я получаю диплом об окончании ПедИнститута, а вот я иду в первый класс и меня за руку держит моя-не-моя мама Карина. Сейчас я целую своего будущего жениха Дениса, а уже потом сижу на большом диване и играю в Денди. Такие старые приставки я наверное только в магазине антиквариата увидеть могла бы в своем времени, или на аукционе. Столько лет всё-таки утекло… А что вообще сейчас за дата и который час? Хотелось свежего воздуха, но окно тут было сейчас закрыто, поэтому я решительно подняла своё-не-моё тело с постели и сделав пару шагов к зашторенному окну, отодвинула нежно-голубые шторы по жардине влево, открывая себе чудесный обзор на лесную поляну среди высоких елей, полную Луну и сияющий под её светом снег. На поляне вдалеке что-то происходило под почти узнаваемую мелодию флейты, но так как я это вижу в размытых точках, мне хотелось узреть чётче и рука по привычке потянулась к шее, где у меня обычно висели мои очки на цепочке. Их там не оказалось, и потом мои воспоминания-Антонины подсказали, что они остались на тумбочке у кровати, куда их заботливо клала сама девочка, вместе с двумя резинками для своих косичек. Вернувшись на мгновение к постели, я мысленно сделала пометку привязать к этим новым очкам хоть какой-то шнурок, чтобы в спешке не забыть или не разбить по неосторожности. Надев линзы в круглой оправе, я на мгновение ощутила себя Гарри Поттером, у которого были такие же на первом курсе. Пытаясь вглядеться в перетекающие из одного в другой силуэты, моё глупое детское воображение-Антонины начало выдавать мне животных. Что за бред? Даже пятилетний ребенок знает, что медведи зимой спят, как и лисы, а про какую-то сову размером с человека я вообще не собираюсь думать. Вдруг, эти причудливые тени замерли, словно заметив меня. Хмыкнув, ничуть не испугавшись, я продолжила смотреть в ответ. Одна из них быстрыми темпами направилась к моему окну, а затем и вовсе исчезло под навес дома. Вот же чудо эволюции! Прямоходящие собаки, чтоб им Дарвину на эксперименты попасться… Где-то глубоко внизу дома, во входную дверь кто-то начал шкрябаться в старое дерево, словно кошка, которая просилась в дом. Надо же, какая культурная бабайка! Другая бы уже в комнате оказалась и зубы начала бы скалить, говоря, что сожрёт. Ладно, моё детское сознание Антонины было напугано, это я чувствовала по вспотевшим ладошкам, но моё взрослое «Я» сбалансировала этот страх своим скепсисом. И это было странно. Всё-таки какой-то алабай или даже волкодав пытается залезть в наш дом, где спит беззащитная маленькая сестра Оля и родители, а я тут ни писку, ни слезы не выпустила. Хотя, зачем мне, взрослой женщине вообще нужно чего-то непонятного бояться? Всяких страшилок, глаз в темноте и разных странных звуков я перестала бояться в семь лет, когда услышала от мамы, что если я ещё раз разбужу младших сестру и брата своим плачем о монстре под кроватью, то я буду спать на улице. Суровая русская многодетная мать, мда… Но зато именно эта установка помогла мне перебороть этот детский период, хоть я, как педагог, сейчас не уважаю данный метод воспитания запугиванием ребенка наказанием. Тут неожиданно даже для меня скрипнула дверь в комнату. Точнее, её ручка начала дёргаться, как припадочная при эпилепсии. Понимая, что собака дергать за неё не может, я направилась открыть дверь. Скорее всего, просто заклинило, всё-таки дом не с евро ремонтом. И когда из темноты на меня вылезла морда псины, желая кинуться, я на секунду замешкавшись, ведь детское сознание решило испугаться, потёрла не привыкшие к темноте коридора глаза, и вместо страшного волка с острыми зубами передо мной стояла моя-не-моя младшая сестра, теребя рукава пижамы с зайчиками. — Оленька, ты чего не спишь? — придав голосу сонный тон, но ласково обращаясь к малышке, я погладила ту по светленькой голове. — Тоня, она… Опять прилетела и пялится на меня! Прогони её, пожалуйста! — голос сестрёнки был наполнен страхом и всхлипами. Сперва я хотела глупо спросить о ком девочка говорит, но потом воспоминания-Антонины начали показывать мне моменты, как младшая сестра начала с первого дня жизни в этом старом доме видеть за своим окном сову, которая стучалась ей в окно, светя своими глазами-фонарями, как описывала их Оля. Ну нет, чтобы какая-то подушка с перьями мою сестру трогать удумала? У неё режим сна пропадёт и недосып будет! Я так просто это не оставлю, или не быть мне педагогом. — Пошли, родная, сейчас я ей устрою… — схватив ладошку младшей в свою, я двинулась в сторону противоположной открытой двери, ведущей в комнату Оли. Та всё ещё тихо плакала, сжимая мою руку так, словно она была единственной защитой от всего её детского кошмара. Плотно зашторенные окна не пускали даже нити света от Луны внутрь комнаты. За стеклом оконной рамы кто-то бился об него. Словно дятел стучал в дерево. Не останавливаясь ни на шаг, я вплотную подошла к окну и открыла наотмашь штору, заставив ту почти взлететь над полом. Моё лицо и сюрреалистическую сову размером с меня в деревянной маске её же морды теперь разделяло только два слоя оконного стекла. Тихо вскрикнув, моя малышка запрыгнула в постель, накрывшись одеялом с головой, а я продолжила пялиться на эту дуру, пережравшую «Агушу». Вроде вот и испугаться должна, как ребёнок, но в тоже время, какая, блин, сова, размером с человека и в маске, может существовать в природе? Только если это не какой-то умник решил так пошутить, но я ему тогда сейчас уши откручу, чтобы знал, как по ночам маленьких детей пугать, супостат! Сложив руки на малозаметной груди, я нахмурилась, вглядываясь в прорези маски. Там не было ничего… Ни глаз, ни огней зловещего демона. Абсолютная пустота. Словно марионетка замерла в ожидании приказа. — Ух-ху! — внезапно произнесла она и даже как-то забавно дёрнула головой, снова стукнув по стеклу. Послушала её, нифига не поняла. Вроде птица, а звук человеческий. Имитация? Хотя хрен её разберёшь, бред какой-то. — «Уху»ела, гражданочка? Вали в лес, птицекомбинат. Тут жильё занято. — и замахнувшись, я с силой шлёпнула по стеклу, отчего жирная птаха дёрнулась назад, заваливаясь спиной, а после неуклюже начав взмахивать крыльями, которые точно не могли унести эту многотонную тушу, улетела туда, куда я ей и сказала. Вот же… Значит, и вправду птица. Но маска то откуда? Выглянувшая Оля радостно воскликнула и подбежав ко мне, начала крепко обнимать поперёк живота, до которого доставала на носочках. — Тонечка, спасибо, спасибо! Ты самая лучшая сестра! — растеряно погладив счастливую сестричку по волосам, я уложила её сразу, начавшую зевать, в постель, дав в объятия плюшевого кролика, а сама потирая переносицу от всего бреда что сейчас увидела, пошла обратно в спальню. Лунный свет освещал мою комнату словно при дне, поэтому я прекрасно видела всю обстановку в ней. Кровать, тумбочка, маленький шкаф, письменный стол с учебниками, полка с фигурками из мультсериала «Трансформеры», надо же, девочка увлекается роботами, а не принцессами, и вся стена под ней обклееная рисунками моего-Тони авторства. Тьфу ты, надо привыкнуть, что я сейчас и есть эта самая Антонина. А что мне вообще известно обо мне в виде Тони? Надо бы записать, наверное… Порыскав на столе, я нашла чистую тетрадку и схватила ручку, утаскивая свои находки в постель. Сев на матрас, укутав ноги в одеяло и положив тетрадь на колени, я решила подписать её как «Биография». Просто и со стилем. Первым я написала своё полное ФИО. Ручка складывала буквы в красивые слова, написанные каллиграфическим почерком. Ого, у меня то прошлой он был таким, ничем не особенным, а тут… Прямо как с фотографий советских времён, где у каждого школьника был красивый почерк. Итак, значит, Петрова Антонина Борисовна. Хехех, как солидно звучит, прям то что надо для суровой учительницы! Не то что моё прошлое Ангелина Сергеевна, так много «а» и «е», что аж сама устаю произносить… Следующим пунктом стал возраст и ФИО отца с матерью, и сестры. Мне двенадцать лет, значит я буду учиться в шестом классе. По памяти Тони, занятия начнутся через… Ой, уже сегодня. Мда, что-то я совсем забыла, что сейчас ночь, а после неё идёт утро, хах. Только сейчас задумалась… У меня длинные волосы, прямо до живота, что очень мне не нравится. С ними летом жарко, зимой замерзают как сосульки, в лицо вечно лезут, на помаду клеются, и везде, абсолютно везде остаются после расчёсывания. Нет, точно состригу. Но на эту мысль тут же острой иголкой уколола другая, уже Тонина мысль: «Мама будет сильно ругаться». Надо же, девочку даже за желание изменить причёску ругают? Наверняка, у женщины плохие отношения с мужем, из-за чего та самоутверждается за счёт «умницы-красавицы-скромницы» дочери, но вот младшей симпатизирует больше. На Тоню можно и прикрикнуть, и подзатыльник дать за нарушение, параллельно целуя младшенькую в щёчки за то, что та даже просто подышала, а Тоня и глотает молча обиду, никак не высказывая против.

«Мама просто не в настроении»,

«Я сама виновата»,

«Обещание не сдержала, вот и получила»,

«Снова четыре за контрольную»…

Целая куча мыслей девочки окружили меня, заставляя прочувствовать всю её жизнь. Издёвки от мальчиков и девочек, ругань отца и матери, вечно получающая больше неё внимания сестра, любовь к сестрёнке через некоторое время, так как Тоня поняла, что только ей не наплевать на младшую и её детство, пока родители не видя дальше своих ссор заняты криками, тычки в спину, тягания за длинные косички, исписанная парта в конце класса, подножки, хихикающие одноклассницы над её внешностью. Ах, да… И это самое главное. Она была альбиносом с бесцветными волосами и каре-красными глазами. И что интересно, Оля была почти такой же, только у той был лейкизм. Глазки то зелёные. Сами родители не имели даже намека на что-то из этого в своей внешности. Поэтому Тоню часто в прошлой школе обзывали лабораторной крысой из-за схожести с белыми мышами, иногда проскальзывали слова на подобии «Приёмыш» из-за отличия от остальных Петровых, «Зверьё» из-за красноватых глаз. И многое другое. Да уж, дети девяностых подходят к кличкам и прозвищам более творчески, не то, что в моё время. Там-то сказал мат — уже оскорбление. Тихо вздохнув, я наконец добралась до окна, из-за чего и вставала с постели, и приоткрыв её, отколупав газеты, которые были изоляцией на раме, впустила в свою новую комнату морозный ветер, сразу чувствуя, как перестают давить виски, дыхание становится спокойнее, а голова больше не кружится от кислородного голодания. Постояв так ещё с минуту, я закрыла окно и легла в кровать, почти сразу отключаясь, но перед этим сняв свои очки. Но поспать мне не дал начавший звенеть будильник. Приплыли, называется…

***

Причёсывать такие длинные волосы — пытка! Дайте ножницы, хоть кто-нибудь. Тихо рыча от раздражения, я старалась распутать колтуны в локонах, но плюнув на это дело, прямо так пошла вниз, только натянув на переносицу очки. Я как была в пижаме, так и осталась. Почему? Потому что, кто, чёрт побери, одевает зимой колготки и юбку?! Я не хочу простудить себе гениталии, а потом быть бесплодной из-за этих норм в постсоветском времени. Чокнутые… Слава богам, в моё время дети носят то, что им удобнее. Оказавшись на пороге кухни в пижаме со спутанными волосами, я привлекла внимание недовольной прямо с утра матери. Та, завидев мою тушку, покраснела от злости и начала на меня кричать: — Антонина, ну что за девчонка?! Почему ты такая лахудра и до сих пор в пижаме? Бегом оделась и заплела волосы, иначе никакого тебе завтрака! Как маленькая! Оля и то спустилась с хвостиками, а ей пять лет! — названная в конце сестричка грустно смотрела на меня, словно чувствуя вину за то, что причесалась. Но улыбнувшись той, я успокоила её переживания. Сложив руки на груди, я безразлично поглядела на мегеру, стоявшую вместо женщины на кухне. Молчать было не в моём стиле профессии, поэтому зная, как разговаривать со скандальными родителями, я спокойно ей начала отвечать: — Волосы я не заплела, потому что хочу их состричь, а не оделась, потому что хочу надеть брюки. Ты чувствовала какой мороз на улице, мам? — Действительно, там такой дубак, что у меня даже борода инеем покрылась! Всем доброе утро, девочки. — в кухню так же заглянул отец семейства, Борис, потрепав меня по голове: — Никто не видел мои ключи от машины? Вроде оставлял на столе… — Они в коридоре, пап. — тут же ответила я, не давая уже бурлящей от ярости матери ни слова вставить на реплику её мужа, чтобы уничтожить начало конфликта между взрослыми. Тот поблагодарил меня ещё одним поглаживанием и довольно ушёл с места военных действий. — Состричь, говоришь? Может ты себе сразу и пирсинг сделаешь, и татуировки? Ты же девочка, Антонина! — проскандировав этот уже как несколько веков заезженный стереотип, Карина словно пыталась меня образумить. Но я лишь фыркнула на это и закатила глаза. Я у себя ходила с прической пикси и татуировкой на груди, и ничего, живая была, в педагоги приняли спокойно. — Мам, если ты не хочешь мне помочь с волосами, то я сама их укорочу. А насчёт штанов я серьезно, на улице холодно. Или дай мне одеться теплее, или потом не жди от меня внуков, так как я их попросту не смогу родить из-за твоего упрямства! — под конец я почти крикнула, уже не сдерживая раздражение от разговора с этой личностью. Получив долгий свирепый взгляд зелёных глаз четы семейства, а после вытащенные из коробок от переезда мои-Тони единственные брюки, которые те надела лишь раз, а после их спрятала сама Карина, предлагая только юбки и сарафаны, я, мило улыбаясь, поблагодарила мать, отправляясь наверх, не слушая криков о том, что я неблагодарная девчонка, которая ничего не ест. Оказавшись в комнате, я быстро надела колготки, на них брюки, затем белую рубашку и повязала галстук на шее. Вытащив из стеклянной банки ножницы, я решила отстругать волосы под пикси, как у себя прошлой. После оглядев себя в зеркале, я наконец была довольна. Собрав ловко свои локоны, я выкинула их в мусорное ведро под письменным столом. Как же легко, боже! Схватив собранный ещё давно портфель, я побежала вниз, желая выйти на улицу как можно быстрее. Натянув шапку с помпоном, курточку и ботинки, я выскочила в утреннюю зиму крикнув, что пошла в школу. Идя по просёлочной дороге, я задумалась, где же я на самом деле: в прошлом, в другом мире, или может вообще в каком-нибудь персонаже книги или игры? Тем временем обстановка пути изменилась на домики села с трубами из которых тонкими струйками выходил дым от печей. Снег приятно скрипел под ногами, мне было тепло и как-то по-родному уютно. Эх, Россия-матушка, я тебя люблю! Даже такую мерзлоту можешь заставить полюбить. Но не долго мне осталось идти в одиночестве. Совсем недалеко от меня сидел на корточках у фонаря кто-то в рыжей шубе и кормил собаку. М, ну, кто чем только не занимается. Прошагав мимо, я решила начать считать дома от скуки, как вдруг через мгновение передо мной появилась та самая особа в шубе и… Маске лисы. Да вы прикалываетесь? А я думала сова… — Надо же, какой некультурный мальчишка! А здороваться кто будет? — раздался от незнакомки странный высокий голос. Чего, какой мальчишка? С дубу рухнула, где сова та живёт? — Чего молчишь? А знаешь, я тебе ещё и нос откушу за грубость! — нет, теперь ты в край офонарела, лиса-краса! Нахмурив блеклые брови, я сжав лямки портфеля, начала проходить мимо этой дуры наряженной, кинув на последок фразу: — Сделай в маске дырки для глаз побольше, я вообще не мальчик, если ты не видишь! — Ой, какая прыткая! Вёрткая, аха-ха! Чего ты, Зайка, обиделась, да? — зашагав за мной, начала трындеть эта идиотка. Нет, ну всё выбесила! — Какая я тебе «Зайка»? Меня зовут Антонина Борисовна, челядь! Отстань, я в школу иду. — получив в ответ смех и снежок в спину, я уже развернулась с желанием дать по морде этой рыжухе, как та исчезла, словно её и не было. Чокнутая… Наверняка местная сумасшедшая девчонка с вымышленными друзьями! Хотя… Уж очень она была похожа на ту сову в маске. Ай, к чёрту, я в тепло хочу! Показавшиеся вдалеке ворота школы повлияли на меня ускорением и я прибавила шаг, замечая боковым зрением, как у ворот мелькнул лысый мужик с заячьей губой. Какой тут мог быть ответ? Охранник, по-любому. Пожав плечами, я прошла мимо ядовито смотрящих на меня старшеклассников, которые дымили, как паровозы у крыльца школы. Мда уж, ни капли маскировки. Ну да ладно, не моё дело. Внутри школы я словила жуткую ностальгию от этих пустынных коридоров по утрам, запаха какой-то выпечки из столовой и теплого света больших ламп в коридорах. Эх, словно снова у себя оказалась. Надо бы глянуть расписание: где мой первый урок будет, какой классный руководитель, кабинет и так далее. Ага, шестой «В», Лилия Павловна, тридцать второй кабинет, урок русского языка. Надо же, у меня снова классуха — руссичка! Ну, прям судьба. Взяв покрепче портфель в руку, я прошла до нужного кабинета и встала в коридоре у окна, дожидаться кого-нибудь. Ну, похоже, вот и «Лиль Пална» идёт. Строгое лицо, морщины, шишка из волос, очки. Стандартный набор учительницы, как из кино. Следом за женщиной гордо подняв голову прошла девочка с толстой косой светлых волос, держа в руке журнал, скорее всего, староста. Всё подходящие ученики стали засасываться в кабинет, и я даже выделила парочку тех, кто может быть проблемными. Первый — это самый толстый пацан с лицом, как один здоровый прыщ, который сильно толкнул замешкавшегося у входа одноклассника, а второй и третий — это его подпевалы, которые противно рассмеялись на сцену издёвки. Мда, куда я пришла…? Хотя, у меня в школе подобное в каждом классе было. Но теперь осталось лишь самой зайти в кабинет, ощутить на себе кучу взглядов детей, которые будут смотреть на меня, как на потенциальную мишень для насмешек и вытерпеть допрос от учительницы. Паники перед классом у меня не было, но вот у Тони была и ещё какая. Ладони снова вспотели, и я их тут же вытерла об брюки, открывая дверь и шагая вглубь кабинета, двигаясь без запинок к столу Лилии Павловны. Та посмотрела на меня хмуро и с недоумением. — Здравствуйте, я новенькая. Антонина Петрова. — чётко произнесла я, чтобы женщина услышала сквозь галдёж детей, которые обсуждали мою внешность. Где-то я уже услышала проскользнувшую «Белую Крысу». Никакого разнообразия… — Нет такой в списке. Может ты ошиблась? И что это за вид? — по моим ощущениям, она просто пытается от меня отмазаться. Ну-ну, вечно вы такие умницы, что скидываете ответственность на детей. А чего Вам мои брюки то не нравятся? Ну и ладно, промолчу, иди нафиг, старая. — Да? Думаю, единственный, кто ошибся в этой ситуации, это ответственный за заполнение документов, Лилия Павловна. Но моим классным руководителем являетесь именно Вы, уверяю Вас. — спокойно произнесла я, а потом учительница тут же подорвалась с места, критикуя «молодух, которые только губёнки малевать и умеют», и попросила немного подождать. Развернувшись в наглую лицом к будущим одноклассникам, я стала смотреть на них в ответ своими красноватыми глазами. Те очень привлекали всеобщее внимание, как и волосы, чем я и пользовалась. Но похоже не всех это интересовало. — Эй, красноглазая страшила, доску вытри! — противно растягивая гласные произнёс это тот самый пацан с пузом и прыщами. Первый раз я промолчала, тактично подняв белую бровь, мысленно спрашивая этого идиота о его уровне интеллекта: — Я сказал, доску вытри! Ты чё, не только слепая, но и глухая? — второй раз я не стала молчать и сперва на мгновение повернула голову к абсолютно чистой доске, а затем в недоумении посмотрела на агрессора, начиная сама гасить его: — Я услышала твои слова с первого раза, но не думаю, что вытирать и так чистую доску имеет смысл. И у меня есть мысль, что у тебя плохое зрение, может тоже купишь себе очки? Не будет никакая грязь мерещиться. — в конце милая улыбка и класс прорвало смехом. Как легко уронить лидера пищевой цепочки коллектива с пьедестала. Нужно лишь ответить колкостью в ответ. Вон, этот идиот весь красный стал от мозговой деятельности. Как раз момент для контрольной шутки: — Ты такой красный, когда пытаешься думать, что мне становится тебя жалко. Смотри не порви пупок от натуги, Эйнштейн. — волна хохота даже заставила меня поморщиться, настолько это было громко, но это того стоило. О, да, теперь ты полностью на самом дне, пацан, а у меня уже есть репутация. Всего две фразы, а как меняется социальное положение! Хоть я и педагог, но я им была в прошлом. Сейчас же я лишь девочка, которую пытаются гнобить за всё, что отличается от их мировоззрения нормального человека: короткие волосы, странный цвет глаз и волос, очки, брюки вместо юбки. И поэтому методы защиты у меня такие, какими не воспользовался бы педагог. В этот момент зашла хмурая классуха и в классе тут же понизилась громкость. Стуча ручкой по столу, женщина о чем-то точно думала, а потом словно вслух сказала: — Что же мне с тобой делать? Куда сажать? — Извините, что перебиваю, но вон та последняя парта свободна. Я могу сесть туда, я хорошо вижу с задних парт. — кивнув на место в самом углу класса, за мной глаза подняла и педагог, а затем с секунду подумав, дала добро. — Иди, садись тогда. — пробормотала она и подошла к доске начав записывать сегодняшнее число. Решив не вынуждать ту ждать, я направилась на своё новое место, попутно избегая сумок и нелепых подножек. На этой парте были сложены плакаты, поэтому взяв эту кипу бумаги, я засунула её в первый попавшийся отсек шкафа за моей спиной, наконец спокойно устраиваясь на своей личной парте. Только первый раз в первый класс с желанием идёт ребёнок, дальше это просто обязанность… Чья фраза даже не вспомню сейчас, ужас. Начался урок и я решила просто абстрагироваться от ненужных мыслей, понимая, что сейчас могу исполнить мечту миллионов детей: вернуться в младшие классы со всеми знаниями из будущего и стать самым умным. Что же, мне есть чем удивить Лилию Павловну. Например, уже через десять минут у меня стояла пятёрка в дневнике по литературе. Классические авторы это самая лёгкая тема, которая может вообще быть… Эх, ляпота учиться заново с полным багажом ума!

***

Перемена. Святая святых. Выйдя в коридор, я решила пойти в туалет, всё-таки есть естественные нужды у человека. Около кабинета как раз стояла группа девчонок во главе с, как я узнала, Катей Смирновой, старостой класса. Но не тут-то бляха муха было! Не успела я и шагу ступить от двери кабинета, кто-то меня очень сильно толкнул в спину, отчего я налетела прямо на ту самую Катю, и не поверите, лицом в грудь! Та сперва пискнула в возмущении, но когда я подняла лицо и ровнее встала, то она ядовито ухмыляясь хотела что-то сказать, но я перебила её: — Какие у вас тут узкие коридоры! — не дожидаясь ответа, я повернулась на гнусно лыбящегося пацана и хмыкнула: — А, нет, просто кому-то похудеть надо… — теперь даже Катя захихикала, наблюдая за разозленным толстяком. Многие одноклассники теперь наблюдали за нами. М, показательные разборки, обожаю. Можно как следует унизить человека, а остальные просто будут напоминать тому постоянно. — Ты, блять, на кого базаришь, сука приезжая? — пытался он мне угрожать, надвигаясь с кулаком, но моя фраза его остановила: — Кажется, сперва с человеком говорила, а теперь почему-то вижу перед собой свинью. Скажи, ты тут не видел мальчика по имени Семён? Ой, извини, ты же только хрюкать умеешь! — один из подпевал с бурятской внешностью загоготал, а пацан в «Адидасе» скалился в усмешке. Бабурин почему-то после слов о свиньях побледнел и занервничал, поэтому я решила добавить остринки: — Ой, мальчики, а вам не кажется, что трое на одну девочку это нечестно, м? — вопросительно приподняла я бровь, складывая руки на груди. О как, в глазах тех двух появилось осознание происходящего и мальчик с хищным личиком схватил Бабурина за шиворот, тут же кидая на пол при всём классе. — Ты сейчас чё, на девку руку поднять пытался блять? — яростно спросил тот, вставая лицом к упавшему толстяку, а бурятёнок встал со спины Сёмена, так же мрачно смотря на него. В глазах Бабурина плескался страх, но он всё-таки пытался что-то промямлить: — Д-да она же первая…! Я даже не лез к ней, пацаны! — Ой, как болит-то… Катенька, потрогай пожалуйста, мне кажется, что Сёмен в ребро больное попал! — показывая на себя, я решила сыграть в театр, чтобы ухудшить и так ужасное положение борова, и Смирнова хитро блеснув глазами, решила подыграть, начав оглаживать мою спину и талию. За этим напряженно наблюдали те двое мальчиков, не давая Бабурину с места сдвинуться. — Ой-ой, не дави сильно! — дернулась я в определенный момент и приложила ладонь к левому ряду ребер, Катя тут же состроила сочувственную мордочку и убрала руки. Вернув своим глазам враждебность, эти двое поглядели на Сёмена, как на мусор, перед этим сказав: — Тебе не жить, паскуда. После уроков встретимся. А затем наступил урок и мы зашли в кабинет. Все, кроме тех двоих мальчиков. Ишь, джентльмены емаё, хех!

***

Первый учебный день был окончен. На улице уже ярко светило Солнце, хотя на часах было только двенадцать. Супер как быстро! Одевшись в верхнюю одежду, я прогулочным шагом направилась по той же дороге к своему дому, очень желая поесть. В столовке конечно вкусно готовят, но дома это бесплатно… Таким образом я шла и шла, пока в какой-то момент передо мной снова не появилась та сумасшедшая девка в маске лисы. — Опять ты… Чего тебе надо? — хмуро пробормотала я, не переставая шагать домой. Девчонка лишь хитро захихикала и затем… Снова кинула в меня снежок, только попала в очки! Мразь, за окуляры убью! Разозлившись, я стерла снег с линз и побежала за рыжей шубой этой дуры. Вот догоню, все космы вырву! Несясь по тропе за убегающей, я и не заметила, как мне оглушительно свистнули, но остановилась при виде приближающейся фигуры Бабурина: — Куда так скачешь, мымра? — я не хотела обращать внимания на этого идиота, поэтому лишь осматривала дневной зимний лес в поисках этой засранки. — Кого-то потеряла, овца? — снова пытался спровоцировать меня этот кусок жира. Тихо выдохнув, я посмотрела на него с особой неприязнью и риторически задала вопрос: — Неужели ты так привлекаешь моё внимание, Сёмен? Извини, ты не в моём вкусе. Только он двинулся на меня, как со спины раздался свист и прыщавый побледнел моментально. Ой, кажется, кто-то сбежал со стрелки! Вот это экшн в первый учебный день! Тонька, ты такое пропускаешь! Тут твою честь двое пацанят защищают, прикинь? — Не по-пацански это, на девчонку кидаться, Бабурин. Я тебе чё говорил? Придерживайся кодекса и всё будет охуенно, но не-е-ет, тебе же мразоте надо мимо моего закона блять переть! Я тебя сколько пидора ловил на нарушении? — мальчик в кожаной куртке сложил руки на груди и свирепо оглядывал струсившего борова. — Д-да она…! Мою бабушку оскорбила! Не мог же я это мимо ушей пропускать, блять?! — ох ты засранец, врешь и не краснеешь: — К тому же, она лесбуха, Ромк, я сам видел, как она сиськи Смирновой лапала! — а вот это уже клевета! Не было такого ни разу. Но походу, кто-то слишком брезгливо относится к нетрадиционным отношениям, хотя это логично, девяностые же, и поэтому тот, кого Ромой назвал Семён, нахмурился, подходя ко мне, глядя прямо в глаза. Я не отводила их в ответ, зная, что так лишь повлеку реакцию. — Отвечай, Тонька, ты лесбуха? — его голос был совсем близко, и как-то по-особенному звучал, что я даже покраснела, но ответила так, чтобы сомнения были истрачены: — Вот смотрю на тебя, вроде красивый парень, умный, а животным веришь. Неужели хрюканье свиньи тебе дороже слов, Рома? Тот понял меня моментально, хоть и слегка сжался от комплиментов, а потом повернулся к испуганному Бабурину, которого держал за локоть тот пацанчик бурят. Рома двинулся на потеющего одноклассника и… Вытащил из кармана куртки нож-бабочку, виртуозно крутанув его, а после направил кончик лезвия к горлу борова, отчего тот почти взвизгнул по-поросячьи: — Так ты, уёбок, меня на девку уже второй раз стравить пытаешься, да? Я тебе за это уши сейчас отрежу, выблядок! Ой, надо ловить ситуацию в свои руки, а то буду свидетелем убийства! Подбежав к Ромке, я ухватила того за локоть руки спрятанной в кармане куртки и чуть потянула назад, заставив оглянуться на себя. — Стой, не надо в крайности лезть, лучше… Пусть вам теперь сигареты целый месяц покупает за свои деньги, вы же оба курите верно? От вас табаком пахнет… — приняв мои слова во мнение, два пацана переглянулись и уже хотели кивнуть, как эта свинья кинулась на меня, стягивая окуляры с лица и опрокидывая в снег. Сука, так и знала, что надо было веревочку сделать им! — Ну, что теперь скажешь, сука?! — вот и зачем он так сделал? Теперь его на снег повалили ребята и стали избивать, наперебой крича: — Ах ты, гнида, не по-пацански поступаешь! — На девчонку руку поднял, гандон, на! — Гони линзы назад! Тот ещё поныл пару раз, а затем пытался встать, но я почти вслепую нагнала его и уткнув лицом в снег, смогла вырвать свои очки из его толстой ладони. Мои родненькие! Облапали вас, ужас! Семён же, похрюкивая, поднялся на ноги и убежал по сельской дороге в сторону посёлка, скрываясь среди деревьев. — Фига Тонюха жжёт, свинью по самое рыло утопила в снег, на! — довольно произнёс бурят. — Ну так, спортсменка же, видно, братка. — сложив руки в карманы ответил другу Рома, пока я оттирала очки от всего, что налипло на линзы, а затем надела их, кайфуя от чёткости зрения. — И всё-таки странная ты девчонка, Тонич. — не поняв его слова, я приподняла бровь, смотря на пацана с недоумением. — Ну, я имею в виду: волосы под пацана короткие, сами белые, глазюки красные, и загасить можешь без матов. — неловко шаркнул ботинком по сугробу Рома. — Да, ты чем-то на крыс из опытов похожа, на! — весело заключил второй с отсутствующими передними зубами. И тут же получил от меня оплеуху. — А ты тогда суслик беззубый. Меня этой «крысой» в прошлой школе травили, поэтому не оригинально. — Рома засмеялся, а мальчик в капюшоне надул губы, но в шутку. — Вас как звать то, рейнджеры? — спросила я, отряхнув штаны от снега. Блин, теперь попа замёрзла… — Так Пятифан я, а его Бяшей звать. — махнул на друга рукой шатен, доставая сигарету и прикуривая. — Ага, клички значит… Ну, а у Бяши имя есть? — приподняв бровь, я снова сложила руки на груди, вцепившись взглядом в замявшегося пацана. — Чё тебе так имя его интересно то? — немного хмуро спросил внезапно Пятифан, а я в удивлении посмотрела на того так, словно он сказал огромную глупость. — Ну как же?! Ты что, совсем ничего не понимаешь? — я приблизилась к Роме на пару шагов, начиная смотреть тому в карие глаза ещё более удивлённо. Мальчики оба замерли, ожидая моего ответа. Как легко завладеть вниманием детей, до сих пор, хах! — Я портреты хочу вам нарисовать в благодарность, а какой же будет портрет без имени музы? Вот поэтому и нужно мне имя Бяши. Да и к тому же… — начав тут же смущённо крутиться на носочках из стороны в стороны, я тихо произнесла, просто окончательно вырубая новых приятелей: — Я думала, раз вы меня Тоней зовёте, то и я хочу по именам вас звать. Ну так, по секрету! — потом повернулась к шокированному Бяше, выхватывая его мальчишеские ладошки и сжимая в своих, наклонилась к нему поближе, почти вгоняя в краску: — Если, конечно, у тебя странное имя, как ты считаешь, то не бойся, я не буду смеяться, правда-правда! И Кате не расскажу, а то я уже услышала, какая она сплетница. — Н-ну… И-игорь я… Буд-будаев. — заикаясь, ответил мне бурят и я радостно воскликнула, обняв того за плечи: — Спасибо, Игорюш! Тебе идёт это имя! Отлипнув от уже блеяющего в смущении мальчика, я хитро глянула на отропевшего от этой недавней сцены Рому, но тот быстро понял что к чему и скрестил руки на груди, хмуро отвечая: — Мне девчачьи нежности и в хер не впились! Не нужно мне объятий. Р-рисунка достаточно уже будет… Я рассмеялась. Чёрт, как же они прикольно смущаются. — Проводите до дома, а, кавалеры? — подмигнула я краснеющим мальчикам и пошла вперёд по просёлочной дороге. Мы шли и всё время травили шутки и анекдоты.