Доза для Ангела

      Серая, холодная и неуютная квартира. Бетонные стены, почти полное отсутствие мебели и других предметов уюта — лишь продавленное кресло-качалка, подушки, разбросанные по полу, да увядающий цветок на подоконнике, за которым такое же серое невыразительное небо, потерявшее свежесть.       Юноша сидит в углу, сведя свои тощие ноги и подняв голову со спутанными волосами. Исколотые руки дрожат, мутные глаза уставились в одну точку.       — Ты...       — Да.— раздалось для него одного.       Сидящий покачал головой, не веря.       — Зачем ты здесь?       Незнакомец присел перед ним, складывая белоснежные крылья. Умиротворенная улыбка и невероятного нефритового цвета глаза.       — Мне уже не помочь...       — Я о другом,— пришедший протянул юноше руку и указал на шприц глазами. Во взгляде хозяина квартиры прочиталось недоверие, впалые щеки втянулись чуть больше, чем обычно. Легкое жжение и холод металла. Введено.       — Видишь его?— кивок ангела,— Этот сон снится мне каждую ночь.       Было ощущение, что это старая плёнка, обрывки немого чёрно-белого кино. Некоторые кадры запылены и испещрены светлыми полосками и пятнами. И характерное пощёлкивание.       По спине прошёл неприятный холодок. Вокруг появилась полянка, дети гоняли мяч, что-то выкрикивая и в шутку толкаясь. Небо начинало темнеть. Надвигалась гроза, и дети разбежались по домам. Показался небольшой садик с яблонями и вьюнками по забору. Возвышалась над ними крыша дома.       — Сейчас сгорит пристройка.— послышалось сквозь это странное видение. Открылась калитка, и можно было наблюдать за тем, как ливень загасил доски провалившейся и полыхавшей крыши. Что-то с невообразимым звуком пронеслось мимо так быстро, что ангел не придал этому значения. Следующий кадр... Постель. Мужчина, превращающийся в женщину. Изгибающиеся в странном танце, истошно шипящие змеи. По полу разбросаны жёлтые яблоки, и ещё одно, алое, держит в руке обнажённая девушка, будто предлагая его надкусить.       Всё это становится полыхающей пристройкой. Огонь окружает со всех сторон, и некуда отступить.       Ангел прислонился щекой к холодному полу. Его светлые пряди упали на лицо, отчего-то влажно поблёскивающее. Обезумевшее пламя накрыло с головой...       — А кем ты был при жизни? И почему ты приходишь сюда...       Мужчина промолчал, положив голову на колени хозяину квартиры. Губы приоткрылись, но заставить себя произнести хоть слово он не смог.       — Он сгорел... Там. Мне было всего лишь шестнадцать.— дрожащим уже голосом он продолжил, не дождавшись ответа. Ангел открыл глаза.       Русые волосы с пятнами светлой краски, давно отросшие корни, серые глаза, потерявшие блеск. Отчаяние стояло за спиной юноши, отбрасывая на него уродливую тень.       — Мне уже не помочь...       — Подожди. Как звали твоего друга?       — Он — моя любовь. Ты… Пожалуй, слишком похож на него. Юки. Он любил, когда его называли «снегом».       Небесный гость присел перед ним на колени.       — Ну а что, если...       — Что?       — Ничего, Джек,— внезапный поцелуй, но опасливый и тёплый. Парень обнял ангела худыми руками и закрыл глаза. Щёки были влажными.       — Ты...       Ангел взял его за руку и грустно улыбнулся.       — Идём со мной.       Душная августовская ночь расступилась, открывая утреннее небо. Недвижное тело и счастливую улыбку застали в пустой квартире лучи солнца.