Если твоего блонди замкнуло

Рики сидел на кафельном полу в туалете и размазывал кулаками слезы по щекам. Откуда столько? Он не плакал так, кажется, ни разу в жизни. Даже в самые тяжелые моменты просто стискивал зубы и кулаки, загоняя обиду и боль в самую глубину. А тут разнюнился. Все потому, что вообразил невесть что. Шел третий год его заточения в Эос. Сначала он бунтовал, требовал свободы, справедливости, уважения. Никакого толку. Ясон был непрошибаем. Силы таяли в бессмысленном противостоянии. Нет, он не сдался, просто ушел в себя. И постоянно думал. Безбрежная нежность, которую дарил ему блонди по ночам, больше не вводила в заблуждение. Холодная презрительность и высокомерие хозяина неизменно возвращали к реальности, и демонстрировали лицемерие, которым были пронизаны их отношения. Иллюзий не было, но в глубине души жила еще надежда, что однажды ему удастся расколоть ледяной панцирь и вытащить на свет настоящего Ясона. Но с каждым днем она гасла, и не давал покоя вопрос «А какой он, настоящий Ясон?». Сегодня последние сомнения развеялись… Домина устроил прием для делегации федералов. Ясон явился туда в сопровождении своего скандального пэта, передал цепочку фурнитуру и, не удостоив Рики взгляда, погрузился в светскую беседу. Все как всегда. Но именно сегодня монгрелу отчаянно захотелось увидеть его глаза, а в них хотя бы малую частицу того чувства, которое читалось там ночью. Невыносимо. Идея пришла внезапно и показалась такой привлекательной, что, не смотря на скверное настроение, Рики заулыбался, чем привлек подозрительные взгляды остальных пэтов, старавшихся держаться подальше от странной игрушки первого блонди. Грациозной мягкой походкой пересек он зал и, прежде, чем кто-то успел отреагировать, оседлал колени хозяина и впился в губы жадным, дразнящим поцелуем. Прижимаясь к паху блонди, монгрел самозабвенно терся промежностью о его наливающийся желанием пенис. Сейчас их разделяла лишь тонкая эластичная ткань нижнего сьюта, и от этого возбуждение буквально зашкаливало. Но Ясон… Его лицо оставалось непроницаемым, руки спокойно лежали на диване вдоль тела. Он стряхнул с себя юношу на пол, поднялся, активировал пэт-ринг, раскланялся с гостями, принося извинения за безобразное поведение своего пэта, подцепил одним пальцем Рики за кольцо на ошейнике, не дожидаясь, когда фурнитур принесет цепочку, и буквально выволок его из зала. Не говоря ни слова, он протащил Рики до машины, швырнул на пол под задним сиденьем, не отключая шокер, сам сел за руль и помчался в Апатию. А потом пришел Дэрил, и была первая в жизни Рики настоящая порка. Он пытался кричать, даже ударил Ясона кулаком в грудь, но только отбил костяшки пальцев и рухнул на пол, вцепившись пальцами в пах, едва не прокусив себе язык от страшной боли, пронзившей все тело от включенного на полную мощность шокера в пэт-ринге. Непроницаемая маска не дрогнула на протяжении всего наказания. Потом он распорядился запереть пэта в его комнате и оставить без ужина. Дверь закрылась за блонди, и Рики остался наедине со своей болью. Спину и ягодицы саднило и пекло. Проклятый фурнитур отлично знал свое дело. Но физическая боль меркла перед болью, рвавшей душу. Горькие слезы душили, жестокая обида жгла нестерпимо. Ясон отвечал на его поцелуй. Этого не заметил никто, но он, Рики, знал, что блонди, пусть на несколько мгновений, но все-таки утратил контроль, сдался. И именно за эту крошечную победу Ясон отомстил ему. Жестоко и хладнокровно. - Что случилось, Рики? – голос Катце заставил монгрела вздрогнуть. Сил на объяснения не было, желания говорить – тоже. – Кто тебя так? - Угадай, - зло прошипел парень, пряча распухшие от слез глаза. - Неужели Ясон? Глазам не верю. Он же тебя пальцем не трогал до сих пор. Что случилось-то? - Отвали, Катце. Интересно – спроси у него. - Тебе от грубостей легче? Прохладные пальцы скользнули по обнаженному плечу, крепко обхватили предплечье и потянули юношу вверх, вынуждая подняться на ноги. Рики шатало, перед глазами тут же замелькали разноцветные пятна, и захотелось лечь на пол. Потом его несли на руках куда-то, о чем-то спрашивали, тормошили, обтирали и кололи, но ему было безразлично, и он то и дело проваливался в бездонное черное душное пространство, ища защиты от чужих рук и голосов. - Пока ты отдыхал, я кое-кого расспросил и теперь приблизительно представляю картину произошедшего. И должен тебе сказать, что ты круглый идиот, что очень и очень жаль. - В чем же мой идиотизм? – разлепив пересохшие губы, прошелестел Рики. - Ты три года с ним, а простейшей вещи так и не понял. - Какой же? – голос монгрела звучал почти издевательски. Что может знать этот выскочка о блонди? - Его создавала машина, воспитывала машина. От нее он перенял основные принципы взаимодействия с окружающим миром. А что самое трудное для машины, знаешь? - Нет… Откуда? Это ты у нас хакер, - фыркнул парень, морща нос. - Машина не может одновременно обрабатывать два противоречащих друг другу запроса. То, что ты учинил на приеме, вызвало в голове у Ясона коллизию, он накалился от невозможности разрешить противоречие внутри себя и его замкнуло. - Он же не машина… вроде бы… - Не машина. Верно. Но мой жизненный опыт вынуждает меня сомневаться в этом утверждении, - и рыжий парень выразительно провел пальцами по грубому шраму, расчертившему левую щеку, - а потому я хочу предостеречь тебя от таких глупостей в будущем. - Я не боюсь его! – упрямо вскинул подбородок парень. - И правильно. Не нужно. Но и недооценивать его не стоит. Он может сорваться однажды, погубит себя, а заодно и всех нас. - Брось, он же бесчувственный, как камень! - Он не камень, и если его понесет, Юпитер не станет жалеть любимого сына. В этом случае нейрокоррекция будет самым легким исходом. А знаешь, что бывает с выморочным имуществом тех, кто был ею осужден? - C каким таким имуществом? - Ну, к примеру, с пэтами и фурнитурами. - Нет, - Рики отвернулся к стене и закрыл глаза. - Некоторых продают в бордель, но чаще всего их ждет утилизация. Никто не хочет иметь дело с вещами осужденного. Рыжий встал, направился к выходу и уже в дверях, обернувшись, добавил: - Ради тебя он рискует головой, - и быстрым шагом вышел из комнаты. Рики ошеломленно проводил его взглядом и замер, глядя куда-то внутрь себя… Ясон сидел в глубоком кожаном кресле в своем кабинете. Прошел вечер. За ним ночь. Наступило утро. Потом день. И снова вечер накрыл Танагуру лиловыми сумерками. А первый блонди все сидел, сжав пальцами виски и думал. Но решения не было. Вернее оно было. Он должен отпустить своего пэта. Расстаться. Выкинуть из головы. Но как это сделать он не знал.