Желание постебать и его последствия.

Вечером, когда температура идет на спад, когда асфальт остывает и от него идет пар, а люди в рубашках, прилипающими к коже из-за пота, разбредаются кто по домам после тяжелого рабочего дня, а кто-то отдохнуть с друзьями, Шуджи лежит голый на кровати на смятых простынях и наблюдает за Дракеном, пока тот нежно гладит под коленкой и разводит ноги парня в стороны, выцеловывая выпирающую косточку на каждой ноге. Ханма упирается локтями в матрац и ставит пятку на грудь, но Дракен перехватывает за щиколотку возвращает ногу на кровать, притирается ближе. Лижет нижнюю губу и вовлекает в тягуче-медленный поцелуй. Ханма отвечает с охотой и напором, невербально прося быть немного жестче и оставляет укус на губе, надеясь, что Дракен ответит. Но парень сегодня олицетворяет слово - неторопливость, а Шуджи не настроен на долгую прелюдию и нетерпеливо ерзает, пока его подготавливают. Много кусается и лижется, гладит по груди и рукам, мешая Кену и затихает, только когда головка пристраивается ко входу и Дракен толкается внутрь. Только тогда Ханма прикрывает глаза и притягивает парня к себе. - Я уже думал, мы не дойдем до этого, - выдыхает и прислушивается к ощущениям, поудобнее устраивает руки на плечах Дракена. Тот же смотрит с вопросом и Ханма картинно вздыхает, будто парень не понимает очевидного. - Сегодня ты готовил меня дольше, чем обычно, - у Дракена все то же непонимающее выражение лица. - Тебе не понравилось? - Ханма чувствует, как под кончиками пальцев напрягаются мышцы и весь парень представляет из себя натянутую струну и по-хорошему, надо бы разгладить это напряжение, но язык действует быстрее, чем мозг формулирует. - Понятно почему прелюдия была такой долгой, ты сегодня тормоз. Дракен сжимает зубы и Шуджи может видеть, как у того гуляют желваки от подступающего раздражения. — Ханма, а ты можешь не подъебывать меня хотя бы во время секса? А лучше и в жизни. Ханма приподнимает брови в удивлении и тянет губы в широкой улыбке. Дракен думает, что лучше бы уже ничего не говорил. — Тебе это так не нравится? Может мне лучше тогда осыпать тебя комплиментами. Например, о, Кен, у тебя такой классный член, ммм, продолжай, — показательно закусывает нижнюю губу и сжимается внутри. Парень еще больше жалеет о своем вопросе и прикрывает глаза, тяжело вздыхая, вкладывая всю свою заебанность в этот вздох и надеется, что до Ханмы дойдет. Кажется, доходит. Рука тянется вперед, чтобы лечь на чужую щеку и вложить всю нежность в поглаживание по скуле. — Не злись. Ты знаешь, что я люблю тебя эта ситуация является доказательством, — продолжает гладить по скуле и придерживать, чтобы Дракен не отвел взгляда.

Показалось, не дошло.

— Ты правда думаешь, что признание в любви звучит именно так? Ханма продолжает широко улыбаться и еле сдерживает смешки. Он понимает всю серьезность ситуации, но не может отказать себе в удовольствии и не подразнить своего парня. Удовольствие еще доставляет реакция, как в первый раз, будто они только начали свои отношения и Шуджи еще прощупывает почву. — Ну да, только позволь перефразировать. Я люблю тебя и именно поэтому разрешаю трахать не только свое тело, но и мозг. Обычным людям разрешалось бы что-то одно и то не факт. Ханма, словно маленький ребенок, ждет реакции, но она оказывается не той, к которой он привык. Дракен не закатывает глаза, не хмурится и не ворчит. Он молча выходит из него и, подбирая шорты с кресла, выходит из комнаты. Шуджи проводит его глазами и осознает ситуацию только когда дверь закрывается. Он лежит с раздвинутыми ногами и вставшим членом, кольцо мышц по инерции сжимается. Ситуация сюр. — Он правда ушел, — принимает сидячее положение и скрещивает ноги. — Возможно, я немного перестарался, - чешет затылок и прокручивает только что сказанное. Возможно не стоило сравнивать Кена с левым персонажем. Ханма тянется к пачке вишневого чапмана и выуживает палочку, примерно прикидывая на сколько ему еще хватит оставшихся. Чтобы покурить, приходится найти свои шорты — ну вроде свои, — и пока он ищет зажигалку, незаметно для себя сжевывает фильтр так же, как и собственные мысли сейчас пережевывает его. — Он правда ушел, — снова повторяет и, не найдя зажигалку выходит на балкон в надежде, что та будет там. Ханма тихо рычит от досады — как можно просрать столько зажигалок? — и находит спички, видимо брошенные им когда-то. Не то что он искал, но выбора нет. Не с первой попытки и даже не со второй, спасибо ветерку, но все же прикурив и сделав долгожданную затяжку, он одним выдохом выгоняет никотин из легких и лениво наблюдает как сизый дым растворяется в вечернем небе. Залипательный процесс, а те, кто оспаривает — просто не понимают всей красоты. Это же, как снежинка, ты не увидишь двух одинаковых клубков дыма. Шуджи делает глубокий вдох, выпуская часть дыма через нос и щурится от закатного солнца, что отражается в чужих окнах и кажется пытается выжечь ему глаза своей яркостью, катает вкус вишни и горечь табака на языке. Наверное, сегодня он действительно перегнул палку. Дракен, конечно, часто ругал его за чересчур длинный язык и закатывал глаза на подъебки, но никогда не уходил. Тем более, в середине процесса. — Нда, — цокает языком и опирается локтями на перила, снова затягиваясь. Ему вроде немного стыдно и неловко, но одновременно он злится, из-за того, что остался неудовлетворенным, а еще надо извиниться и не то чтобы Шуджи тяжело — на самом деле тяжело — но он так не любит это отвратительно-неловкое молчание, когда ты ждешь заветные слова о твоем прощении, а он не сомневается, что Рюгудзи его простит, но подвешенное состояние по-дружески так опирается на твое плечо и давит вниз. И даже когда он услышит заветное: «Ты прощен.» — это паршивое состояние еще какое-то время будет с ним. — Мудак, — даже не знает кого из них двоих он обзывает и докуривает до фильтра, щелчком отправляет окурок в огород соседской бабки. Из-за всех этих мыслей у него разболелась голова. — Сам мудак, — слышится совсем рядом и Шуджи от неожиданности вздрагивает, оборачивается, пересекаясь взглядом с Кеном, стоящим в балконном проеме и скрестившим руки на груди. Он настолько погрузился в свои мысли, что не услышал шагов — или же кое-кто научился ходить на цыпочках. — И давно ты тут стоишь? — Ханма радуется, что вел монолог в голове и даже, если парень давно подпирает косяк, услышать он все равно ничего не мог. Дракен на вопрос не отвечает, но задаёт встречный: — ты совсем дурак босыми ногами на балкон? — и Шуджи заметно расслабляется. Значит все не так плохо и он глупо улыбается, потирая ступни друг об друга — Так не холодно же, — разводит руками в сторону, показывая, что все залито вечерними лучами солнца. Кен на это качает головой и возвращается в комнату. Шуджи просовывает голову в проем и видит своего парня на кровати. Нужно извиниться. даже, если он знает, что Дракен на него не злится, у Ханмы все равно на душе кошки скребут и хрен с ним, с этим подвешенным состоянием — потерпит. Он пользуется тем, что парень сидит к нему спиной и тихонечко доходит до кровати. Только, провалившийся от тяжести тела, матрац выдает его местоположение, но не так страшно. Ханма осторожно, будто Дракен может убежать — скорее убежит Ханма, — обнимает со спины и невесомо касается губами липкого от пота плеча. Дракен от этого действия не напрягается, точнее, вообще не реагирует. Остается таким же расслабленным и показушно-ленивым. Шуджи всегда нравилось, как его парень, независимо от ситуации, может сохранить эту непоколебимость, но, чтобы тебя черти драли, не сейчас же. «Спокоен, как дракон», — думает Ханма и тычется носом в татуировку на виске. — Извини меня, я перестарался, — потирается носом об пигментированную кожу и прикрывает глаза, - Я не должен был так говорить и сравнивать тебя с кем-то. Ханма не знает, что ещё сказать и как показать, что он действительно раскаивается и поэтому замолкает. Дракен подозрительно тихий и Шуджи заметно напрягается. Неужели все так плохо и Кен еще не отошел и нужно было дать больше времени? Шуджи отлипает от тела и подается вперед, чтобы заглянуть в лицо. — Дракен? — заглядывает в лицо и видит мягкую улыбку. Он снова испытывает противоречивые чувства, как на балконе и не определившись, что он хочет сделать больше: выдохнуть с облегчением или треснуть по блондинистой голове - отстраняется, будто обжегся и скрещивает руки на груди. — Вот же засранец, — а сам выдыхает, но не собирается это показывать. Дракен сравнивает его с нахохлившимся воробьем и улыбается шире. — Видел бы ты свое лицо, — разворачивается полностью и забирается с ногами на кровать. — И да, ты прощен, — подается вперед, чтобы по-медвежьи обнять и поморщится от болезненного тычка под ребра. «Агрессивный воробей.» — Пошел ты. Ты и твоя рожа кирпичом, — шипит, а сам удобнее устраивается и сцепляет руки в замок за спиной. — Я тоже тебя люблю, — чмокает в макушку и прячет в отросших волосах улыбку. Шуджи не может долго на него злиться и поэтому быстро меняет гнев на милость и весело хмыкает, поворачивает голову, и щекочет дыханием шею. Ладони Дракена ведут вниз, от лопаток до копчика и до ягодиц, оттягивая резинку шорт - приятно, что не один Шуджи остался неудовлетворенным от их выходки. Ханма лижет шею и тычется в нее губами. Не может удержаться. — И мои подъебки ты тоже любишь. Дракен кожей ощущает, как тот лыбится и сжимает половинку ягодицы, покрываясь мурашками от последующего вздоха. — Ханма, нет, — оттягивает ягодицу и мнет податливые мышцы под пальцами. Парень елозит бедрами, пытаясь получить больше прикосновений и продолжает. — Ты говоришь мне нет, но ведь на самом деле, да, — поднимает голову и встречается с потяжелевшим взглядом. Дракен мог бы много чего сказать, что он подразумевает своим нет, но надо ли портить этот момент. Лучше он укусит своего несносного парня за нос и уляжется на спину, утаскивая за собой Ханму и накрывая широкой ладонью вторую ягодицу. — Я говорю нет твоим подъебкам и да тебе. Или как ты там сказал? — щурится, будто пытается что-то вспомнить, — Да тебе и твоему телу? Шуджи не может сдержать ухмылки и, опираясь на руки, нависает над Дракеном, что недавно просил уменьшить стеб в их совместной жизни, а в итоге сам подначивает. — Практически. Так, значит мы продолжим с чего начали? — А чем я по твоему собираюсь заняться, идиот? — выгибает бровь в вопросе и стягивает ткань шорт вниз, - И кто из нас двоих сегодня тормоз. У Шуджи уже кажется щеки болят улыбаться, но он не может удержаться и даже на идиота не реагирует должным образом. Все потом, а сейчас они могут заняться делами и поинтереснее, — думает Ханма и помогает избавить себя от одежды.