Пришелец по имени Чарли

«Жил да был мальчик по имени Чарли. Мальчик этот был очень добрый, скромный, да застенчивый. Никто не принимал мальчика из-за его особенностей. Никто не мог понять Чарли. Никто и не пытался. Мальчик не знал, для чего он живёт, для кого он появился на белый свет. Мама никогда не принимала его. Никогда не видела за послушаньем и улыбкой израненной души. Мама, родной и близкий человек, всегда была такой чужой. Как и весь мир. Большой, пугающий и опасный. Чарли не понимал, почему родился таким. Мама любила не его, и он никогда не чувствовал её тепла. Окружающим было все равно на него, но Чарли казалось, что каждый хочет причинить ему боль. Мальчик ненавидел себя. До глубины души, каждую клеточку этого бренного тела, каждую мысль, приходящую в его пустую голову. Он неполноценный. Неполноценный человек, никому не нужный, потерянный и одинокий в этой толпе зевак, даже не представляющих о его боли. Никто и не должен любить его. Мир ничего не должен Чарли, ведь ему изначально нечего было предложить обществу. Инопланетянин, родившийся на планете Земля, вторженец, которому нет места среди человеческой расы. Чарли не мог вписаться в это сложное общество, а общество взамен сделало его белой вороной. Пустота внутри мальчика разрасталась огромной чёрной дырой, с каждым днем пожирала его темное, полное печали, скорби и жалости к себе, сердце. Чарли не был способен сделать хоть что-то в своей жизни правильно. Всё его отношения — попытка имитировать, залатать израненное детское сердце, подшить швы, что иногда рвались и кровоточили. Чарли не мог быть искренним, он боялся быть отвергнутым, непризнанным и ненужным. Никто не любил Чарли, и он не мог полюбить никого в ответ. Не мог тот, кто ненавидит себя, дарить тепло другому, лишь тянуться к этой блаженной связи, но оборвать нить привязанности, как только станет нужным. Мальчик постоянно носил маски. Маски полноценного человека, такого же как все, улыбчивого, правильного и спокойного. Но внутри Чарли всегда знал, что был чужим. И другие тоже видели это. Люди вычисляли инопланетянина, что обращался в человека, и тыкали в него пальцем, глядели искоса и смеялись. Никто не хотел признавать Чарли, и Чарли не желал признавать сам себя. На этой планете Чарли не было места. Он был одинок, среди большого потока людей, в пустом доме, где была его «мама», даже в большой виртуальной сети — везде Чарли приходилось надевать на себя искусственную шкуру. С каждым днем его собственная кожа срасталась с искусственной, и Чарли больше не мог снять её. Чарли потерял идентичность. В попытке вписаться, мимикрировать, он больше не знал, чего хочет, для чего живёт и зачем нужен. Но, несмотря на попытки слиться с людьми, Чарли так и остался инопланетянином. Никем не признанным, никому не нужным, одиноким, утопающим в жалости к себе. Всех отвращал Чарли, и Чарли был противен самому себе. Такой как он просто не должен был родиться. На этой планете каждый уголок для него был чужим, дремучим, а населяющие её существа страшными и непонятными. Чарли всегда хотел исчезнуть, оказаться в другом мире, где сможет подружиться с кем-нибудь, где ему не нужно будет носить шкуру и каждую ночь со жгучей болью сдирать её с себя. Если бы мальчик мог выбрать себе роль, то хотел бы стать Наблюдателем. Смотреть издалека за тем, как кто-то сильный и стойкий преодолевает трудности. Чарли никогда не смог бы стать центром истории, а потому ему достаточно роли фантома, незримо следящего за естественным ходом вещей. Ненависть к себе всегда была частью Чарли, и все ненавидили Чарли в ответ». Тусклый свет — единственное, что остаётся в апартаментах мрачной комнаты. Дверь закрыта на щеколду, но от призрака прошлого, незримо дышащего в его спину, не скрыться нигде. Ни в тёмной комнатушке, ни в мире грёз. Нигде. Ужасный командный голос, чужеродный образ, пронизывающий до костей, парализующий до ужаса, везде и повсюду, куда бы он не пытался сбежать, спрятаться. На экране рябящими пятнами мелькают комментарии к новой работе. Приятно получать отклики, особенно, когда выворачиваешь душу наизнанку, но только приятные, ведь осуждения цепляют, крючками впиваются в те участки памяти, где хранятся все его ужасающие воспоминания о прошлом. Каждый новый отзыв — лотерея, колесо фортуны, где не знаешь, почувствуешь ли удовлетворение от того, что поняли и приняли, или же получишь удар под дых, в очередной раз утвердившись в том, что биомусор. Идентичность Чарльза Эйлера нестабильная, дисбалансная. Любая заслуженная похвала вызывает в его душе радостный порыв эйфории, а критика уничтожает, плашмя разбив о землю. Радость никогда не бывает долгой, проходит словно искра, моментально, быстро, и приносит за собой ужасающее опустошение в душе, ещё большую ненависть к себе. Печаль же развёрнутая бездна, яркой палитрой эмоций, растекающаяся жидким коктейлем по венам, такая бесконечно глубокая как океан, со всеми слоями разочарования, боли, жалости и других разьедающих душу чувств.

12:50

У ВАС НОВЫЙ ОТЗЫВ

ОТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Gimeth!

«Чарли — пустой персонаж, жалкий психастеник, крутящий в голове одни и те же мысли, склонный к постоянному нытью. Кому он вообще может быть симпатичен?!»

13:24

У ВАС НОВЫЙ ОТЗЫВ

ОТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Vedoobaze!

«Если автор пишет это про себя, то мне его очень жаль, лол».

14:44

У ВАС НОВЫЙ ОТЗЫВ

ОТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Aeedko!

«Знаете, даже глухонемые не жалуются, а тут просто опус о том, какой я несчастный и непризнанный. О господи, и носит же свет таких». На последних строчках Чарльз резко выключает вкладку со страницей форума и откидывается на спинку стула. Критика парализует его, вызывает дисфорию. Такие комментарии могут затронуть лишь того, чья самооценка как карточный домик — заденешь, и развалится на части. Именно так он себя и чувствует каждый божий день. Это болезненно-сниженное настроение, постоянное равнодушие ко всему, даже к писательству, все это не так страшно, как тульпа, каждодневно преследующая его. — Долго ты будешь занят ерундой? Тебе нужно учиться! Не будь бесполезным мусором и займись делом, Чарльз Эйлер! Каждый диалог со Скарлетт Эйлер — американские горки, такой же адреналин вперемешку с фоновой тревогой и вспышками животного ужаса. — Понял, — Чарльз нажимает кнопку отключения, и с мелодичным звуком система завершает сеанс. Экран тухнет, и он закрывает крышку ноутбука.

***

Анри упрямо написывает ему сообщения, снова и снова отвлекает от занятий. Телефон-то и дело вибрирует, и раздражение в груди растёт до точки кипения, когда Чарльзу просто хочется бросить неугомонный гаджет в стену, чтобы только он заткнулся. Скарлетт исчезает, хотя бы не стоит над душой и не контролирует каждое его движение, чтобы в очередной раз мысленно указать ему, какой он неудачник. Чарльз прекрасно это знает, настолько, насколько не знает никто больше. Он родился таким, ничего не умеющим, жалким подобием человека, своими потугами желающим изменить неприглядную истину. Что он не делает и за что не берется, ничего никогда не получалось качественно или хотя бы хорошо. Любая ошибка вызывает в нем панику, и Чарльзу просто хочется все бросить. Прокрастинация растет в нем с каждым днем, расцветает сорняками, корнями уплотняется в мозгу. Лишь благодаря властному голосу Скарлетт в его голове Чарльзу удаётся оставаться в строю, а иначе он бы давно сдался. Чарльз отвлекается от рутинной учёбы и включает мессенджер. Сообщения от Анри потоком продолжают жужжать, каждое новое оповещение побуждает его просто отключить телефон или заблокировать подругу.

15: 23

«Ты где сейчас? Опять торчишь дома и пишешь свои гениальные опусы?»

15:35

«Ау, Мистер Чарли, вы заняты?»

15: 55

«Я обижусь, если не ответишь, идиот». Чарльз прочитывает сообщения, но ничего не отвечает и сворачивает вкладку мессенджера.

16:05

«Ну и ладно, больше не пиши мне».

***

Мама в своей кровати, лежит, как обычно отвернувшись к стене. Она никогда не смотрит в его сторону, даже не знает о его существовании, казалось бы, в её голове существует иная реальность. Мир, где Скарлетт жива, а для него, Чарльза, в этом месте нет своего маленького уголка. Он чужой даже для собственной матери, ради которой день ото дня так старается. Быть может, он недостаточно старается. Сколько бы он не делал, мама все равно не увидит его заслуг. Матрицы, в которых они существуют, совершенно полярные друг другу и никогда не пересекутся, как бы он не старался. Чарльз лишь приносит матери лекарства и стакан воды, соблюдает ежедневную традицию. Женщина запивает таблетки, затем снова навзничь падает на постель и никак не реагирует. Она уже давно словно живой мертвец, умерла вместе со Скарлетт в день смерти ребёнка, а он, Чарльз, кружит вокруг зомби и пытается оживить его. Эти мысли вызывает в Чарльзе печальную улыбку. Он выходит из комнаты матери и закрывает дверь, за которой всегда стоит могильная тишина.

***

Его образ в интернете абсолютно чужеродный, неестественный. Как и впрочем абсолютная покорность и извечно-понимающая улыбка в обществе, за которой скрыт страх непринятия и боязнь проявления в мир. Но в отличие от скромной бледной тени самого себя, что он надевает на людях, в интернете он яркая, понимающая и солнечная личность, такая позитивная, за приторным сахаром же того образа стоит ядовитое лицемерие. Чарльз не привязан к гендеру, ему нравится пробовать себя в новых ролях, новых масках, корректировать и менять модели поведения, чтобы угождать собеседнику. Единственное общение, которое доставляет ему непомерное удовольствие, это с Си. Его развёрнутые философские ответы заставляют сердце Чарльза трепетать, биться в груди, и ему не нравится это гулкое эхо ритма. Чарльз хочет вырвать это гнилое сердце прочь, уничтожить все грезы, которые порождает его больной разум. Он не имеет право на счастье и не умеет его создавать. Всё, на что способен Чарльз, это разрушать, а не созидать. Определённо, такая как Шарлотта бы смогла пробить путь в свое счастье, пусть она и всего лишь рождённый его фантазией персонаж.

***

Винсента не стало, как и Си. Всё, что осталось от его Бога, это тело, расквашенное об асфальт. Груда фарша, что лишь недавно была человеком, вызывает толпу зевак, решивших поглазеть на любопытное представление. Гомон голосов и эхо сирен заполняют улицу, а Чарльз тем временем смотрит на эту картину с высоты небоскрёба, безучастный, раздавленный и опустошенный. Мир в его глазах тускнеет вместе с разбившимся о землю Богом, что, возможно, наконец, сбросил такую ненавистную ему оболочку. Серые и унылые своды небес, крики и суета — все это становится каким-то отдалённым и неважным. Время, неумолимо мчащееся вперёд, замирает в тот момент, когда Винсент делает шаг в пропасть. Чарльз ныряет в эту бездну вместе с ним, стремится туда, ввысь, в новый мир, где не будет ограничен этой плотью, где каждый сможет обрести счастье и умиротворение. Одна его часть оказывается там, на асфальте, другая, расщепленная, возвращается домой, под тускнеющей серой реальностью, мельтешащей, словно ускоренная пластинка, толпой, и матрицей, трещащей по швам. Бог, Си, вознесся, за ним и Винсента не стало. Чарльз остался в этом бренном мире один, жалкий, слабый и трусливый инопланетянин, не способный ни жить по-человечески, ни умереть нормально.

***

Есть в этом мире не такие как все, чуждые, отрешенные, пустые, не вписывающиеся в общепринятые рамки общества. Изгои, моральные уроды, отверженные, белые вороны, — у таких людей, что выделяются из толпы, становятся неприкасаемыми, нет будущего. В чем смысл такого существования, когда ты словно гадкий утёнок, впихнутый в общество прекрасных лебедей. Бесталанный, глупый и бесполезный биомусор, существование которого пусто и бессмысленно. Ничего, что производит на свет его больное губительное сознание, никогда не было чем-то полезным, продуктивным. Его околописательские способности посредственны, скудны, а сюжеты и персонажи скучные и клишированные. Есть такие писатели, чей слог словно медовые строки течёт плавными образами, рисует яркие художественные картины, несёт глубокий философский смысл, заложенный в нетривиальных сюжетных поворотах, а герои такие живые и наполненные, как настоящие люди. Си был таким, одаренной звездой, непризнанным гением, что потерялся в потоке жестокой реальности. Ему, Чарльзу, никогда не стоять на одной планке с такими людьми, он даже до среднестатистического человека не дотягивает, что уж томить. Ни минуты в своей жизни Чарльз не чувствовал себя полезным и нужным миру; и не только, он никогда не гордился собой, лишь кислая критика потоком поражала каждый нейрон, приносила печаль и опустошение.

***

Анри хватает его за грудки, плачет, пытаясь достучаться до него. Апартаменты отеля чужеродны и пусты, как и его, Чарльза, душа. Поцелуй Анри ощущается как яд, тошнота желчью поднимаются к горлу, обжигает его. Уже давно Чарльз мёртв, с детства, когда мама, в чьём внимании он так нуждался, закрылась в пустой мрачной комнате, отвернулась от его существования и оставила его наедине с этим жестоким миром. Ему, Чарльзу, никогда не стать полноценным человеком. Не стать Богом как Си. Где-то на пограничье Чарльз признается самому себе, что никакой Винсент не Бог, а лишь несчастный ребёнок, что так же как и он устал от реальности. Но Винсент был сильнее. Он смог пересечь черту, а Чарльз — нет. Поцелуй Анри, что остаётся на губах и на следующий день, теперь вызывает лишь отвращение. Никогда она не знала его настоящего. Никто не знал, в том числе и он сам. Не получилось из него человека. Ведь даже любить он не способен. Его притворные отношения с Анри были нужны лишь ей, лишь она могла искренне привязаться к нему, чтобы, затем, получить отказ. Его чувства к Си ненастоящие, пустые, иллюзорные. В них нет ничего, чем бы не отдавало фальшью. Чарльз знал лишь маску Винсента, накинутую на кожу шкуру Бога. Ему было удобно этого не замечать. Сближаться с людьми и выстраивать здоровые отношения — не для такого ущербного подобия человека как он. Всё, на что способен Чарльз, это рушить, а не созидать… Чарльз наконец находит в себе силы, чтобы покончить с этой жизнью. Больше его ничего не держит в этом мире. Мама тоже ушла, вместе с Си… Нет, следом за Винсентом. И теперь пришёл его черёд последовать за ними.

***

В последний раз Чарльз заходит на форум. С аватарки на него глядит миленькое личико Шарлотты. На губах застывает мягкая улыбка. Безусловно, если бы он хотел отыграть историю заново, то Шарлотта должна была быть в главной роли. Чарльз открывает новый тред и дрожащими пальцами набирает свое последнее сообщение. «Чарли решил покинуть планету, уйти туда, откуда он пришёл, в свою родную гавань. Мальчику немного страшно; возможно, из этого бесконечного путешествия он больше не вернётся. Однако дальнейшее пребывание на Земле тяжелее неизвестности. В чем причина его изгнания? Он не мог понять. Кто прав, кто виноват? Был ли виновен Чарли за то, что появился на белый свет? Или, быть может, виновна его мама, что не перекроила его в человека? Или общество, которое не способно принять чужеземца? Стоило ли вообще искать виновных в неудаче? Само существование Чарли это ошибка матрицы. Ошибка, за которую никто не был ответственен. Если только Господь». Чарльз оптравляет тему на модерацию и, не дожидаясь окончания проверки, выключает мобильный телефон. Он больше ему не нужен. В руках целая упаковка со снотворным, которое выписывали его маме. Чарльз улыбается и, наконец, со спокойной душой решает уйти на покой…