Экзотика

Если уж в первый день я была счастлива вновь вернуться в Мирный, то теперь была попросту раздавлена.Черт бы побрал Леру за её провокации и Сашу за её длинный язык. — Лесь, ну что ты пригорюнилась? — Ты ещё и смеешь спрашивать?! Лера, мне как-будто вырвали сердце… — А Зоя Николаевна об этом знает? — Скрестила руки на груди голубоглазая. — Даже если и знает, то что с того? — Сжала я руки в кулак. — Она чувствует себя не лучше меня, если не хуже… — Так попробуй с ней поговорить, — всплеснула руками Валерия. — Как?.. Как?! — Кажется, у меня началась истерика. — Когда рядом с ней её четыре подруги… Когда за четыре дня, она ни разу не выходила на улицу.Думаешь, я не искала с ней встреч? — Ладно, ладно, успокойся, — впервые я видела на не лице тревожность. — Ты пробовала ей звонить? — Да… Её телефон отключен, — и снова ком сдавливает горло. — Лесь… — Обнимает меня Лера. — Прошёл ведь всего месяц.Неужели ты правда испытываешь к ней что-то больше симпатии? — Её слова заставляют меня горько усмехнутся. — Я люблю ее.Люблю так, как никогда никого не любила.Никогда и ни с кем я ещё не была так откровенна как с ней, даже с вами. — А если в университете тебе понравится другая? — То я позволю тебе застрелить меня на месте, — невесело усмехаюсь я, а Лера только бледнеет.

***

— Внученька, с поступлением в университет, пожалуйста, не забывай о нас с дедушкой.Приезжай по чаще, — чуть не плача говорит бабушка. — Антош, ну не начинай — театрально хватается за голову дедушка, а папа не сдерживается и тихо смеется. — Не волнуйся бабуль, не забуду, — пытаюсь улыбаться я, хотя на душе более чем гадко. — Пообедай хорошенько, дочь, — взяв очередной бутерброд говорит папа. — Дорога длинная, да и нормальных забегаловок на трассе почти нет. — Я уже наелась, — рассеянно отвечаю я. — Вы тогда ешьте, я пойду прогуляюсь. — Только далеко не уходи, через пол часа выезжаем, — в ответ на слова отца лишь молча киваю и выхожу на улицу. Но зачем? Куда мне идти? Гулять совсем не хочется.Ноги сами ведут меня к скамье, что находилась чуть поодаль от дома старших.Сев на неё, я лишь хватаюсь за голову и жмурюсь.В голове совсем пусто, не хочется ничего.Не знаю сколько я просидела в подобном положении, но в реальность меня вернуло чьё-то прикосновение в моему плечу. Резко подняв голову я вижу её и сердце моё начинает биться с двойной силой.Что же я натворила? Что я с ней сделала? За ничтожные четыре дня её как будто подменили.А если быть точнее её глаза… Глаза чернее ночи, в которых когда-то словно плясали черти, теперь как-будто погасли.Смотря в них я не смогла сдерживать слезы, что так наровили выйти наружу. — Я…Я не хотела, — всхливываю. — Не надо, не плач, — обнимает меня Зоя Николаевна, я же прижимаюсь в ответ. — Ты еще совсем юная, да и людям свойственно ошибатся. — Лучше умереть, чем совершать то, что совершила я… — Не говори так, — гладит она меня по спине и это немного успокаивает. — Почему? Почему вы меня утешаете? — Сквозь рыдания спрашиваю я, но черноглазая в ответ молчит. — Скажите зачем? — Не могу смотреть на твои слезы. — Я хотела…хотела с вами поговорить, честно.Но я боялась…боялась что вы не захотите меня видеть. — Я знаю, — чувствую как она вся дрожит.Господи, я как всегда за своё… Видя ее положение, лишь насыпала соль на рану. — Рая говорила, что трижды видела тебя из окна. — Простите меня… — Я и не злюсь на тебя, Леся, — прервав объятия берет она моё лицо в свои руки. — Но впредь обещай мне, что больше не будешь играть на чувствах других. — Я и не собираюсь играть в любовь, — мотаю головой. — Потому, что мне кроме вас никто не нужен. — Это сейчас ты так думаешь, но долго ли это продлиться? Когда-нибудь я состарюсь окончательно и твой интерес ко мне угаснет. — Вы серьёзно? Считаете что у меня в голове ветер? Будь я такой как и все мои сверстники, не стала бы заглядыватся на тех кто в двое старше меня, — кстати, я вам рассказывала что меня очень легко вывести из себя? Нет? Так вот,в детстве я страдала от невроза,видать спустя десять лет ничего не изменилось,увы... — Я вовсе не это имела ввиду… — Я знаю, к чему вы клоните.Что ж…в начале я действительно хотела узнать о вас больше, а если быть точнее ведьма вы или на вас наговаривают.И знаете что? Правда о вас меня не разочаровала, больше раздосадовало то, что вы слишком боязливы.Вы даже любви боитесь! — Уж лучше бы мне свернули шею за грубый тон и длинный язык.Что я творю? Минутами ранее просила прощения, а теперь чуть ли не оскорбляю… — Ты права, — делает шаг назад черноглазая. — Я действительно боюсь всего: любви, одиночества, смерти… — Смерти? — Внутри что-то неприятно сжимается. — Ты умная девочка, Леся.С тобой я правда, почувствовала себя нужной, ведь…я слишком рано осталась без опоры.За сорок восемь лет прожитой жизни, я пережила больше бед, чем ты за свои восемнадцать.За три месяца до моего рождения умер дедушка, через два года скончались в аварии мама с папой, а когда мне было девять лет, у меня на глазах убили бабушку. Меня словно окатили ледяной водой.Если уж о ее бабушке с дедушкой я хоть немного да и слышала, то о родителях совсем ничего… Авария? Убийство? Что же ей ещё пришлось пережить? — Я опять наговорила лишнего.Еще раз прошу прощения, — опускаю голову. — Ничего, — переходит на шепот черноглазая. — Скажите только честно, меня вы ведь любите? Иначе ведь не стали бы подпускать к себе столь близко, — снова смотрю ей прямо в глаза, на которые снова навернулись слезы. — Ты отняла у меня покой… Вихрем ворвавшись в мою жизнь перевернула её с ног на голову, — после её слов, внутри все словно горит адским пламенем.Но мне это нравится,доставляет удовольствие. — Значит все-таки любите, — пусть и слезы текут по щекам, но на лице появляется дурацкая улыбка. — Хорошо, можете не признавать свои чувства сейчас, можете не верить в искренность моих чувств, но я обязательно вернусь и докажу вам обратное.Дайте мне один год и все будет иначе…