На живца

- Яхонтовый мой, Вы же сами желали вернуться ко мне и мне с делами помогать. Неужели из-за такой мелочи передумали? Вновь к своему Пушкину желаете? - Гуро чуть насмешливо смотрит на юношу, опираясь на трость. А тот лишь губы сжимает, да отворачивается. И видно, что подобная затея ему совсем не по душе. Да и кому бы подобное по душе пришлось, но нет же, все равно терпит, когда другие бы и бранью разразились, и даже могли на дуэль попытаться вызвать. Ведь это ж какое сильное оскорбление. - Душа моя, Вы же сами за девушек боитесь. А этот гад только на них и охотится. И хитер слишком, не изловить... Следователь проходится по комнате. - Да вы сильнее корсет затягивайте, не бойтесь, - усмехается служанкам. Гоголь охает, видать те постарались сильнее затянуть. А Гуро в мгновение к нему подступает, подымает чужое лицо за подбородок, проводит пальцем над верхней губой, где недавно сбрили усы. - Вы, Николай Васильевич, не серчайте. Да, приходится на живца ловить. Но разве я Вас обманываю? Разве скрываю что-то? Яков не дает ему опустить взгляд, ловит, улавливает испуг в голубых глазах, а где-то на дне зрачка такую злость и тьму, что слишком хочется изучать, а не отпускать то ли на поимку хитрого маньяка, то ли умной нечисти. - Ресницы ему накрасьте. И губы, - кидает новое распоряжение. А затем выходит. Быстрым шагом скрывается за дверью. Эта тварь девиц на балах отлавливает, да тех, что там впервые появляются, за кем все наблюдают. Будто бы, чем сложнее задача, тем ловить интереснее. А значит, им на сегодняшний бал обязательно нужно отправиться. И хоть приглашения Гуро давно получил, но и карету надо лучшую нанять. Сегодня вечером его Коленька, если не внешностью, то своим спутником и богатствами, должны приманить душегуба, второго шанса на живца ловить не будет. С делами этими он разбирается скоро, а потому быстро возвращается в покои к Николаю. Его образ уже почти закончили, вон, в парике, что специально для этого дела достали, последние локоны укладывают. И глаза уже накрашены, и губы, даже румян нанесли. Вот бледность у юноши своя. Сейчас никто и не догадается, что это переодетый юноша. Никто, если не знает. А Яков знает, любуется, понимает, что хочется отослать служанок, забыть о деле, задрать эти юбки и... Гуро протягивает юноше руку. - Идемте, душа моя, нам пора. Гоголь смотрит зло, но все же помощь принимает, поднимается, да тут же в чужие объятия попадает, запнувшись на непривычном каблуке. Следователь лишь усмехается, да быстро целует свою добычу. Благо, служанки уже убежать успели. - Яков Петрович! возмущается юноша. - А право голоса женщинам не давали, Николай Васильевич, лет сто подождите, - смеется Яков, отпуская добычу из рук, поправляет чужие юбки. - Про веер не забывайте, с корсетом он Вам пригодится. Локоть подает, помогая смущенному и возмущенному юноше идти. А Гуро уже знает, что если и не убийцу поймают, то он все равно любого, кто сегодня на балу на Николая покусится - пристрелит.