Совершим синдзю?

Так как все носители вели ночной образ жизни, как и духи, то отсыпались днем и просыпались ближе к закату. Однако, Шинадзугава встал с кровати на редкость обедом. Хоть бодрым себя он не чувствовал, Санеми поплелся наружу, подставляя бледное от редкого выхода на солнце, лицо, под яркие лучи, обжигающие кожу. Генья стоял неподалёку от дома, замачивая грязную одежду и протирая ткань, пытаясь стереть пятна. — Доброе утро, жаворонок! — крикнул Генья, заприметив брата на крыльце. Слабая улыбка расползлась по уставшему лицу, пытаясь хоть как-то скрасить Санеми. — Доброе — Шинадзугава старший опёрся локтями на перилах небольшой веранды — Что вчера было то? Я только о кровати и думал. — Да она твоя подружка навека — сьязвил Генья — Ты как домой вернулся так сразу на пол улекся, как дохлый. Ну я и решил дотянуть тебя до комнаты хотя бы — младший тряхнул головой, наверняка отгоняя мысли о прошлом дне — Как лось весишь, ей богу, чуть грыжу не словил. Ты вон сколько километров проходишь, неужто не худеешь? — Ой-ой, мнение твоё мне как всралось — Санеми цокнул языком, проводя ладонью по волосам, трепая их — Это ты, вон, слабак. — Как же — закатив глаза, Шинадзугава вернул взгляд к вещам в тазике с водой — Ты жрать не хочешь? — Хочу — Санеми зевнул, выгибаясь в спине, будто кошка — Иди приготовь. — Я оставил тебе вчерашнего кролика, жри его — Генья не стал отвлекаться от своей работы, томно вздыхая. Звонко каркнув при приземлении, ворон уселся на плече Волка, начав чистить перья. Шинадзугава уловил боковым зрением записку, прикрепленную к лапке птицы. Санеми высунул руки из карманов, хлопая другой по предплечью, поняв намёк ворон присел на предложенное место. Он забрал бумагу, раскрывая её одной ладонью. Ах, да. Совсем забыл. Семья Убуяшики переехала в Аокигахару до её пропажи, построили тут дом, обосновались и соорудили баню, в точности как общественная. И Кагая мог приглашать их туда. Санеми не считал последовательность, но приходил, если такая возможность удавалась, мыться в подозрительных источниках была идеей не очень, но он не мог вечно ходить грязным и баня ему казалась чем-то райским. Но кто же тогда будет охранять лес в темноте? Вороны. Как бы странно не звучало. Хоть и со стороны может показаться бредом, но эти птицы тоже вкладывают свою помощь, перед днем, когда Животные приглашаются в поместье Кагаи, все имеющиеся у него вороны начинают рассыпать соль по всему лесу. Соль, как известно одно из лучших оружии против духов, вороны пролетают не один десяток километров над населенными пунктами, тем самым помогая людям. — Спасибо, дружок — потрепав птицу по голове, ласково поблагодарил Шинадзугава — Лети дальше. У него всегда складывалось такое ощущение, что вороны как никак что-то понимают и слушаются людей. Получается Кагая сам их дрессировал? Другого объяснение он не находил.

***

Кагая склонился над столом на поверхности которого были разные бумаги, ручки и карта с местностью. — Дорогая, — глава Убуяшики обернулся туда, где примерно стояла его жена — Будь добра, прочитай мне предсказание снова. Аманэ кивнула, подбирая со стола пророчество, которое любой Убуяшики мог бы найти даже сотни таких. — Ножи поменяют хозяев под светом луны. Принявший чужой образ ёкай — станет чем-то важным в ту судьбоносную ночь. Символ оригинальности мышления, хитрости и острого ума потеряет десятерых своих друзей. Белые хлопья опустятся на Землю, а она поменяет свое местоположение, окутывая мир в снежную картину. Бегающие звери попадут в капкан и окажутся в бесконечном перевороте — читала равномерно Аманэ, не сводя взгляда с пожелтевшего листка. — Останется кто-то один — Кагая крепче сжал пальцы, стараясь дышать спокойно — Как скоро они прибудут? — Ворон пролетел шесть округов — она повернулась к окну, наблюдая за высоким в небе солнцем — Я полагаю, через три часа.

***

— Наконец-то — увидев на горизонте сквозь закрытые деревья баню, потянулась Обезьяна — Я сто лет нормально не мылся. — Это всё равно не избавит тебя от запаха, макака — фыркнул Шинадзугава, не имея никакого злого умысла. — Ой, тоже мне, псина блохастая — не оставшись в стороне добавил Тенген, пихнув по плечу, но из-за разницы в росте едва не ударив по скуле. Они пересеклись чисто случайно на подходе к поместью Оякаты и завязался разговор. Уже у бани кого-то ожидала Змея. Носителем был низкий мужчина и почему-то его маска нравилась Узую. Ну конечно. Белая, с двумя капюшонами по бокам и фиолетовыми узорами, которые он называл своими «змейками», но Санеми видел либо толстые линии, либо червяков. — Ждёшь свою птичку? — поинтересовался Тенген, имея ввиду Цыплёнка, наклонившись к уступающему по высоте парню. Отвернувшись и всматриваясь вдаль, Игуро всем своим видом пытался сказать «нет». Однако, не для кого — кроме Канроджи — не секрет, что Обанай испытывает к ней вполне романтические чувства. — Ой, да не калечь пацана — встав на защиту Змеи, предпринял попытку утащить Тенгена Волк. — Я старше тебя вообще-то — скрестив руки на груди, чуть ли не фыркая от неуважения к старшим, пробубнил Игуро. — Я тебе помочь хотел, — драматически произнёс Санеми, уже направляясь к открытым дверям — Но, увы, ты сам выбрал свою судьбу.

***

Переодеваясь Шинадзугава спиной чувствовал чей-то взор, изучающий, пытающийся выяснить всё то, что Санеми прятал в глубине души. Но повернув голову к предположительному наблюдателю, он на какую-то долю секунды замер, в полной мере осознав, кто на него смотрел, точнее откровенно пялился. Лис. Длинные чёрные волосы были распущенными и мокрыми, закрывая обзор сзади, доходя чуть ли не до бёдер. Без маски Шинадзугава видел его редко, но даже сейчас не укрывалась бледность Томиоки. И этот взгляд. Крайне уставший, украшенный синяками под глазами, но при этом холодный и анализирующий, возможно, будь у Санеми более красочная речь он бы сравнил взгляд Лиса с длинной, древней, японской катаной. Идеально вычищеной и сверкающей, стоило коснутся её — так превратишься во льдышку. Нахмурив брови и сощурив глаза, Санеми пытался выразить в них свою недовольность поведением. На что Лис лишь пожал плечами вместе с морганием, отвернувшись, тем самым извиняясь за содеянное. Однако, извинения не особо помогли Шинадзугаве понять, почему это вдруг Гию решил засмотреться. Конечно, пару мыслей всё же пробежало, но Санеми предпочёл помолчать.

***

Когда с основным мытьем было покончено, их ждал горячий бассейн, в котором можно с чистой совестью и чувством выполненного долга засесть на ближайшие два часа, болтая о чем-то мирном и дружеском. Гию вступил воду, прикусив нижнюю губу от температуры, явно превышающей пятидесяти градусов, если ноги спокойно залезли значит и тело можно. Погрузившись по плечи, Томиока дав себе слабину, присел чуть ли не до плеч, не обращая внимание на мешающие чёрные волосы, рукой прилизав их назад, открывая лоб, он блаженно откинул голову назад, смыкая веки. Ему хотелось спать. Но стоило расслабить мышцы, как кто-то заставил их напрячь обратно. Резкое чувство тревоги, открыло глаза Лиса, вынуждая того, пробежаться по помещению. Пока среди остальных он не уловил взор тёмных очей Волка. Оба так и вглядывались в друг друга, даже уши не навострив, когда другие громко что-то обсуждали, явно желая присоеденения двух оставшихся. Томиока случайно заметил этот акт со стороны Шинадзугава, но мысленно принял это за новый раунд в игре «Кто кого?», потому молча смотрел в чужие глаза, по неизвестным причинам полны равнодушия и лёгкого недопонимание вперемешку с раздражением. В их молчаливой игре никто не обронил ни слова, на то она и молчаливая, поэтому Гию сам додумал, что скорее всего Санеми вновь попытался взять Томиоку на слабо, и стоит ему отвести взгляд хоть немного вбок или не на глаза соперника — он проиграет. Но схватка окончилась. Шинадзугава наклонил голову набок, указывая на выход, приглашая на улицу, полноценно отвернулся. Гию кивнул в ответ, зная, что Волк всё равно не заметил. Хоть и причина гляделок (с морганием) была вовсе не на слабо, наподобие «Кто первый сдаться?», а обращением. Но Гию всё же в глубине души признал свой выигрыш в этом небольшом состязании. Шинадзугава тем временем поднялся со своего места, на вопросы других отмахиваясь тем, что подышать резко захотелось. Даже так Гию видел Санеми со спины и соврал бы, если бы сказал, что внешность Волка не впечатляющая. В первую очередь это были шрамы и рубцы. Вот нравились они Томиоке, без какого-либо фактора. На лопатках Шинадзугавы их было не совсем много, но заметно выделялись на коже и выглядели гладкими. Спереди отдельная тема. Гию особенно запомнились те, что на груди, они кривые и давние по всей видимости. Но сколько бы их не было на теле, историю происхождения хотелось узнать о тех, что были на лице, начиная от щёк доставая до носа и покрывающие едва ли не весь лоб. Когда с ухода Волка прошло достаточно времени, дабы не вызывать подозрений привстал и Томиока, в отличии от Санеми не отвечая на вопросы. Он толком не знал, куда свалил Шинадзугава, но на подсознательном уровне догадывался, что всё-таки на улицу, вряд ли бы он стал переговариваться с ним среди всеслышащих стен. И догадка была верна. На веранде был Волк, обмотавший полотенце вокруг бёдер. Он остановил свои действия, когда услышал позади себя приближающиеся шаги Томиоки, но продолжил, сообразив, что сам же позвал сюда. Гию сложил руки на дощечке, уместив свою голову, вглядываясь в черноту леса. Выливающийся из бутылки алкоголь, который хранил Ояката-сама ещё с давних лет, всё же заставил разум Лиса оставаться на плаву. Уровень жидкости стакана повышался с каждой секундой, пока Санеми не протянул содержимое коллеге, комментируя: — Сегодня, как всегда кислый — непривыкщий к шедростям по отношению к себе, Гию слегка оторопел, но забрал стакан, наклоняя его в разные стороны, помешивая спиртное. Не вежливо отказываться от этого жеста Санеми, который по всей видимости был товарищеским. Глотнув так, будто перед ним был не коньяк, а яд, Гию отстранился от посуды, предпочитая начать тему, для которой и явился. — Чего хотел? — Томиока мотнул взгляд на «обнажённое» лицо Санеми. Вокруг была естественная тишина, лишь сверчки и прочие ночные насекомые издавали звуки, а светящиеся вдали точки по всей видимости были светлячками. Свет от лампы на веранде плавно окутывал двоих гостей, погружая и без того в сонную атмосферу. — Ты настолько одинок, что стал на парней засматриваться? — ожидающий чего угодно Гию, замер, чуть не поперхнувшись напитком, услужливо протянутым Шинадзугавой. Санеми пил с горла и опустошил большую часть, но взгляд оставался серьёзным и дикция не поменялась, как это бывает у пьяниц или перебравших с алкоголем в первый раз. — Чего? — Томиока научился контролировать свои эмоции, немало чего повидал в этих местах, не удивился бы, если бы перед ним прыгнул дух со фразой «Бу!», но сейчас, когда его, вполне адекватный и взрослый коллега и приятель в лодке произнёс нечто такое, то он готов был поменять свои взгляды насчёт хладнокровия. — Чё ты таким языком не понимаешь, что ли? — Санеми повернулся к нему, ни частичкой не выглядя пьяным — Говорю, ты педик? — Нашёл, что спросить — Томиока вернул утраченное внимание к лесу — Вот делать мне нечего и решил на парней поглядывать, на тебя особенно — он выдержал паузу — Нет. — Ну ты мало того, что самовлюбленный хер, может и геем можешь оказаться — пожал плечами Шинадзугава, подливая ещё в стакан, жидкость в котором Гию выпил всего немного. — Какая проницательность — закатил глаза Лис, откровенно язвя, Шинадзугава знал, поэтому ничего не говорил — Сам-то не лучше. — Что ты вякнул? — Шинадзугава размял затекшую шею, стоя теперь вполоборота. — Мог бы и сразу сказать или намекнуть, мол «Давай выйдем?» — Гию отпил ещё — Но нужно было гляделки устраивать. В которых я выиграл между прочим — добавил Томиока, периферийным зрением наблюдая за, на удивление спокойным, Шинадзугавой. — Никто ещё не сказал, что ты победитель — перевёл тему Волк — У нас вообще правил не было. Гию молча кивнул, веки уже закрывались сами по себе, а усталость медленно шла к своему пику, готовая повалить хозяина перед Волком. Зевая, Томиока попытался хоть как-то закрыть рот, но банально не смог из-за лени и понимания, что толку всё равно ноль — спать хотелось безумно. — До дома как планируешь добираться? — Без понятия — Гию вновь зевнул, теперь же в уголках глаз собралась слезинка, которую он поспешил вытрать, случайно размазав. — М-да. С таким видом ты не доберёшься до своего логова, что наверное за три пизды отсюда — Санеми кивнул куда-то в пучину леса, намекая на жилище Гию — Тебе легче здесь переждать ночь, а потом валить с восходом или когда солнце точно встанет. А то с таким видом тебя не то, что духи, даже собаки съесть не захотят. — Не люблю собак — вместе с мычанием выдавил из себя Гию первую попавшуюся мысль, дабы разговор куда-то плыл. — А чё? В детстве задницу твою цапнули? — смешок Шинадзугавы был, видимо, заразным, Томиока фыркнул, но улыбку подавить еле смог. — Почти. Не задницу правда. — Бешеная была или как? — Ага. Потом в больницу поехали — Гию помотал головой — В общем воспоминание не из приятных. Я в лесу, когда таких вижу будто флешбэк ловлю. — Убивать их надо — признался Шинадзугава, под взгляд Лиса полным недоверия, предъявил аргументы: — Ну, уже никак не спасти, а пользы ноль, да и зачем собаке мучиться? Я убиваю их с чистой душой, но потом всё же закапываю и молюсь какое-то время, дабы не выбралось, черт знает что, из-под земли. — Никогда бы не убил живое существо — Томиока ненароком вспомнил про их встречу, когда Санеми пытался замочить Киогу в глухомании, думая, что никто не найдёт. Он по сей день не знал всего происходящего, поэтому для себя решил, что возможность сейчас самая та — Мм, тот мужчина — сказал Гию, на ходу подбирая слова, не пытаясь изложить полноценную, переваренную в мозгах мысль. Непонимание Шинадзугавы подлило масла в огонь, а Лис стал щёлкать пальцами, будто имя само придёт в ум — Не помню, как зовут, тот которого ты едва не убил при нашей первой встрече — дождавшись реакции Санеми, он не заметил ничего, ни один мускул не дрогнул, Шинадзугава лениво перевёл взор на Томиоку, пытавшегося всеми силами не задремать на ходу — Что он такого сделал-то? В тот момент я думал ты… — Отец мой — Лис на секунду даже дрогнул. Неужто Санеми нашёл в себе силы для убийства собственного отца? — Я говорил? — отрицательное мотание — Так вот, мужик он конечно чокнутый. Я даже не знаю, как назвать-то его. Всех в семье убил, кроме меня и братика младшего. А я потом нашёл его и прибить захотел. Но нашёлся кое-какой герой, — с нажимом произнёс Санеми, надеясь пристыдить Томиоку — Спасщий эту проклятую задницу. Спасибо, что хоть помер. — Ты нанёс действительно тяжёлые ранения — Томиока отвернулся в противоположную сторону, явно испытывая презрения от тела, которое сам решил спасти, были ножевые ранения и удары приходились по больным точкам, хотя, окажись он в точь-точь такой же ситуации поступил бы не иначе — Он умер у меня на руках. — Так ему и надо было — Шинадзугава допил содержимое, не зная куда деть бутылку — Ты только не говори всем направо и налево о моем конченом отце, а то я точно упаду ниже плинтуса. — Не скажу, будь уверен, что доверился кому нужно — ветер резко дунул на них, заставляя тела порыться мурашками. — Ты домой поковыляешь? — всё же на последок решил спросить Шинадзугава, дабы быть уверенным, что завтра не придётся искать труп. — Останусь здесь наверное — Гию потянулся, сцепливая руки в замок, и только сейчас Санеми заметил какой был его позвоночник и острые лопатки, подчёркивающие холод и отчужденность этого юноши. Сейчас он был похож на кицунэ, грациозную и со всей своей привлекательностью, которая предписывалась к ней, и почему-то это сравнение заставило Шинадзугаву всё же отвести взор — Чёрт — выдохнул Гию уперевшись лбом в ладонь, под вопросительное «Мм?» от Санеми, он не ответил, уже сожалея, правильно ли он поступал в этом диалоге, подбирая слова и предложения. По началу ему казалось, что, возможно, отношения с Санеми изменятся у нужное русло, однако, по окончанию разговора, осталось чувство, что всё же Гию совершил где-то ошибку — Забей — о чёрт, ещё лучше придумать не мог? Отвесив себе отлепуху в мыслях, он поспешил что-то сказать — Не это я имел ввиду. Просто… — Заткнись, ты сейчас такое наболтаешь, что утром жалеть будешь — попытался утихомирить Лиса Санеми — Ты кажись перебрал. Но Гию знал, что дело не в алкоголе, а в нём самом. — Хоть выпил немного — Шинадзугава развернулся к бане, где были его вещи — Тебя проводить до поместья хоть? А то, гляди, свалишься куда-нибудь ещё и проваляешься до утра — предложил Санеми, в голове всё-таки развивая ход событий, при которых Гию грохнется на землю не пройдя поганых пятнадцать метров до поместья. — Сам справлюсь. — «Сам справлюсь» — передразнил Шинадзугава — Помнится, ты говорил так около года назад и потом… — Слушай, я прекрасно помню, что было потом — отрезал Гию, не желая вспоминать не лучшие времена — Если твоя геройская натура так хочет помочь, то грех мне отказываться.