Надежда мира

- Посмотрим, на что ты способен, герой, — презрительно фыркнул Томура, отряхивая горящий плащ. — Такую вещь испортил, мне она досталась с великим трудом. — в голове парня сразу воскресли смутные воспоминания о том дне, когда он пробудился после незаконченного эксперимента Доктора, и, замерзнув, стащил плащ у малоизвестного для него героя, что, впрочем, не только его согрело, но и стало для него символом его новой эры, эры силы и могущества. Во время прошлой битвы плащ повидал многое, что тогда не особо волновало Томуру, но такая мелочь в виде подожженного края одеяния, в которой был виновен какой-то никчемный американский героишко, явно всколыхнула волну ненависти в голове Шигараки. В его блеклых глазах вспыхнул нехороший огонек. Томура отвел руку в сторону, запуская причуду. Воздушная пушка. Сила сработала, и мощнейший поток воздуха, в котором и самолет бы не удержался, ударил по герою. Хоумлендер же ловко увернулся от атаки, резко поднявшись выше ветряного потока. Он глядел на злодея сверху вниз, и его лицо сразу приобрело надменный вид. Действительно, по его мнению, он был выше. Выше во всем — по статусу, по силе, по возрасту, в конце концов. Голубые глаза резко приобрели ярко-красный оттенок, и лучи направились в сторону противника. — Ты думаешь, что ты чего-то стоишь? Ты возомнил себя великим злодеем, но кто ты на деле? Никчемный мальчишка, у которого еще молоко на губах не обсохло. Ты — ничтожество. Голос американского героя был словно гром среди небесной выси, в которой сейчас происходило сражение. Резко сознание Томуры словно пронзила молния, отчего он схватился рукой за голову, в этот момент подставляя себя под удар. — Ты должен сразить его. Заполучить все его причуды. — голос Все-За-Одного отдавался болезненным звоном в голове, отчего беловолосый все сильнее приходил в ярость, вспоминая, что сейчас он никто иной, как чертова пешка, всего лишь действующая по указанию Учителя. Отражение и разброс. Шигараки приказал ному резко накрениться, уворачиваясь от поражающих лучей. Лучи не задели ни его, ни ному. Красный свет резко развернулся в сторону Хоумлендера и два луча распались на множество. - Черт бы тебя побрал, сосунок, — сквозь зубы процедил Джон, явно не ожидая столь мощного отражения своей атаки. Он прилетел сюда с единственной мыслью — одним ударом разделаться с злодеем и вернуться в свою страну, где его встретят всеобщим обожанием и поклонением. Но все явно шло не так, как он этого хотел. Хоумлендер бросил взгляд на свое плечо. Ткань костюма была выжжена в том месте, куда попал лазер, а кожа под ним словно расходилась по швам. Слой за слоем были сожжены, верхний слой был обуглен, а дерма и все находящиеся в ней структуры дымились и постепенно приобретали такой же черный оттенок. Джон стиснул зубы и схватился рукой за пораженное место. «Пора бы с этим скорее закончить. Надо действовать, пока он уязвим, а он все-таки уязвим, иначе эта авантюра с незавершенным телом может стоить мне многого.» — пронеслось в мыслях Шигараки уже своим собственным голосом в тот момент, когда он бросил взгляд на раненного героя. Томура отвел руку в сторону, собираясь применить очередную атаку, и наконец, покончить с противником. - Нет. Ты должен не просто убить его. Тебе необходимо заполучить его причуды. Все. — голос Наставника в голове отдавался невыносимой болью и пульсацией, отчего Томура скривился и потряс головой, словно пытаясь избавиться от надоедливого голоса. Этим моментом воспользовался Хоумлендер. Резкое движение вперед — и ному, на котором стоял Шигараки, резко начал терять высоту. - Кретин, ты подбил моего ному! Моего драгоценного ному! — в глазах Томуры вспыхнула ненависть. Одно касание к чудовищу — и его причуда полета была теперь у его владельца. — Хотя бы так ты напоследок мне послужишь. - Я вижу, ты любишь небеса, герой. Я лишу тебя этого, потому что сейчас ты отправишься прямиком в ад. — Шигараки резко поднялся в воздух и схватил Хоумлендера за шею, собираясь убить сразу двух зайцев. Отнять причуду и убить этого ненавистного американца — казалось бы, задача была проще некуда. Краем глаза Томура успел увидеть, что жженая рана Твердыни уже затянулась, оставив еле заметный рубец, который продолжал светлеть и становиться менее рельефным. - Ты не только никчемный, но и глупый. Ты действительно думаешь, что сможешь меня хотя бы ранить? — Шигараки успел услышать голос американца, прежде чем его схватили и потащили вниз, к земле. — Сейчас посмотрим, кто из нас отправится в ад! Самолет с репортером также начал снижать скорость.