твой последний вздох, я заберу все

Сону улыбался всем. Друзьям, знакомым, учителям, милым собачкам на улице. Для него это было так же естественно, как дышать, и выходило всегда легко и непринужденно. Обычно хмурый чонвон, чтобы налепить на лицо улыбку в умеренно заебавшемся состоянии, должен был приложить столько же усилий, как когда тягал по семьдесят с лишним килограмм в спортзале, поэтому ему оставалось лишь ревниво наблюдать за парнем со стороны. Круглое лицо сону сияло, как луна в ночном небе, а глаза превращались в тонкие сверкающие полумесяцы. Звонкий смех разносился по комнате, заражающий присутствующих приподнятым настроением и непременно вызывающий ответную улыбку. Иногда он смеялся настолько сильно, что начинал мотать головой из стороны в сторону или сгибался пополам, рукой хватаясь за собеседника. Чонвон был готов поспорить: они думали, что были особенными. Что шутка оказалась не такой уж дерьмовой, а неловкая подача каким-то чудом смогла вызвать настолько оживленную реакцию. Но они просто не знали сону. Чонвон их не винил. Под его теплым и внимательным взглядом было легко почувствовать себя хорошо. Он лишь хмыкал под нос, смотря на то, как губы парня растягиваются в широкой белозубой улыбке. мысль о том, что улыбку сону мог увидеть любой, но свидетелем его слез мог стать только чонвон, заражала его сознание. Только ему целиком и полностью принадлежал этот вид. То, как его лицо кривилось в плавных линиях, а глаза блестели, будто отполированная гладь озера. Капли влаги сначала цеплялись за его длинные-длинные потемневшие ресницы, острый кончик носа покрывался легким налетом розового. Через несколько мгновений сбежавшие слезинки неровными дорожками рассекали поверхность бледных щек. Сону пытался прикрыться ладонью, но чонвон ему не позволял, сжимая запястье в стальной хватке. Плавная линия его полных губ подрагивала, покрасневшая от постоянных закусываний. Он поджимал их, безуспешно пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы, и его лицо выглядело по-настоящему жалко. Чонвон не мог сдержать улыбку. Его глупый хен с его глупым лицом. Он ожесточенно смял истерзанные губы парня своими, упиваясь привкусом соли на языке. слизал мокрые дорожки с мягкой, как зефир, кожи щек. Сону дрожал в его руках, а расфокусированный взгляд помутневших глаз неотрывно следил за чонвоном. Последний обвил пальцами одной руки его шею, несильно сжимая горло. Пьянящее ощущение чужого пульса, отдающегося прямо в ладонь и полностью подвластного его воле, заставило его двигаться резче, подчиняя тело сону собственному ритму. Красные губы парня приоткрылись в беззвучном стоне, и чонвон убрал руку, чтобы через секунду со звонким хлопком опустить ее на чужую щеку. От силы удара голову сону отвернуло в сторону, а черты лица разгладились, словно отпустив все скопившееся в мышцах напряжение. ладонь чонвона приятно покалывало, высокий протяжный звук чужого голоса медом пролился в уши. Он нежно огладил порозовевшую кожу и сжал подбородок, поворачивая парня к себе. сону зажмурил глаза, и еще несколько слезинок ручьями скатились по его вискам. Новая волна возбуждения захлестнула чонвона, тягучим комком оседая в низу живота. – ты т-такой красивый, когда плачешь. – сону сжался вокруг парня в ответ, так невыносимо тесно и тепло. – готов поспорить, что даже ангелы завидуют твоему лицу. Рука сону в ослабевшей хватке чонвона зашевелилась, и он переплел их пальцы. Чонвон осекся, пропуская несколько толчков, и склонился над хеном, головой утыкаясь в его шею. В нос проникли слабые отголоски запаха геля для душа с манго и мыла. Нежная кожа между зубами ощущалась, как последний в жизни ужин, и он не мог не сжать на ней челюсть, оставляя несколько грубых укусов. Плечо сону дернулось от болезненного ощущения, но чонвон не дал ему отстраниться, зализывая налитые кровью участки. – ах-х-х! наслаждение перевалило через край, горячей лавой разливаясь во внутренностях. Рука чонвона скользнула на грудь парня, накрывая сосок и мимолетно сжимая кожу вокруг, а затем по проступающим ребрам опустилась на изящный изгиб талии. Он до побелевших костяшек стиснул его бок и погрузился внутрь до упора, замирая на несколько сладостных секунд. Сону вскрикнул, откидывая голову на подушку, и его брови заломило от наслаждения. Чонвон глухо простонал, жадно запоминая каждую деталь идеального вида под собой. Белый, красный и синий собрались в гармоничную палитру на быстро вздымающемся плоском животе сону, и чонвон погрузил свои пальцы в яркие краски, смешивая цвета. Он был таким красивым, таким уязвимым в эти моменты. Чонвону хотелось спрятать его в своих крепких объятиях, скрывая от всего остального мира. Он опустился на парня, накрывая его своим телом. губами нашел подбородок и наклонил голову вбок, упираясь лбом о чужой висок. Сону повернулся, и тяжелое дыхание обоих смешалось в ничтожно маленьком пространстве между их губами. – ты в порядке? –сбито произнес чонвон. сону отрывисто кивнул, шумно сглатывая. Влажные пряди черных волос упали ему на лоб. – да. Чонвон поднял взгляд на его покрасневшие, опухшие от слез глаза, и подался вперед, целуя медленно и глубоко. Все верно. Сону улыбался всем, но только чонвон был достоин вида его слез.