Некрофил

Длинные ресницы молодого парня отбрасывали серую тень на зеленовато-серую щеку, изрисованную различными по форме и глубине шрамами. Судя по всему, юноше было около двадцати и можно было предположить, что он являлся студентом. На теле было многообразие увечий, но они были старыми, поэтому было сложно определить, как именно умер этот бедный малый, может это был тромб в головном мозге или инфаркт, кто знает… Но это совершенно не интересовало Эндрю, парня, что был на пару лет старше юнца, лежащего в холодном и тёмном морге. Да, его с детства привлекали трупы. Сначала это было обычное детское любопытство, познание мира так сказать, затем факультатив по биологии, где препарировали мелких грызунов и земноводных, а после появился нездоровый интерес к мёртвым людям. От тела исходил приятный приторно-сладковатый запах, похожий на ванилин. Эндрю наклонился к, потерявшим свой жизненный блеск, рыжим волосам, дабы получше уловить этот манящий аромат. Мертвенно-бледное лицо ничего не выражало, но оно было поистине превосходно, словно на столе лежал не труп человека, а кукла из китайского фарфора. Парень нежно провёл тыльной стороной ладони от линии висков вниз до остро выступающего подбородка, а подушечкой большого пальца очертил, словно погладил, холодные, лишённые жизни губы. Хладость тела ничуть не пугала физически живого, но внутри умершего человека, напротив, она его привлекала. Эндрю, без зазрений совести, аккуратно снял с трупа мешавшую одежду, окидывая своим взором бренную оболочку юноши. Он словно божественное искусство, непозволительное богатство в глазах бедняка. Сейчас молодой человек чувствовал только сильное напряжение у себя в штанах и хотелось бы побыстрее его снять. Эндрю раздвигает уже податливые бёдра Нила, так звали безжизненное тело, если верить документам, лежавшим в заднем кармане брюк парня, дабы узреть расслабленное узкое колечко мышц, к которому раньше никто не притрагивался. Насмотревшись на это произведение искусства, он проник указательным и средним пальцами в узкое отверстие, с целью расширить и без того несопротивляющуюся плоть. Один только этот вид приносил неописуемое желание, а теперь и ощущения ломали последние крупицы самообладания. Наконец освободив свою горячую плоть от стесняющей ткани, Эндрю медленно, наслаждаясь трением расплавленной плоти о ледяную, вошёл в покладистого мертвеца. Он двигался неторопливо, вкушая каждый сантиметр, каждый миллиметр желанного тела, ведь времени ещё много. Не выходя из покойника, раб плотских желаний склонился, чуть ли не ложась, над своим объектом обожания, и принялся ублажать тёмно-коричневые бусинки. То аккуратно посасывая, то нежно кусая одну, будто боясь сделать больно своему «возлюбленному», молодой человек сжал второй бугорок между подушечками большого и указательного пальцев правой. Вдоволь наигравшись с сосками трупа, Эндрю выстлал дорожку из поцелуев от груди до пупка, попутно очерчивая рельефы ладонью. Затем, оставляя слабые укусы на корпусе, спустился ниже до гениталий юноши. Хоть парню и было около двадцати, однако размер был довольно внушительный. «Жаль, что ты больше не сможет им воспользоваться», — пронеслась мысль в голове у некрофила. Постепенно ускоряя темп, мужчина приближался к пику. Комната наполнялась неприличным шумом: биением плоти о плоть, какими-то хлюпающими и чавкающими звуками. Потеряв последние крупицы рассудка от небывалой страсти, невероятного желания, он вбивался в это податливое тело, пока не услышал стон. Видимо, оставшийся в лёгких, воздух наконец вышел, что стало спусковым крючком для Эндрю. Он излился прямо на красивый бело-голубой плоский живот фарфорового изваяния. Но ему было всё мало. Агрегат всё ещё стоял по стойке «смирно». Усевшись напротив безжизненного лица, мужчина приоткрыл рот покойника и всунул свой половой орган. Мышцы глотки были расслаблены, поэтому никакого сопротивления не было. Мужское достоинство плавно скользило туда-сюда, а холодные стенки ротовой полости постепенно нагревались от чужой горячей плоти. Глубже, сильнее, быстрее, последнее движение и Эндрю, запрокинув голову в сладкой неге, кончил прямо в милый ротик. «Думаю, что на сегодня достаточно», — произнёс он, словно не для себя, а для мёртвого юноши. Убрав за собой всё и помыв труп, молодой человек лёг с ним рядом, будто любовники после акта соития. Он оставил лёгкий поцелуй на ледяной щеке парня, положил свою голову тому на плечо, словно пытался найти утешение в этом безжизненном теле. «Спокойной ночи, мой любимый», — прошептав слова, которые покойник уже не сможет услышать, Эндрю заснул, утопая в холодных объятьях смерти.