Не гасни

      При наборе личного отряда, под кодовым названием "Аргентум", в первую очередь Сеченов выбирал только самых психологически устойчивых бойцов. Ведь этот отряд был создан не только для защиты и устранения недоброжелателей, что хотят помешать развитию прогресса, но и для проверки новейших полимерных технологий для военных. Самыми психологически устойчивыми оказались два бойца: Екатерина Муравьёва и Сергей Нечаев. Последний отставал в комплекции и силе остальным будущим агентам, но эмоциональный фон был стабилен и крайне положителен. Сергей сиял, как солнце, как спасительный факел в непроглядной темноте. Слишком живой, чтобы ставить над ним слишком зверские эксперименты. Но наука требовала жертв и испытуемых.       Спустя год служения агенты кардинально поменялись: они стали грубее, вспыльчивее и более нервными. Чтобы полностью не провалиться в безумие, был Серёжа: он поддерживал эмоциональный и психологический фон на одном уровне. Если говорить прямо - он был "душой" компании. Именно то, что надо. Дмитрий, в свою очередь, тоже вкалывал разные препараты в Нечаева, но не в таких дозах, как остальным. Слишком приглянулся этот малец. Он такой непорочный.       Поэтому, каждый раз, когда появлялось задание, Дмитрий Сергеевич подходил лично к нему и говорил:       - Не гасни, уходя во мрак ночной.       Ещё через год их отношения стали только крепче. Теперь они не просто "шеф и подчинённый", а партнёры. Им приходиться очень осторожно встречаться, ведь академик всегда под наблюдением партии, а агент живёт в казармах с другими бойцами. Только раз в неделю им удаётся быть рядом друг с другом больше, чем минута. Всё же хорошо, что есть выходные. Тогда то они идут в квартиру Сеченова, обходными путями, и там хорошо проводят день, обнимаясь, целуясь, просто проводя время вместе. Одного дня так не хватает им, но приходиться довольствоваться только этим.       Во время таких посиделок, Дмитрий часто сравнивал Сергея с солнцем.       - Именно поэтому вы просите меня не гаснуть? - спросил как-то Серёжа       - Да, ведь если солнце погаснет, то мой мир будет полностью в темноте. - нежно улыбаясь, ответил Дима, после чего мягко поцеловал агента.       Такая идиллия длилась недолго. Ведь случился огромный теракт в Болгарии, куда нужно выслать бойцов. Перед этой миссией Сеченов и Нечаев встретились в последний раз, только они пока ещё не догадывались об этом.       - Прошу, никогда не гасни, гори ярким пламенем и освещай себе путь в лучшее будущее. Не гасни, уходя во мрак ночной, - академик крепко обнял бойца, прижимая его к себе. Такое поганое чувство было на душе, словно что-то очень страшное случится.       - Не угасну, Дима, - уже, по недавнему званию, майор также обнял любимого, уткнувшись носом в седеющие волосы. На душе тоже паршиво, чувство, что смерть близко. Но он будет гореть, ради любимого человека.

***

      Он угас. Так скоропостижно, словно факел опустили в воду. Он защищал других, горя ясным пламенем. Но пламя поглотило его, и он сгорел. Не метафоричное, а живое, обжигающее и убивающее всё на своём пути. Ядерный фугас прилетел туда, где агент сидел с напарницей. Взрыв оторвал левую руку по плечо и правую ногу по бедро. Многочисленные осколки впились в тело, проникая глубоко в кожу, задевая вены и артерии. Огонь распространился по одежде, сжигая и её, и кожный покров так, что осталось лишь обугленное нечто. Голова разбита об камень. Сильно повреждён мозжечок, да и сотрясение тяжёлой степени. Процент того, что он выживет, равняется к нулю.       Процент того, что Дмитрий будет чуть ли не убиваться, равняется к стам.       Это было самое худшее пробуждение в его жизни. Сеченов и так толком не спал из-за необъяснимого чувства тревожности. А когда ему позвонили и объявили, что агент "Плутоний" и агент "Блесна" в критическом состоянии, академик кое-как смог выдавить из себя слова: "Подготовить операционную и созвать всех медиков".       Раздался тихий всхлип, затем ещё один, и ещё. А после скуление и вой. Такой жалостный, такой горький. Дима впервые плакал навзрыд. Он не мог успокоиться, поэтому ничем не видевшим взглядом собрался и быстро помчался в нужное отделение комплекса.       От увиденной картины хотелось вывернуть свой желудок и откровенно рыдать. Его мальчик угас. Такой солнечный и тёплый паренёк сгорел, как спичка. Больно. Очень больно. Но уже нет времени на слёзы, надо оперировать.       Сколько часов длилась первая операция - не известно. По ощущениям, что он половину своей жизни стоял и восстанавливал по кусочкам своего любимого человека. Только... вряд ли Серёжа его вспомнит. Мозг сильно повреждён. Оставалось только немного отдохнуть, пока состояние стабильное, а после дальше проводить операцию.       - На второй операции пришлось вставить нейрополимерный расширитель "Искра". Это пока прототип, но хорошо себя показал на испытаниях. Если же прототип "Искра" не будет действовать, то расширитель придётся изъять и заменить на другой, более тяжёлый для протезирования нейрополимерный расширитель "Восход", - комментировал Харитон проделанную и будущую работу, пока Дмитрий сидел, согнувшись в три погибели и спрятав лицо в ладони. Состояние ни к чёрту. Руки трясутся, голова гудит от боли, перед глазами всё ходит ходуном. Ему бы поспать, но он просто физически не может уснуть. Постоянная паника не позволяет. А если и вырубало от усталости, то снилось, как его любимого поглощает огонь, что не освещает ничего.

***

      Когда Серёжа очнулся, Дима был несказанно рад, только вот он не признал его, а накинулся, словно зверь. Только Близняшки помогли его утихомирить. Нужна третья операция. И стирание памяти. Огонь погас внутри Димы.       Очнувшись от комы, Сергей совершенно не понимал, где он, кто он, что сейчас происходит. Он полностью потерянный, а взгляд тусклый, словно там сгоревшие угли, что раньше сияли. Его введением в новую жизнь и обучением всему нужному занялся сам Дмитрий Сеченов. Раз теперь они не могут быть партнёрами, то пусть он станет родительской фигурой и путеводным огоньком для такого "мёртвого" майора. И как только академик хотел представится, он услышал то, чего не хотел никогда слышать. То, от чего у него затряслись руки, а взгляд стал мутным из-за слёз.       - Не гасни, уходя во мрак ночной...