Ценой сердца

Оран ещё раз пробежался глазами по тексту и отправил документ в печать. Завтра начинаются занятия у бакалавров, и хоть первая лекция вводная, он считал своим долгом провести её так, чтобы студенты университета Голуэя, записавшиеся на его курс по антропологии, не пожалели о своём выборе. В ду́ше лилась вода, заглушая бормочущий фоном телевизор, но он всё же услышал голос диктора: «… с тех пор, как тело мужчины с признаками насильственной смерти было обнаружено в национальном парке Килларни в начале сентября. Наш корреспондент побеседовал с местными жителями…» Далее шёл репортаж, фоном к которому служил дивный пейзаж — покрытые лесом горы и бескрайняя гладь озера. Дурнота накатила внезапно, и Орану пришлось опереться о стол. Он тряхнул головой, прогоняя видение. За окном сгущались сумерки — самое неприятное время между светом и тьмой, когда силуэты размыты, и в наползающем мраке мерещатся неясные тени. Оран поспешно задёрнул шторы и включил верхний свет. На экране всё ещё мелькали виды национального парка, что были так свежи в памяти. По завершении учебного года он выбрал именно это место для своего творческого отпуска, который планировал посвятить работе над монографией по биохимическому полиморфизму. Загодя забронировал крохотную квартирку на окраине Килларни, подальше от основных туристических достопримечательностей, с намерением проводить за письменным столом не менее восьми часов в сутки, а остальное время — отсыпаться и гулять по живописным лесным тропинкам и дороге, опоясывающей Среднее озеро. В один из первых же дней он отправился осмотреть окрестности и припарковался у указателя на дикий пляж. Стоянка была пуста, и Оран рассчитывал, что и на берегу он окажется в одиночестве. Однако его надежды не оправдались — с полдюжины отдыхающих уже расположились на пледах и полотенцах и наслаждались безоблачным июльским днём. Он тоже присел на нагретый песок, снял кроссовки и носки, скинул футболку и втянул носом восхитительный воздух, пропитанный ароматом хвои и свежестью прохладной воды. Когда он огляделся, его внимание привлек один из туристов. В отличие от остальных, этот парень растянулся на большом гладком валуне, возвышавшимся над водой метрах в трёх от береговой линии. Сначала показалось, что он загорает голышом, но позже, присмотревшись, Оран разглядел сильно полинявшие некогда оранжевые плавки, которые практически сливались с золотистым оттенком кожи. Волосы юноши были забраны в хвост, ярко рыжие — явление вовсе нередкое в Ирландии. На фоне чёрной, отполированной волнами и ветром глыбы его изящное тело походило на бронзовую статуэтку на гранитном пьедестале. Оран старался не смотреть слишком пристально, но взгляд его тянуло в ту сторону, словно магнитом. Он пожалел, что не захватил полотенце. Вода, обычно довольно прохладная, уже достаточно прогрелась, и двое смельчаков решились на заплыв. Когда они поравнялись с камнем, юноша проводил их взглядом, а затем выпрямился и упругим движением соскользнул в воду. В несколько гребков догнал и перегнал пловцов. Оран знал, что Макросс, оно же Среднее озеро, — самое глубокое и значительно холоднее, чем два других, но парня это, похоже, не смущало. Он отплыл достаточно далеко и, раскинув руки, распластался на поверхности воды. Солнце играло с мелкой озёрной волной в гляделки, солнечные зайчики слепили глаза, мешая следить за отчаянным купальщиком. В какой-то момент показалось, что он и вовсе исчез. Сердце тревожно забилось — не утонул ли?! Но вот над поверхностью снова замаячила его рыжая макушка. Оран дождался, пока тот вернётся на берег — к тому времени почти все остальные отдыхающие двинулись дальше по туристической тропе или укатили на велосипедах — и тоже стал собираться. Он уже сунул ноги в кроссовки, когда поймал на себе пристальный взгляд. Обсыхающий на своём валуне парень рассматривал его внимательно, вовсе не скрываясь. На следующий день Оран, как и планировал, взялся за систематизацию своих записей, но мысли его постоянно возвращались к юноше с камня, так что после ланча он снова уселся в свою старенькую Тойоту и отправился на тот каменистый пляжик. Он был весьма разочарован, когда обнаружил, что кроме молодой пары с рюкзаками там больше никого не оказалось. Заняв себя прогулкой вдоль берега почти на час, он уже собирался повернуть к стоянке, когда заметил, что валун не пустует — его черноту перечеркнуло золотистой полосой. Ноги сами понесли Орана на пляж. В этот раз у него имелось и полотенце, и книга, чтобы занять глаза. Он расположился неподалёку, причём так, чтобы боковым зрением видеть камень, и раскрыл захваченный из дома путеводитель, но сконцентрироваться на тексте никак не получалось. Спустя какое-то время ему стало жарко, и он отважился поплавать — решительно вошёл в воду и тут же отступил назад. Разгорячённому телу она показалась ледяной. Переминаясь с ноги на ногу, он почувствовал, что за ним наблюдают. Словно дразнясь, парень потянулся и спрыгнул со своего постамента, а затем обернулся. На физиономии его явно читался вызов. Пасовать Оран не привык, пришлось вспомнить тренировки университетской сборной и собрать волю в кулак. Он выбрал кроль, как наиболее энергичный стиль, но нагнать рыжего наглеца никак не получалось. Тот двигался подобно крупной рыбе, скользя почти по поверхности воды, причём без видимых усилий. Запыхавшись с непривычки, Оран лёг на спину. Они проплыли порядочно, а предстояло ещё вернуться, поэтому он решил прекратить погоню. Через несколько минут рядом с ним вынырнула голова. — Привет! Сдался? Или всё же попробуешь взять реванш на обратном пути? — парень откровенно подначивал, но улыбка его была беззлобной, скорее даже обаятельной. Наверное, ему просто наскучило валяться на пляже в одиночку. — Ты классно плаваешь. Где-то занимался? — Оран решил перевести беседу в знакомое русло. — Просто люблю двигаться. И в воде, и по земле. Ну что, возвращаемся? Когда они вышли на берег, Оран подхватил и набросил на плечи полотенце, а его спутник просто уселся на песок. Капли стекали по гладкой загорелой коже, а с мокрого хвоста тонкий ручеёк струился вдоль позвоночника и сбегал в открывшуюся ложбинку пониже поясницы, притягивая взгляд. — Ты здесь отдыхаешь или живёшь в Килларни? — Я не турист, помогаю егерю в заповеднике. А ты? — В отпуске. А так преподаю в университете Голуэя. Оран, — он протянул руку. — Рори, — ответил парень после небольшой заминки. Они поболтали о толпах туристов, наводнивших городок, о местных достопримечательностях и, конечно, о дивной природе. Пора было возвращаться к работе, но Орану чертовски не хотелось назад в маленькую душную комнату. Ему нравилось сидеть на пустынном пляже, любоваться открывающимися видами и, что греха таить, беседовать с этим симпатичным юношей. — Может, сходим попозже куда-нибудь выпить? Ты же, наверняка, всё здесь знаешь? — одинокий вечер за компьютером не вызывал энтузиазма. — Спасибо за приглашение, но я занят. Лучше встретимся завтра. Покажу тебе пару интересных мест, которых нет в путеводителях. Конечно же, Оран согласился. Все его благонамеренные планы вполне могли и подождать. В конце концов, он честно трудился весь учебный год и заслужил немного отдыха. Так или иначе он собирался изучить заповедник, а с местным провожатым это обещало стать значительно интересней. Они встречались почти каждый день. Рори водил его по лесным тропинкам то в тенистые дубовые рощи, то в заросли тиса, показал уникальное земляничное дерево и папоротники, такие огромные, словно из доисторических времён. Они любовались вересковыми пустошами в низинах и забирались в глухую чащу, чтобы увидеть оленей. Им даже посчастливилось наткнуться на самку с малышом, но Рори тут же заторопился обратно, так как встреча со взрослым самцом, который мог бродить поблизости, не сулила ничего хорошего. — Представляешь, это единственное стадо диких оленей в Ирландии! Одно время их так активно отстреливали, что осталось меньше сотни. — А сейчас? — Уже почти тысяча с тех пор, как запретили охоту. Чуть позже, по осени, будем маркировать молодняк. А ещё здесь гнездится красный тетерев и мерлин. — Мерлин? В смысле? — Не волшебник, конечно, — Рори рассмеялся, показывая мелкие острые зубы, — это вид сокола. Они шли по каменистой тропке вниз по ущелью, причём Рори двигался так легко и быстро, будто ступни его вовсе не касались земли. По сравнению с ним Оран казался себе ужасно неуклюжим, он старался не отставать, хотя уже порядочно устал. В обычной жизни его физическая активность сводилась к пешей прогулке от дома до университета и обратно. Ну и пару раз в неделю — тренажёрный зал, но это совсем не то, что долгие переходы по пересеченной местности. — Здесь был ледник, видишь разломы? Хочешь, свожу тебя к каскаду О’Салливана? Там красиво. — Я хотел посмотреть водопад Торк. Слышал, про него есть какая-то древняя легенда. Но это, наверное, просто приманка для туристов? — Может, и так, но легенды не родятся на пустом месте. Ладно, съездим на днях. Там от дороги километров восемь, но это того стоит. Оран напрочь забросил едва начатую монографию и наслаждался расслабленным досугом в сопровождении очаровательного спутника. Он давно не чувствовал себя таким молодым и беззаботным, но лишь одно обстоятельство казалось странным — виделись они только днём. Сколько бы Оран ни пытался пригласить Рори на ужин или просто посидеть в баре, тот отказывался, ссылаясь на занятость. Все их прогулки заканчивались до темноты. Стоило солнцу коснуться верхушек гор, Рори поспешно прощался и уходил. На вопросы, где и с кем он живёт, коротко отвечал: «В лесу» или «Да там», показывая на запад. За всё время он ни разу не упомянул кого-либо из знакомых или родственников, предпочитая говорить о птицах, животных и растениях, в которых он понимал не хуже любого профессора с кафедры биологии. Во время очередной прогулки Оран спросил: — В этих местах есть хищники? — Конечно. В основном мелкие — соколы, беркуты, куницы, но волки здесь тоже водятся. На людей они не нападают, им хватает, чем поживиться. Хотя, болтают, что когда-то было несколько случаев. А есть и такие, о ком и не подумаешь. Например, вот, — Рори хитро улыбнулся, а затем наклонился и показал на неприметное бледно-зелёное растение. — Это фиалка Керри. Представь себе, она плотоядная! Но лопает только насекомых. — Откуда ты столько всего знаешь? Рори пожал плечами: — Мне всегда нравились естественные науки, и учитель у нас был неплохой. — Почему бы тебе не продолжить обучение, например, в колледже? — У меня прикладной аттестат , да и денег на это нет. Впрочем, мне это и не нужно. Я и так занимаюсь тем, чем хочу. Разве это не здорово? Он полулежал на траве, подперев голову рукой и грыз травинку. Взгляд его блуждал над вершинами деревьев ниже по склону, и от него веяло таким спокойствием и умиротворённостью, что Оран невольно залюбовался. А ведь действительно, если любишь природу, вовсе не обязательно запираться в кабинете и изучать её по книгам. Можно жить в лесу и наслаждаться ею каждый день! Пусть Голуэй и не такой большой, как Дублин, но выбираться за его пределы с каждым годом становилось всё труднее, как бы того ни хотелось — затягивали рутина и научная работа, а порой было просто лень. Да и никто из приятелей не разделял желания Орана бродить по лесам, они предпочитали посидеть в баре за стаканом пива и посмотреть очередной матч. Рори же оказался отличным спутником — с ним можно было комфортно молчать или болтать о чём угодно, а уж его рассказы об обитателях и заповедных уголках парка были увлекательнее многих книг. Сам он с интересом слушал Орана, когда тот вспоминал забавные случаи из своей студенческой и преподавательской жизни и делился планами по написанию монографии. Его, похоже, заинтересовала антропология, и он задавал множество вопросов, порой таких, что ставили Орана в тупик. Хоть Рори и не любил захоженных туристами троп, он всё же согласился показать Орану водопад. Туда вела ответвляющаяся от шоссе узкая извилистая дорога, по обочинам которой клубился туман. Выехали они пораньше, чтобы избежать встреч с другими желающими полюбоваться, как шипящие ледяные струи низвергаются по разлому в скале с высоты семиэтажного дома среди сочной зелени и покрытых мхом валунов. Несмотря на утреннюю прохладу, Рори был в шортах и лёгкой футболке, его покрытые золотистым пушком голени мелькали перед глазами, пока они взбирались по довольно крутому склону, и Оран не мог не смотреть на перекатывающиеся под тонкой тканью ягодицы, такие подтянутые и упругие, что любой спортсмен бы позавидовал. Он ловил себя на мысли, что его интерес к новому знакомому всё больше выходит за рамки дружеской симпатии, но старался вести себя сдержанно. — Так что за легенда связана с этими местами? — Считается, что здесь когда-то жил юноша, на которого было наложено страшное заклятье. Днём он был редкой красоты человеком, а ночью превращался в ужасного вепря. Однажды его тайна раскрылась, и тогда, в отчаянии, он превратился в огненный шар и скатился с горы Магертон. От этого образовался большой разлом и оттуда хлынули потоки воды. — Красиво. — Ты находишь? А представь, каково ему было осознавать, что он не такой, как все? Он был вынужден скрываться, не мог никому довериться и жил в вечном страхе, — говоря это, Рори сдвинул брови к переносице, и губы его поджались, образуя перевернутый полумесяц. — Но это же только сказка, — Оран успокаивающе похлопал его по плечу. — А водопад действительно впечатляет. Начало августа порадовало продолжительной тёплой погодой, и Рори водил Орана в маленькие уединённые бухты, где можно было плавать нагишом. Он вообще предпочитал природу обществу людей, и Оран не переставал в душе изумляться тому, что Рори не находил его компанию обременительной. Впрочем, вскоре этому нашлось объяснение. Они лежали, растянувшись на захваченном покрывале, утомлённые долгой прогулкой и заплывом. Оран прикрыл глаза и наслаждался пением птиц и шелестом ветра, когда его кожи что-то коснулось. Сначала он решил, что это муравей или какая-то мошка, но затем понял, что его лицо исследуют тонкие пальцы Рори. — Ты похож на оленя, у тебя такое же доброе лицо. Ты из тех, кто никогда не сможет причинить вред другому. — Разве по виду можно определить характер? — Я чувствую твой дух или, как вы говорите, душу. А что ты думаешь обо мне? — Рори наклонился над ним. — Ну, скажи? Оран разлепил веки и внимательно посмотрел на лицо перед собой. Чуть раскосые глаза янтарного цвета, прямой слегка заострённый нос, небольшой тонкогубый рот. Можно было определённо назвать Рори красивым. Пластичностью и ловкостью он не уступал кунице или белке, а помимо того, обладал удивительной притягательностью, которой Оран не мог противиться. Наблюдательность и острый ум сочетались в нём с почти животным чутьём, что, будучи помноженным на очарование юности, делало его особенно привлекательным. — Ты чудесный, но полон загадок. Я ничего о тебе не знаю, откуда ты родом, где учился. Но я хотел бы узнать. Потому что ты… — Оран сделал паузу, не зная, стоит ли продолжать, но всё же решился, — очень мне нравишься. — И ты мне. С самой первой встречи, — Рори легко коснулся его губ своими и вздохнул. — Но я не могу тебе рассказать. В Килларни и без того достаточно водопадов. С того дня их отношения перешли грань дружеских. Начиная с мимолетных касаний и поцелуев вскользь, они постепенно стали позволять себе и более пылкие ласки, и уже к концу лета Оран не мог представить себе жизни без Рори. С ним было так легко, они понимали друг друга почти без слов. Можно было сидеть на берегу и наблюдать за утками или неспешно бродить меж деревьев, наслаждаясь звуками леса, не нарушая тишины разговорами. Ещё ни с кем и никогда Оран не испытывал такого единения душ, которое позволяло и телам находить путь к друг другу к взаимной радости. Рори тоже печалился, стоило речи зайти о предстоящей разлуке. В конце сентября должны были начаться занятия у студентов, и в первый день осени Оран завёл разговор, к которому давно готовился: — Ты не думал о том, чтобы оставить свою работу в заповеднике и переехать в город? Ты мог бы жить со мной. Уверен, мы бы нашли тебе занятие в Голуэе. В парке Коннемара или в океанариуме, например? — Звучит неплохо. Но, боюсь, это невозможно, — ответил Рори с какой-то обречённостью. — Да почему?! Мне кажется, нас связывает нечто большее, чем просто симпатия. — Ты прав, но всё же есть обстоятельства, которые не позволят мне этого сделать. Оран уже чего только ни передумал, строил догадки о возможных причинах, по которым Рори не может покинуть Килларни, но истина обнаружилась совершенно случайно. Истина, которая оказалась настолько ошеломительна, что Оран никогда бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Как-то они коротали дождливый день в его жилище и не заметили, как перестук капель убаюкал их. Оран проснулся, когда за окном уже стемнело, включил телефон, чтобы посмотреть время, и в его синеватом свете заметил нечто странное: по обеим сторонам головы из-под выгоревших на солнце волос Рори торчали аккуратные пушистые ушки. Такие носят дети на карнавалах, и он было подумал, что это нечто подобное, но тут одно ухо вздрогнуло и чуть повернулось. Затем Рори дёрнулся и открыл полные ужаса глаза. Он вскочил с кровати и, как был, без одежды, ринулся к двери, но Оран ухватил его за запястье. — Стой же! Подожди! Это какой-то розыгрыш? — Не смотри на меня! — Рори вырывался, отворачивался, пытаясь заслониться свободной рукой. Было видно, что он близок к истерике. — Что с тобой, малыш? Объясни мне или я решу, что схожу с ума! Уговорами и лаской он всё же удержал Рори и вынудил рассказать то, что совершенно не вписывалось ни в какие понятия и явно противоречило и науке, и здравому смыслу. — Я знаю, это звучит невероятно, но легенда о водопаде основана на реальных фактах. Тот юноша был таким же. Это не заклятие, мы просто… другие. Древний народ. С наступлением темноты мы обращаемся. В разных животных. Кто-то — в оленя, кто-то — в волка, как повезёт. По сути, мы — звери, — Рори спрятал лицо в ладонях, его тело обмякло, утратило свойственную ему подвижность. Оран был шокирован, оглушён, ошарашен. Все знания по антропологии свидетельствовали о том, что такого просто не может быть. Но живое доказательство сидело у него на коленях. Наконец, он обрёл дар речи: — Так происходит всегда? Каждый день? И с этим ничего нельзя поделать? Но ведь солнце уже зашло, а ты почти не изменился. — Я всё еще под действием средства. Единственного, что позволяет избежать превращения. — Такое есть? Зелье или заговор? Что? — Я не могу сказать, это слишком ужасно, — Рори отводил глаза и теребил край наброшенного на плечи пледа. — Нет уж, говори раз начал! Ты же понимаешь, как это важно для меня, для нас! — Оран взял лицо Рори в ладони и вперился взглядом в его золотистые глаза. Он всё ещё не мог поверить. Ему казалось, что он так и не проснулся или стал жертвой какого-то розыгрыша. — Надо съесть кое-что. Тогда на год избавишься от обращения. Мой срок подходит к концу. Видишь, уже почти не действует, — он пошевелил ушами, так странно менявшими его облик. — Корень мандрагоры, цветок папоротника? Это можно найти или купить? У меня есть сбережения! — Сердце человека. — Что? Что ты сказал?! — Ты слышал. Некоторые ради этого убивают. Но я не такой. Год назад одному туристу размозжило череп упавшим стволом во время грозы. Когда я нашёл его, он был уже мёртв. И я решился. Это звучит дико, я знаю. — То есть, не обязательно вынимать его из живого человека? Хотя Оран ещё не осознал всех подробностей, мозг его уже просчитывал варианты. У него были знакомые на медицинском факультете и в университетской клинике. Наверняка, это как-то можно устроить! Надо только уговорить Рори поехать с ним в город, а там способ найдётся. До конца не веря в происходящее, Оран убедил Рори остаться до утра. Он так и не решился коснуться острых мохнатых ушей, подрагивающих прямо перед его глазами, просто плотнее укутал его пледом и устроился рядом в надежде, что происходящему найдётся какое-то разумное объяснение. В голове роились самые невероятные мысли, отказываясь выстраиваться в логичные схемы. Как это, вообще, возможно, чтобы человек превращался в животное?! Ближе к рассвету их сморил-таки сон, и по пробуждении стало казаться, что вся эта история была лишь его порождением. Однако мрачное лицо Рори свидетельствовало об обратном. — Давай сделаем вид, что ночью ничего не было, и не будем это обсуждать! Я прошу тебя! Иначе мне придётся исчезнуть, и больше мы не увидимся, — глаза его смотрели умоляюще, и Оран решил пока не давить и не приставать с расспросами. Остаток отпуска они, по большей части, проводили в квартире. Оран видел, что вечер за вечером изменения в облике Рори становятся более заметны. Его лицо вытягивалось вперёд, ногти всё больше напоминали когти, волосы на конечностях — шерсть. Он чутко следил, как на эти трансформации реагирует Оран, ища в его глазах признаки страха или отвращения. А однажды просто ушёл и не вернулся. Почти неделю Оран провёл в бесплодных поисках, прежде чем ясной лунной ночью догадался отправиться на тот самый пляж. У кромки воды сидел светло-рыжий лис, слишком крупный, чтобы не привлечь внимания. Оран окликнул его, но тот вскочил, вздыбил шерсть на загривке и предупреждающе зарычал. Потом он втянул носом воздух, повёл ушами и осторожно приблизился. Оран опустился на песок, и животное положило морду ему на колени. В свете полной луны его глаза блестели, казалось, в них стоят слёзы. — Почему ты сбежал? Ты боишься напугать меня? Пожалуйста, приходи хотя бы днём. Я не могу без тебя! — Оран осторожно погладил густой мех. — В конце концов, почему бы мне не бросить университет и не поселиться поблизости? Буду писать статьи, попробую найти какую-нибудь работу… Лис только заскулил и закрыл глаза. Они просидели так почти до утра, а потом Рори поднялся и направился в сторону леса. Остановился, обернулся и скрылся в зарослях. Больше Рори не появлялся, Оран же потихоньку собирал вещи. Его сердце ныло от боли — он будто готовился перерезать нить, что связала их, объединив тайным знанием. В последнюю ночь перед отъездом Оран долго ворочался и ещё не спал, когда в дверь постучали. На пороге стоял обнажённый Рори. Его лицо и руки были испачканы кровью, а глаза горели факелами. — Я сделал это. Ради нас. Ты же хотел, чтобы я остался с тобой? Знаю, это ужасно, но я почувствовал, что не могу иначе. Раньше мне было не нужно, но теперь… Я больше не хочу превращаться в зверя, а наутро не помнить, что творил ночью! Ты примешь меня? Такого? — его била крупная дрожь, зубы дробно стучали. Орана обожгло, когда он понял, о чём идёт речь. Но мог ли он оттолкнуть того, кто пошёл на преступление лишь для того, чтобы быть с ним? Ценой чужой жизни, чужого сердца.

***

Шум воды стих, дверь скрипнула, и Рори, с полотенцем вокруг бёдер, вышел, наконец, из ванной. Всё такой же прекрасный, словно источающий золотое сияние, с безмятежной улыбкой на тонких губах. Но к былому восхищению, которое раньше Оран испытывал, глядя на него, теперь примешивалось естественно-научное любопытство. А ещё — безотчётный, скручивающий внутренности страх. «Вероятно, всё же пострадавший стал жертвой нападения дикого животного. Администрация заповедника просит туристов соблюдать правила безопасности и не оставаться в лесу в ночное время», — прозвучало из телевизора.