Их игра

      Три опухоли. Так их прозвали на небесах. Отчасти потому, что их дружба вызывала постоянные вопросы. На них смотрели косо. О них шептались за спинами. Не сказать, что хотя бы одного из них это всерьез беспокоило, по крайней мере до того момента, пока привычный устой жизни ничем не нарушался. Ши Уду годами оттачивал свое актерское мастерство, будто обрабатывая драгоценный камень. Он довел его до совершенства. Казалось, ни одна эмоция не способна пробиться сквозь ту стену, которую он выстроил вокруг себя. Пей Мин был тем самым исключением из правил. Переменной, которая могла заставить пойти псу под хвост годы усердных тренировок в совершенствовании тела, мыслей и желаний. И дело было даже не во внешности, которой генерал однако успешно мог бы похвастаться. Нет, все дело было урагане эмоций, которые могло вызвать одно его появление. Порой Ши Уду задумывался о том, что генералу мало подходит образ божества. Нравственность и духовная чистота, два качества, которыми обычно наделяют смертные богов, вовсе не были присущи Пэй Мину. Он больше походил на инкуба, - сладострастного демона, посещающего молодых девушек и вносящего смуту в полные нравственной чистоты умы.       Ши Уду и сам толком не смог бы сказать, в какой момент дружба с генералом Пэем видоизменилась. В какой момент женщины, постоянно окружавшие бога войны, стали вызывать не отвращение из-за их глупости и наивности, а тихую злость и, в чем бы он ни за что даже себе не признался, ревность, что бурей плескалась в, казалось бы, ничего не выражающих глазах. Своим безразличным видом он мог бы обмануть кого угодно: Цинсюаня, второсортных божков, которые за годы своего вознесения не удостоились и взгляда Ши Уду, возможно даже Линвень. Но Пэй Мин, казалось, видел его насквозь. Он читал его словно самую сокровенную книгу, доступ к которой имелся только у него. Он считывал эмоции Ши Уду, кажется, еще раньше, чем тот успевал их осознать и взять под контроль. Оттого такие моменты были еще слаще, ведь они были запретны.

***

      Девицы, постоянно окружавшие Пэй Мина, раздражали до тихого скрежета зубов. Будто совсем позабыв о благопристойности, они то и дело пытались флиртовать с генералом, ненавязчиво его коснуться, а те, что и вовсе потеряли всякий стыд, норовили прижаться к небожителю своими пышными формами, недвусмысленно намекая о своих желаниях. Пэй Мин же не сказать, что был против подобных поползновений. Напротив, его обаятельная улыбка и игривый взгляд все больше разжигали в дамах желание. Он же в такие моменты изредка посматривал на реакцию своего друга, будто убеждаясь, что ни одно действие тех бесстыдниц не скрылось от взгляда водного божества. И Ши Уду смотрел. Внимательно, не упускал ни единого момента. На лице его плотно засела гримаса истинного высокомерия и отвращения ко всему происходящему, но и он, и Пэй Мин знали, что это всего лишь игра. А кульминацией станет потеря терпения Ши Уду. Так происходило всегда, это был лишь вопрос времени. По правде говоря, Пэй Мин наслаждался происходящим. И дело здесь было вовсе не в сладко пахнущей жасмином девушке, что всеми силами старалась заполучить внимание генерала. Нет, его взгляд был прикован к фигуре, сидящей напротив, которая точно так же не сводила своего взгляда с него. Поначалу большинство девушек тушевались из-за нахождения в комнате кого-то третьего, кого-то, кто лишь наблюдал, попивая вино, но со временем, видя, что и генерал Пэй не имел ничего против подобного внимания, казалось, забывались. Иные же вообще находили прикованный к происходящему взгляд Ши Уду чем-то возбуждающим. Им было невдомек, что смотрел он вовсе не на них. Они были для него лишь фоном, назойливой мухой, что отвлекает и раздражает, которую так и хочется прихлопнуть. Не понимали они и того, что довольная улыбка Пэй Мина была вызвана вовсе не их потугами обратить на себя внимание. Он наслаждался тем, как Ши Уду медленно терял контроль: изящные длинные пальцы все сильнее сжимали бокал, меж аккуратных бровей залегла едва заметная складка, а губы все больше сжимались в тонкую линию, делая прекрасное лицо еще более горделивым. Генерал знал, что до момента истины остаются считанные минуты, а потому, чтобы немного подтолкнуть своего друга, наклонился и принялся что-то тихо шептать на ухо сидящей подле девице, от чего та не переставая хихикала. Три. Два. Один. Бокал с ярко красной жидкостью со звоном приземлился на стол, расплескивая по дорогому дереву свое содержимое. Ши Уду оставался внешне спокоен, казалось даже флегматичен, однако от взора генерала Пэя не укрылась буря, бушевавшая в его глазах.       — Пошли все вон. — Голос Повелителя Вод резанул слух своим холодом. Девушки же, будто ища покровительства у генерала, еще больше приникли к нему. Разговоры стихли. Казалось, упади сейчас иголка, комната наполнится невыносимым шумом. Пэй Мин лишь с удовольствием наблюдал за происходящим.       — Я сказал, — Ши Уду даже не соизволил встать или удостоить девиц своим взглядом. Его глаза все так же были прикованы к богу войны. — Пошли. Все. Вон. Девушки вопросительно посмотрели на генерала. Скорее всего они ожидали, что он каким-то образом разрешит эту ситуацию, а в ее самом лучшем исходе — прогонит наглеца и позволит им остаться здесь на всю ночь. Однако у него были свои планы. И, как не прискорбно, прекрасный пол сегодня в них не входил. Пэй Мин в успокаивающем жесте провел руками по спинам ближайших девушек:       — Что ж, юные дамы, прошу нас простить. Мой друг сегодня не в духе, пожалуй, мы с ним вернемся домой. Встретимся как-нибудь в следующий раз. Послышались вздохи полные разочарования. Но ничего уж тут не попишешь, да и скандалить смысла не было, раз генерал Пэй намекнул на возможный «следующий раз». Потому, собрав в кулак всю свою гордость и вооружившись всем тем очарованием, которое у них имелось, пятеро девушек по очереди попрощались с генералом, не преминув одарить его спутника взглядом полного отвращения. В их глазах Ши Уду остался красивым молодым господином, характер которого испортил любое положительное впечатление о себе. Закрыв за дамами дверь, Пэй Мин прислонился к ней спиной и тихо засмеялся:       — Боги, что это на тебя нашло? Неужто девушки совсем не пришлись тебе по душе? Ши Уду встал и медленным шагом направился к двери. Пэй Мин же не прекращал:       — Даже та рыженькая? Жаль не спросил ее имени, можно было бы в следующий раз ее поискать, — он все говорил и говорил, словно не замечая стоящего уже впритык к нему Ши Уду.       — Замолчи.       — Почему? Очередной вызов. Пэй Мин будто бы подталкивал Ши Уду все ближе к краю, где тот уже бы не смог отрицать все то, что между ними происходило. Безусловно, он все понимал, понимал почему Водный Тиран злился, почему прогнал девушек, почему сейчас приказывал ему заткнуться, но догадываться одно, а услышать — совсем другое. Намного более ценное и желанное. Но и недосягаемое. Пэй Мин понимал, что Ши Уду скорее вызовется проходить третье, четвертое, да хоть сотое небесное бедствие подряд, но о своих чувствах никогда не заявит. По правде говоря, ни один из них не мог назвать себя обрезанным рукавом. Они никогда не говорили друг с другом, и уж тем более с кем-то еще, о природе их взаимоотношений. Заговор молчания, взаимный обман. После они каждый раз притворялись будто ничего и не было. И лишь стены их покоев хранили в себе воспоминания о вечерах полных безудержной страсти и похоти. На выпад генерала Ши Уду лишь хмыкнул и поддался вперед, не оставляя между ними и намека на расстояние.       — А потому, — он на момент замолчал, но лишь для того, чтобы провести языком по едва соленой шее. У Ши Уду было уже достаточно времени, чтобы изучить все слабые места в «броне» генерала, что позволяло ему играть его ощущениями столь же виртуозно, что и одаренный богами музыкант на своем инструменте. Губы замерли в считанных миллиметрах от слегка покрасневшего уха Пэй Мина. — Твои подружки вполне могли остаться за дверью, чтобы попытать удачи снова. Кто знает. Генерал тихо сглотнул, но звук этот в образовавшейся тишине был почти что оглушающим. Теперь настала очередь Ши Уду перенять инициативу. Пэй Мин слегка повернул голову, уходя от прикосновения теплых губ, что все еще хранили на себе сочную красноту выпитого вина, к своему уху, прекрасно зная, как на него самого это действует. Будь у него хвост, он бы уже неустанно колотил ним по полу.       — Давай вернемся, не хочу шокировать женщин. Ши Уду был похож на кота, который добрался до сметаны. Именно в такие моменты Пэй Мину казалось, что он видел перед собой его настоящего. Не Повелителя Вод, не Водного Тирана, даже не божество. А просто Уду из семьи Ши, коим тот был несколько сотен лет назад. И хотя тогда они еще не были знакомы, генерал был уверен, что тот юнец был еще гораздо более раскрепощенным и жадным в своих желаниях. Ведь осознавая короткость своего бытия, люди всегда стремятся получить от жизни гораздо больше, чем боги, обладающие бессмертием.       — Ну почему же. Возможно им стоит наконец разбить свои иллюзии о тебе? — увидеть улыбку, что сейчас украшала губы Ши Уду, на своем веку довелось немногим, и Пэй Мин невероятно гордился тем, что не только вошел в число этих счастливчиков, но и вообще стал ее причиной. — Может им пора бы уже понять, что ни одна из них никогда не сможет дать тебе то, что даю я? Подарить то же удовольствие. Изящная рука с длинными белыми пальцами внезапно сжалась на штанах Пэй Мина, ощущая под собой нарастающее возбуждение.       — Уду…       — Что такое, генерал Пэй? Где же ты растерял все свое бахвальство? Пэй Мин хохотнул:       — Тяжеловато, знаешь ли, думать, когда твоя рука сжимает мой член.       — Мне ее убрать? Или же… — Ши Уду по-лисьи улыбнулся, — заменить ее чем-то?       — Было бы славно. Только давай и впрямь вернемся во дворец. Не хотелось бы давать смертным повод для пересудов.       — А ты будь тихим. С этими словами Ши Уду, под тихий шелест своих верхних одежд, опустился на колени. Но даже в такой, казалось бы, покорной позе, он не выглядел кротко или смиренно. О, нет. Этим представлением руководил он единолично. Пэй Мину же порой казалось, что с его помощью Повелитель Воды утоляет какую-то внутреннюю жажду управлять везде и вся. Но он и не возражал. Порой отдать «бразды правления», передача полного контроля над процессом кому-то другому, чего генерал не мог позволить себе в обращении с девушками, — были именно тем, чего ему так не хватало в традиционных отношениях между мужчиной и женщиной. Нет, он определенно не был обрезанным рукавом. Ему просто нравилось то, как с помощью его тела, один Водный Тиран приносил себе удовольствие. Тот же времени почём зря не терял. Расправившись с завязками на штанах генерала, он рывком сдернул их вниз вместе с нижним бельем. Спустя короткое мгновение, изрядно увеличившееся достоинство генерала оказалось в руках Ши Уду. Конечно его члену не воспевались такие же оды, как члену генерала Наньяна. В его честь не строились храмы. Однако он и не жаловался. Собственно, никто и никогда не жаловался. Облизнув руку, Ши Уду провел ею несколько раз по всей длине и лишь затем, будто на пробу, кончиком языка лизнул головку, ненадолго задержавшись на дырочке уретры, откуда уже начинала сочиться смазка. Где-то над его головой раздалось тихое шипение сквозь зубы. Пэй Мин мог распознать настроение Ши Уду по первым секундам, и сейчас тот явно был настроен его помучать и вдоволь насладиться процессом. Не обращая внимания на приглушенные звуки, Ши Уду продолжал играться языком, нигде не задерживаясь дольше пары секунд и не беря полностью в рот.       — Уду, мать твою… — несмотря на то, что в тот момент он находился полностью во власти Водного Тирана, который будто стремился оправдать свое прозвище, Пэй Мин не сдерживался в выражениях. Однако и шуметь не спешил, вспоминая слова о том, что девушки возможно все еще были где-то неподалеку. Ши Уду поднял на него полный юношеского лукавства взгляд и демонстративно провел языком по всей длине члена: от яиц до головки, не забывая напоследок коротко поцеловать последнюю.       — Да-да, генерал Пэй, я вас внимательно слушаю. Пэй Мин же в тот момент сражался в бою с пуговицами своей нижней рубахи. Верхнюю он, хвала Небесам, снял заблаговременно, иначе рисковал бы сейчас совсем зажариться. Не понятно, что влияло на него столь сильно — то ли коленопреклоненный Ши Уду, то ли то, что его член находился у того во рту, то ли все вместе. Наконец расправившись с уже влажной рубахой и за ненадобностью отшвырнув ее в сторону, генерал со всей присущей ему серьезностью сказал:       — Может уже перестанешь играться? Ши Уду, казалось, только этого и ждал. Это была своеобразная месть за тех девушек, за то, что Пэй Мин каждый раз, снова и снова подбивал его к совершенно несвойственным ему эмоциям. Сейчас же он с генералом делал почти что то же самое.       — Зачем? Мне и так нравится. Опустившись ртом чуть ниже, он влажно поцеловал оба яичка, не забыв приласкать и мошонку. От генерала приятно пахло, Ши Уду соврал бы, если бы сказал, что его не вело от этого запаха. Оправдываясь и убеждая самого себе, что это никак не связано с Пэй Мином, он приобрел ужасающе дорогие благовония с запахом сандалового дерева и разместил их у себя в спальне. Но даже самые дорогостоящие масла никогда не смогли бы передать тот аромат, который всегда и везде следовал за божеством войны. Пэй Мин вновь выдохнул сквозь сжатые зубы. Понятно, чего от него добивались.       — Пожалуйста… В него сразу же впился заинтересованный взгляд лазурных глаз.       — «Пожалуйста» что?       — Пожалуйста, возьми уже мой член в рот. Ши Уду тихо засмеялся.       — Надо же. Великий бог войны севера даже просить умеет. Как уж тут откажешь. Пэй Мин понимал, что в этой битве он проигрывал. Но, если уж оба получали то, чего хотели, можно ли было считать это поражением? Будто дорвавшись до того, чего так долго жаждал, Ши Уду без раздумий насладился ртом на твердую плоть. Тут уж Пэй Мин не смог сдержать стона, напрочь позабыв о своих поклонницах, все еще лелеющих надежду о продолжении вечера. Ши Уду сосал жадно, будто позабыв обо всем остальном. Он то и дело исследовал языком выпуклые вены, что оплели собой весь член, изредка вынимал горячую плоть изо рта, ни капли не стесняясь пошлых звуков и слюны, что обильно скатываясь по подбородку. Но больше всего Пэй Мин обожал чувствовать головкой заднюю стенку горла Ши Уду. То, как тот умел расслабляться, позволяя хотя бы ненадолго вернуть контроль над происходящим. Единственное о чем в такие моменты жалел генерал, так это запрет как либо трогать руками голову Ши Уду, когда тот делал минет. Пэй Мин не знал, чем это было обусловлено, но подозревал, что даже у Водного Тирана в далеком прошлом мог быть неудачный опыт. Тем не менее, как бы ему не хотелось обратного, он уважал своего партнера и не стремился проверить серьезность его слов. Все, что ему оставалось, это хвататься за все, до чего могли достать его руки, дабы сдерживать порывы схватиться за копну блестящих смоляных волос, насаживая податливую глотку на себя еще сильнее. Сам Ши Уду с этой задачей справлялся весьма неплохо.       — Уду… Уду… Пэй Мин звал его, будто в беспамятстве, чувствуя, как короткие ногти исполосовывают его бедра, оставляют на них незатейливый рисунок настоящей страсти. Он ни за что не даст ему зажить, избавиться от единственного доказательства реальности того, что между ними происходит. Ши Уду слишком хорошо его знал. Слишком хорошо был ознакомлен со всеми его слабыми местами. Знал что и как ему нравится. А потому, как бы генералу этого не хотелось, тяжесть внизу живота все продолжала разрастаться, угрожая обрушиться словно волны на недалеких рыбаков, решивших попытать удачи в шторм. Дрожащими руками он легко надавил на плечи Ши Уду, вынудив его отстраниться. Тот, вытерев остатки слюны и смазки с подбородка, поднял лукавый взгляд.       — И как прикажешь это понимать? — медленно поднявшись с начавших покалывать колен, Водяной Самодур, в который раз оправдывая свое прозвища, медленно развязал свое ханьфу и, словно оно ничего не стоило, не глядя откинул куда-то в сторону.       — Я.. я скоро…       — Да что ты говоришь, — не дав Пэй Мину более и рта раскрыть, Ши Уду впился в его губы жадным поцелуем, который можно сравнить лишь с жаждой умирающего в пустыне. Пэй Мину же было плевать, где всего пару секунд назад был этот рот. Собственный вкус, который он то и дело слизывал с губ напротив, казалось, был для него похлеще афродизиака. Ши Уду же целовал его нагло, а местами и жестоко, не обращая внимания на привкус крови. Понимая, что более он не выдержит, Пэй Мин оторвался первым, но только чтобы подхватить Повелителя Воды и понести в сторону подушек, что так услужливо принес молодым господам хозяин постоялого двора. В другой ситуации, Ши Уду возмутился бы, став бы заявлять, что он не юная госпожа, чтоб его на руках таскать. Но сейчас… Сейчас ему было не до этого. Устроившись на мягких подушках и усадив сверху самого прекрасного человека, которого ему довелось видеть за несколько сотен прожитых лет, Пэй Мин не переставал улыбаться будто в хмелю. Конечно это можно было бы списать на вино, но генерал знал, что одно присутствие Ши Уду пьянило его сильнее самый дорогих и выстоянных вин.       — Что за самоуправство? — вопреки серьезному тону, говорил Ши Уду с придыханием, а бедра, находящиеся во власти сильных рук, то и дело подрагивали.       — Мне жаль. — Они оба знали, что это вранье, но Пэй Мин ответственно доигрывал отведенную ему роль.       — Лжец… Приподнявшись, Ши Уду скинул с себя остатки своего одеяния, представая перед генералом во всем своем великолепии. Он не обладал огромными, бугрящимися мышцами, но и женственной его фигуру было не назвать. Он был произведением искусства, достойным кисти самых прославленных художников. Будто не обращая внимания на свой жаждущий внимания член, что так же истекал смазкой, как и тот, который прижимался сейчас к его ягодицам, Ши Уду не глядя завел руку за спину, приподнялся и ввел в себя сразу два пальца. Вошли они, на взгляд Пэй Мина, даже слишком легко.       — Хо-хо, а кто-то, как я посмотрю времени зря не терял. Ши Уду лишь чувственно выдохнул, глубже насаживаясь на собственные пальцы, массируя ими стенки.       — А ты считал себя самый умным, дорогой генерал Пэй? Он знал с самого начала, чем закончится их сегодняшняя совместная вылазка в мир людей. В конце концов, так заканчивались практически все они. Грех было не подготовиться. Подставив уже третий палец, Ши Уду коротко провел рукой по собственному члену, уделяя особое внимание головке и уздечке под ней. Но терпение медленно иссякало. Горячая плоть, что то и дело прижималась к раскрытым ягодица, подстрекала повелителя одной из четырех стихий все быстрее растягивать мышцы. Движения стали постепенно терять свою грацию, челка взмокла и была наспех убрана за ухо. Такой Ши Уду нравился Пэй Мину еще больше. Нуждающийся, гонящийся за собственным удовольствием. И бог войны был готов на все, лишь бы он это удовольствие получил. Даже быть использованным. Поразмыслив, что имеющейся растяжки хватит, Ши Уду не теряя времени даром, приставил скользкую плоть к своему проходу, и, превозмогая сопротивление мышц, принялся опускаться вниз. Короткие ногти, явно не принадлежащие ему, с силой впились в поджарые ягодицы. Пэй Мин коротко зашипел:       — Уду, черт… слишком узко, — но тут же наплевав на собственный дискомфорт, спросил: — Тебе не больно? Межбровная складка, что залегла на красивом лице, говорила красноречивее любых слов.       — Плевать. Опустившись до конца и подождав пару мгновений, чтобы привыкнуть, Ши Уду принялся коротко раскачиваться на бедрах, что состояли, казалось, из сплошных мышц.       — Блядь, — очевидно центр удовольствия и речевой центр в голове Пэй Мина были неразрывно связаны, как только начинал работать один — второй тут же отключался. Ши Уду тихо посмеивался над ним.       — Что, нравится? Самый простой вопрос в жизни Пэй Мина. Даже если бы его сейчас спросили, как его зовут, ответ дать было бы сложнее.       — Да, да… — он дышал так, будто только что пробежал всю империю. — Самый лучший. Ты, блядь, идеальный.       — Я знаю. Ши Уду хотелось трогать, кусать, царапать, чтобы никто даже не смел посмотреть в его сторону, уже не говоря о том, чтобы прикоснуться к нему. Хотелось, чтобы запах того чертового сандалового дерева впитался ему под кожу, чтобы любой, кто его встретит во всех трех мирах, знал, кому он принадлежит. Хотелось разбиться в его руках на тысячи осколков. Пэй Мин не выдержал и подался вперед, целуя своего Тирана, тот с готовностью ответил, сжимая его в себе еще сильнее. Пэй Мин застонал. А Ши Уду… он будто только этого и ждал.       — Да, кричи громче, — увеличив темп, он принялся подначивать Пэй Мина: — Стони. Пусть все слышат. Пусть все знают, что единственный, кто может принести удовольствие божеству, за которым бегают тысячи женщин, — его друг. Такой же мужчина, как и он сам. Пэй Мин было зажмурился от приближающегося пика, как Ши Уду замер и вновь подал голос:       — Не понимаю, как женщины вообще делили с тобой ложе… Услышав подобное, генерал Пэй согнул ноги в коленях и принялся самостоятельно наращивать темп, будто силясь показать, на что он способен. Ши Уду же лишь крепко вцепился в его плечи и зажмурился. В уголках его глаз блеснули слезы. Пэй Мин прекрасно знал, как его Уду нравилось, когда его доводят до оргазма, одновременно стимулируя и внутри, и снаружи. А потому он переместил свою руку вперед, игнорируя налитую покрасневшую головку, а уделяя внимание поочередно то уздечке, то уже поджавшимся яйцам. Это был запрещенный прием. Через несколько мгновений такой стимуляции, Ши Уду выгнулся, впился ногтями в плечи генерала и кончил, расчерчивая грудь лежащего под ним мужчины белыми каплями. В голове было пусто, но в следующий момент ему вторил еще один стон, и внутри разлилось тепло. Он ненавидел, когда Пэй Мин так делал, но сил ругаться не осталось. Немного полежав, Ши Уду все же почувствовал прикосновение к собственным волосам, но в неожиданно нежном жесте. Было в нем что-то успокаивающее. Будто он снова перенесся в детство, когда мать укладывала его спать. Но голос, последовавший за этим, принадлежал вовсе не матери.       — Ты лежи, а я принесу воды. Оботру тебя. В другой ситуации Ши Уду снова показал бы зубы. Но сейчас почему-то этого не хотелось.       — Хорошо. Пэй Мину было плевать, что подумает о них хозяин постоялого двора, когда он заявится к нему в таком виде. Был он готов и к тому, что вернувшись наверх, его встретит опустевшая комната и лишь бардак, смятая на полу рубашка будет говорить о том, что он не ошибся комнатой. Ши Уду ушел. А Пэй Мину оставалось надеяться, что тот поступил так лишь потому, что он слишком близко подобрался к душе этой загадочной личности.