Печаль, любовь и смерть

Детские крики бились о стены наглухо закрытого подсобного помещения, разнося слабым эхом отчаянные вопли предпоследней жертвы, что так легко повелась на мягкий, яркий и пушистый костюм. Хватило всего-лишь мягкого, доброжелательного тона, пару историй и всеобщее восхваление для того, чтобы заманить и этого ребёнка в лапы собственной смерти. Смерть – такая причудливая штука, может скрываться в чёрном хитоне с косой, а может и вовсе оказаться каким-то по истине милым существом с привлекательной внешностью. Именно это и привлекало остальных детей к собственному убийце, что только и выжидал момента, дабы подкрасться и напасть на них, словно голодный хищник, разрывающий свою добычу на мелкие кусочки. Слишком льстивый, слишком ненасытный. Так почему бы и не полакомиться таким заветным и лакомым кусочком, как – дети? Ведь они настолько беспомощны, что планы убийства явно не сорвутся из-за одной ошибки! Только если не запереть дверь.. Видимо, это мало волновало жестокого маньяка, что только и заботился о собственной шкуре. Возможно, в какой-то степени и о своей семье. И имя этому человеку – Уильям Афтон. Человек, на которого повелись многие люди лишь от пристрастия к чистоте, уходу за собой и голливудской улыбкой. Белоснежная и до невообразимости естественная улыбка. Такая искренняя и настоящая, что даже не пугает этим, не заставляет засомневаться в излишней дружелюбности и невинности её обладателя. Столь успешный, сочувствующий, эмпатичный и абсолютно притягивающий к себе человек, с искренней лёгкостью подбирающий ненавязчивые и точно бьющие слова, как ключики к мозговому сейфу кого угодно, кому не повезло заиметь с ним малейший повод для опрокидывания пары слов между собой, вызывает восхищение, восторг и триумф. Таких людей, как он, ставят в пример всем без исключений и, несмотря на чересчур выделяющиеся среди всех привычных взору людей внешние данные, никто не посмеет и подумать о том, что изящные руки подобного успешного инженера-бизнесмена омываются кровью заходящих за эту последнюю неделю радостных детишек, которые очень любят праздники. Хриплые стоны боли доносились от мальчишки, что назвался Джереми перед кроликом, паренёк лет восьми. По щекам парниши лились горячие слёзы, он пытался как-то отпихнуть убийцу от него. Пытался как можно сильнее отдалиться от Уильяма, медленно ползя к двери из-за пробитого ножом колена, оставляя за собой кровавую дорожку. Взгляд темнел и рассплывался от потерянной крови. Но в этот раз, с новыми мольбами оставить его в живых, полностью прижимаясь спиной к стене рядом с дверью, получил очередную ножевую травму. В этот раз, уже летальную. Лезвие воткнули в горло, чуть ниже кадыка, открывая внутреннее кровотечение и позволяя крови стекать в лёгкие, пару секунд безумной боли, и мальчишка, застыв в немом крике, опустил веки, давая понять, что дух уже сочился из открытых ран. Обякшее, ещё тёплое тело схватили за волосы, медленно таща к костюму фиолетового кролика, талисмана под именем Бонни. Костюм был без головы, позволяя впихнуть в себя свежий труп. — Ну же, влазь, ничтожество! Выругался Уильям, наконец запихнув тело в костюм и срывая пружинные фиксаторы. Голову втюновь вернули на законное место, понимая, что в этих стенах таится ещё одна беспомощная душа, заливающаяся слёзами. Дрожащий ребёнок, толи от страха, толи от холода, был обнаружен между двух стеллажей. Девчушка Кэссиди явно не знала куда себя деть, поэтому выбрала одно из ненадёжных мест, рядом с костюмом. Тихие шаги медленно раздавались по комнате в сторону укрытия малышки, что, кажись, уже сжималась от звериного страха.

—Где же наша имени~инница?

Насмехающе протянул Афтон, издавая пару сиплых смешков, прикусывая губу от некого приятно тянущего ощущения внизу живота. Все эти крики, слёзы и мольбы о пощаде только и доставляли ему приятное чувство эйфории, заставляя крутить собственную утопию только вокруг безжизненных тел беззащитных ребят. —Не прячься, я ведь всё равно найду тебя! Разве не ты хотела получить самый незабываемый день рождения в своей жизни, в компании друзей и меня?.) Приближался грубый голос, ровно в такт к шагам. Мгновение, Кэссиди вскрикнула от резкого толчка в стену, ощущая, что напоролась рукой на торчащий гвоздь. Хатчерсон завизжала, пытаясь закрыть лицо руками, ощущая, как собственная кровь течёт по руке от торчащего из вены гвоздя. Это не спасло её от удара в левую сторону груди, прямо рядом с сердцем. Вновь, громкий вскрик. Тёмный сарафан начал заливаться алой кровью, что никак не переставала течь. Кэсс могла отключиться от болевого шока, но резкая хватка за хвосты, за которые её и потянули, не давала хоть на минуту провалиться в темноту. Малышка билась, сопротивлялась, противясь ловким рукам Уильяма, что уже засовывал её в очередной костюм старых времён, наконец кусая его за руку, заставляя отцепиться. Даже это её не спасло, лишь ожесточило её смерть. Резкий удар по виску, удар затылком о стену, это и ослабило девчушку. Наконец, Уильям сунул и её в очередной костюм, случайно срывая фиксаторы, ещё не вытащив руки изнутри, резко отдёргивая конечность. По помещению раздался гулкий крик ещё державшегося в сознании ребёнка. Как же это будоражило Уильяма! Безумство, медленно сводящее с ума, затягивающее очередной узел удовлетворённости внутри него. Крики вгоняли его в слабую дрожь некого возбуждения, пробирали до самых костей.

Вновь, всё повторяется..

Вот, Уильям в костюме жёлтого кролика стоит перед маленькой блондинистой девочкой, в очередной раз слыша мольбы о пощаде. Когда же это произошло? В начале недели, понедельник вроде. Где-то в полночь. Именно, это и был его день первого убийства. Второй произошёл в среду, спустя пару дней, тогда уже жертвой был мальчишка Габриель. Жалкий сопляк, что в попытках ударить его, случайно провёл по лезвию ножа запястьем. Глупый парень. Сейчас же была субботняя поздняя ночь. Скоро будет пол второго, ночной охранник уволился ещё вчера, что и играло на руку владельцу пиццерии. Слишком чудный расклад событий! —Маленькие, глупые детишки.. Всегда ведётесь на красивую обёртку..