вкус твоего имени

джисон до дрожи любит красивые слова. он будто смакует их звучание, когда слышит где-то краем уха. впервые он понял это, когда ему было всего пять лет, на каком-то семейном застолье, где один из родственников вскользь упомянул что-то о жамевю, и хану это слово показалось очень сахарным, с ноткой перчинки на конце. язык немного зажгло от пряности слова, и ему слишком сильно захотелось пить. тогда мама маленького джисона, когда про все прознала, начала водить его по докторам, но ни один врач не мог сказать, что не так с маленьким ханом. – миссис хан, к моему большому сожалению, ваш сын не совсем здоров, – говорит врач, к которому маленького джисона водили самый последний раз, – у вашего сына лексико-гастическая, или просто вкусовая, синестезия. отвечу на ваш вопрос: нет, это никак не лечится, с этим просто нужно уживаться, – врач записывает что-то в медицинскую карту хана и отдает его встревоженной матери. совсем маленький джисон не понимает ни слова от дяди врача, но зато понимает очень прекрасно, что его диагноз звучит очень противно, как протухшие яйца или селёдка под шубой, которую хан терпеть не мог. во рту будто бы грязь скопилась, и джисону срочно нужно проблеваться, даже если это пол кабинета в детской поликлиники. по мере взросления, хан уже привыкал к каше во рту, которая появлялась при определённых словах. например, слово "инструкция" отдавало чем-то горьким, как горький шоколад с небольшим привкусом кетчупа, и это сочетание вызывало у него рвоту всякий раз, как это появлялся во рту. слово "поставка" отдавала наоборот, чем-то приторно-сладким, словно сироп от кашля, который мама наливала ему в детстве. но главная его слабость – имена. каждое имя отдавало специфическим вкусом, который попробовать наяву – себе дороже. всякий раз, как он слышит имя своего друга – хёнджина – во рту появляется привкус железной крови с мёдом и молоком. и, будь он честен, это подходит хвану больше всего. имя ещё одного друга – феликса – отдавало привкусом ромашек, которые кладут в чай, и чем-то засахарённым, будто бабушкино варенье, с небольшим привкусом сырой земли. были, конечно, имена, которые отдавали совсем противным вкусом на языке, но их джисон старается избегать, даже не думать об этом! никто из одноклассников, друзей или даже семьи не знал слов, которые вызывают у хан джисона самое стойкое отвращение и послевкусие. хотя, должно быть, феликс и хенджин знают хотя бы об одном. догадываются, по крайней мере. – ты идёшь сегодня к минхо на вечеринку? там должно быть классно! – хёнджин тянет феликса за собой, и, с абсолютно тупой и ехидной улыбкой, присаживается напротив. – ага, классно, – бурчит ли и присаживается рядом с джисоном, воруя палочками рыбу из чужой тарелки. джисон смотрит на это, как на цирковое представление, но на то это и его друзья: те ещё клоуны, – ты просто хочешь увидеть его младшего братца на этой вечеринке! – заткнись, – хёнджин перегибается через обеденный стол и закрывает чужой рот ладонью, оглядываясь по сторонам. джисон думает, что слово "заткнись" отдаёт остринкой, когда язык начинает жжечь, и он хватается за шоколадное молоко феликса, – прости, это было невкусно, так ведь? – хан судорожно кивает, и берёт клубничное молоко хенджина в отместку, – эй! у тебя уже ничего не жжёт, ты жульничаешь! – не разбрасывайся словами, бейби, – хан глупо подмигивает, и сминает картонную упаковку молока с какой-то нелепо-детской коровкой, – увы и ах, господа, но сегодня меня ждёт новая дорама, кофе из ближайшей кофейни и огромный чизкейк. не думаю, что безопасно идти на вечеринку с музыкой, где большинство слов, скорее всего, будут вызывать у меня рвоту. хенджин с феликсом понимающе кивают, и просто оставляют хана в покое, продолжая разговаривать уже между собой. у джисона на языке то привкус ромашек, то привкус крови с молоком, но он старается перебить это едой, впихивая в себя почти весь рис с мясом. ладно, возможно, это совсем немного помогает. <°•°•☆•°•°> – один американо с тремя пакетиками сахара и ванильным сиропом, три чизкейка и всё? – девушка печатает что-то на графическом планшете стилусом, и поднимает взгляд на джисона. – д-да, это всё, – девушка коротко кивает, и миловидно улыбается ему в ответ. – ваш заказ номер сто три, ожидайте в течении пяти минут. джисон неловко кивает и отводит взгляд, останавливаясь на бейджике с именем «хэвон». он произносит имя девушки полшепотом, пробуя на вкус. на языке отдает мокрой лилией, будто после утренней росы, и совсем немного медовой акварелью. той, которой хан рисовал на уроке изо в начальных классах, быть может жёлтой, или красной. это имя вызывает искренний восторг рецепторов, потому что это, по крайней мере, не чувствуется так противно, как, например, джису или черён. где-то в передаче по телевизору джисон улавливает «дежавю», и на языке сразу встал вкус электричества с привкусом пива. джисону хочется промыть рот с хозяйственным мылом, потому что этот вкус его самый нелюбимый из всех, что ему удавалось попробовать. – молодой человек, с вами все хорошо? – девушка за кассой встревоженно смотрит, и джисон ловит себя на мысли, что он противно морщится. когда хан растерянно кивает, выпрямляясь, хэвон недоверчиво произносит, – ваш заказ уже готов. джисону снова неприятно где-то на языке, но в этот раз это просто вкус разочарования и стыда. он тихо благодарит девушку за обслуживание и поворачивается на пятках, глядя в пол. шаг. второй. джисон врезается в чью-то очень крепкую грудь, стукаясь о неё лбом, а следом чувствует чьи-то очень крепкие руки у себя на спине. – вот чёрт.. извините пожалуйста, давайте я оплачу вам кофе и.. химчистку вашей кофты. мне очень жаль, – джисон глупо блымкает глазами, и пялится на человека перед ним. что он говорит? хан ни слова не услышал. перед ним буквально сам аполлон собственной персоны, а во рту все жжёт от этого пряного «чёрт». незнакомец за чем-то наклоняется, отпуская хана на ноги, и через несколько секунд джисон видит, за чем именно. чизкейки! пластмассовая коробочка немного помялась, и хан судорожно пытается её открыть. все три чизкейка немного размазались по коробке, но, в целом, всё вроде как даже отлично. – давайте я куплю вам новые. мне очень жаль. – ну что вы, – джисон хочет поскорее заставить незнакомца замолчать, потому что это «жаль» начинает отдавать неприятно-солёным, – всё хорошо, не стоит. – тогда, может, позволите провести вас до дома? вы не подумайте, я не маньяк какой-то! просто я не усну, если не извинюсь перед вами! джисон думает, что это всё звучит очень глупо и опасно. но кто не рискует, тот не пьёт шампанское, так ведь? – вы простите за то, что влетел в вас, – говорит джисон, когда они уже идут по пути к его дому через местный парк. тут тихо. тут нет людей, которые скажут неприятные слова, после которых на языке неприятная горечь или приторная сладость, от которой тоже тошно. здесь хорошо, особенно таким поздним вечером. – ох, ничего страшного, милашка. – хан старается игнорировать это приторно-сладкое «милашка», потому что эта сладость не отдаётся вкусом на языке, на чувствуется где-то на подкорке сознания. – я так и не спросил твоего имени. – хан джисон. можно просто джисони, так приятнее. – замётано, джисони, – незнакомец хитро улыбается, вглядываясь в тёмные деревья, – а я.. бан кристофер чан. это если полное имя. а так, можешь просто называть меня чани или крис. у джисона на миг останавливается сердце, потому что это строгое «бан кристофер чан» не отдает каким-то странным привкусом, например, сырого картофеля или сыром с плесенью. это имя кажется особенно вкусным, потому что на языке привкус его любимого полусладкого вина, с нотками какого-то клубничного чизкейка. это имя кажется ему до одури странным, потому что на языке оно чувствуется слишком вкусно. – твоё имя.. такое вкусное.. – вкусное? – чан на миг замедляет шаг и смотрит прямо на джисона, – погоди, у тебя случайно не ле– – не произноси вслух, иначе меня стошнит! – выкрикивает хан, и держит руку у рта, если вдруг чан его не послушает, – я чувствую вкус некоторых слов. как ты узнал? – моя сестра тоже этим болеет, – говорит спокойной чан, пиная камушек носком кроссовка, – она, кстати, тоже не переносит звучание своего диагноза. – чтож, похоже, это у нас всех так, – хан дурашливо смеётся. – дам тебе один совет: записывай слова, которые приятны тебе на вкус в тетрадку. ханна часто так делает, это помогает ей расслабиться, – джисон смакует чужое имя, которое ощущается на языке как берёзовая смола и еловые шишки: те, что растут на самой верхушке. и, он должен признаться, имя чана совсем немного вкуснее, чем имя его сестры. <°•°☆°•°> с чаном они общаются ещё целый месяц, сначала по перепискам, где старший, казалось, искренне интересовался вкусом слов у джисона. хан пришёл к нему как-то домой на вечер кино, который они оба готовили около недели. тогда ему открывает дверь ханна, и джисон должен признать, что она невероятно красивая. вся в старшего брата, но хан старался об этом не думать. у них с ханной, как оказалось, практически одинаковые вкусы на слова, только у девушки более запущенная стадия, когда почти каждое слово отдаёт каким-то вкусом. на все вопросы джисона она ответила лишь короткое «я привыкла к этой противно каше во рту», от чего хану стало на языке щекотно-солёно. в тот день джисон открыл для себя новое слово со вкусом. – тебе тоже кажется, что имя твоего брата слишком вкусное? – спрашивает у ханны однажды джисон, когда они сидят на кухне один на один, пока чан отъехал по делам в центр. – шутишь? оно просто ужасное на вкус! будто медузу пережевали! не понимаю, что тебе в нем нравится. хотя.. погодите-ка, неужели наш хани относится к мистеру бан-кристофер-совсем-не-выпендрёжник-чану по особенному? – ханна тыкает джисона в бок пальцем, и тот забавно ойкает, – имена людей на вкус ощущаются по другому, все зависит от твоего отношения к человеку. с нашим диагнозом не все так просто, – девушка закидывает руку на чужое плечо, похлопывая его несколько раз, – живи теперь с этим, приятель. и хану жить с эти почти невозможно, потому что с каждым днем имя чана становится всё слаще и слаще. <°•°☆°•°> к джисону кто-то стучится в окно, и, будь он честен, это пугает его до усрачки. вдруг маньяк, чудовище, сова и человеческими зубами.. что угодно, но только не бан кристофер чан, которой залез к нему на второй этаж! чтобы вместе увидеть восход первого дня лета. кто знал, что бан кристофер чан такой романтик. – джисони, ты такой зануда, – толкает его в плечо старший, тихо посмеиваясь, – я, бан кристофер чан, обещаю защищать вас от всяких длинных монстров и сов с зубами! у джисона останавливается сердце(какой уже раз), на этом серьёзном «бан кристофер чан». потому что на языке слишком сладко, слишком вкусно. и хану хочется проверить, настолько ли губы бан кристофера чана сладкие, как и его имя. и чан смотрит с удивлением, когда он тянется к нему за поцелуем. у криса губы до чёртиков мягкие, и, как и казалось ему на языке, до одури сладкие, с привкусом любимого вина джисона и клубничного чизкейка. в тот день джисон правда заводит себе блокнот. туда аккуратным почерком выписаны «гешефт», «биеналле», «пуританство», но на каждой странице обязательно проскочит одно лишь имя. «бан кристофер чан»