Focus on decoding, Victor!

Виктор оказывается в незнакомой местности и первые секунды испуганно озирается по сторонам, пока в поле зрения не появляется цифровая машина, которую он должен завести как можно скорее, чтобы не доставить товарищам лишних проблем. Он вбегает в здание, не обращая особого внимания на камеру, расположенную за машинкой, и начинает лихорадочно подбирать пароль. Его руки дрожат от страха, что охотник может быть где-то поблизости, и всё же он не имеет права останавливаться, когда часть работы почти выполнена. Внезапно комнату озаряет вспышка фотоаппарата с резким звуком, заставляющим почтальона вздрогнуть и напрячься. Расшифровка подходит к концу, однако что-то идёт не так, когда сердце начинает биться быстрее, а чьи-то длинные руки с ощутимой силой обхватывают плечи, отчего изо рта вырывается глухой крик. Виктор понимает сразу – он стал главной целью охотника, и церемониться с ним здесь никто не будет. — Попался, — хриплый голос раздался из-за спины, и руки, что ранее лежали на плечах, переместились на талию напуганного почтальона. Юноша застыл как вкопанный – сопротивляться не было смысла, охотник вот-вот нанесёт удар, который отправит его прямиком на ракетное кресло. От осознания большой вероятности подобного исхода по спине побежали мурашки, и их стало ещё больше, когда ладонь мужчины скользнула в запретное место, под пояс брюк. Гранц подпрыгивает на месте, вскрикивает, только уже от неожиданности, пытается обернуться, но крепкая хватка не даёт ему возможности оторваться от машинки. — Ну-ну, не отвлекайся... Сосредоточься на расшифровке, Виктор, — фотограф издаёт злобный смешок, наваливаясь на почтальона всем телом. Гранц бормочет что-то неразборчивое себе под нос, предпринимая тщетную попытку вырваться. Стыд накатил волной, его лицо покраснело, а ногти впились в кожу охотника, оставляя за собой красноватые полосы. — Не надо... Пожалуйста, хватит, — парень находит в себе силы возразить. По непонятной причине его тело начинает нагреваться. Если так продолжится и дальше, он окончательно потеряет над собой контроль. Тем временем Джозеф не скупится на прикосновения, несмотря на многочисленные просьбы, и опускает подбородок на чужое плечо, продолжая хихикать. Белые волосы щекочут щёку Виктора вместе с горячим и частым дыханием фотографа, что шепчет ему на ухо: — Тише, я не причиню тебе вреда. Ты должен помочь своим товарищам, верно? Тогда продолжай делать то, что ты делал до этого. Тон охотника изменился на более резкий, из-за чего его слова прозвучали как приказ. Виктор прикасается к дрожащей машинке и настраивает себя на то, чтобы сосредоточиться. Когда ему всё-таки удаётся это сделать, мужчина сжимает пальцами твердый бугорок, образовавшийся в боксерах почтальона, слыша сдавленный стон и электрическое трещание прибора, возникшее в результате случайно совершенной ошибки во время расшифровки. Колени Гранца подгибаются, и если бы не поддержка с другой стороны, он бы давно свалился с ног. Джозеф размазывает смазку, сочащуюся с кончика члена выжившего, по всему периметру ствола, будто растопленное сливочное масло, теребит губами кончик уха, отбивая у почтальона последнее желание сопротивляться. Он ощущает, как пульсирует каждый сантиметр в жгучем желании избавиться от чувства вожделения. Слёзы катятся по щекам Гранца, он никогда ещё не чувствовал подобного смущения и удовольствия, смешанных воедино. — Ты почти закончил? Какой хороший мальчик, — Джозеф ненадолго прерывается и хлопает парня по макушке, демонстрируя своё восхищение. Почтальон ничего не отвечает, запрокидывает голову назад и растворяется в сладостных касаниях, медленно покачиваясь в разные стороны. Что-то горячее и твёрдое, уткнувшееся в копчик, привлекает его внимание и немного возвращает к реальности. Очевидно, фотограф возбуждён этим зрелищем и тоже хочет получить разрядку, поэтому он медленно протискивается между бёдер блондина, стянув его брюки до колен. Гранц не выдерживает и закрывает лицо руками, хныча от ощущения приближающегося оргазма. Имитируя толчки, охотник наслаждается ощущением скольжения по нежной коже выжившего, пачкая её вязким предэякулятом, а затем и семенем, которого было так много, что часть стекла на деревянный пол. Запыхавшееся лицо Виктора, содрогнувшегося от мимолётного удовольствия, опускается на клавиши машинки, возбуждение проходит, и тело обмякает. Фотограф отпускает почтальона и, прежде чем исчезнуть, бросает на прощание: — Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.