Когда Хэмиш встретил Скарлетт

      — Мистер, вы распугиваете мне покупателей.       Хэмиш удивленно огляделся. Магазин подарков пустовал — как, впрочем, и с утра: потенциальных посетителей не виднелось даже на горизонте. Он развернулся к девушке за прилавком и непонимающе развел руками.       — А в чем я, собственно, провинился?       Девушка с огненно-красными волосами и крайне подходящим именем «Скарлетт» на бейдже недовольно поморщилась и скрестила руки.       — Вы такой хмурый, что на вас уже грибы должны расти, — объяснила она, и Хэмиш запоздало поразился, какой же у неё, всё-таки, низкий голос в таком, казалось бы, юном возрасте. — К тому же, вы за сегодня трижды прошли наш магазин вдоль и поперёк. Трижды — и ни разу ничего не купили, — упершись рукой в бедро, она поставила ладонь на прилавок и с вызовом посмотрела на него. — Если вам нужно что-то конкретное, то почему бы не спросить об этом продавца?       Хэмиш посмотрел на её воздушное лиловое платье с узором из переплетенных сердец. На маленькие белые крылья на подтяжках. На возмущенно раздувающиеся ноздри.       Это так смешно, что даже мило.       Прикусив губу, чтобы (тщетно) сдержать улыбку, Хэмиш опустил взгляд и задумался. А что, собственно, мешает ей подыграть?       — Ну, раз предлагаете, — вскинув голову, деланно деловым тоном начал он, — подскажите, где мне найти антилюбовное зелье?       Скарлетт приподняла бровь.       — С чего вы взяли, что такое есть?       — Я вполне уверен, что такого нет, но мне отказываются верить на слово, — он тоже поставил руку на прилавок и доверительно подался вперед. Девушка в ответ сделала шаг назад. Хэмиш вновь едва скрыл ухмылку. — Дело в том, что мой напарник решил всем назло выпить любовное зелье, чтобы доказать, что они не работают. Но, вот незадача, конкретно это сработало, и он влюбился в первого встречного. Вся команда в ужасе, а я считаю, что этот урок пойдёт ему на пользу. Эффект от зелья рано или поздно выветрится, а память о нём останется, — он тяжко вздохнул и драматично закатил глаза. — Увы, не все разделили моё мнение и послали меня искать противоядие.       — А как с этим связан наш магазин? — холодно поинтересовалась Скарлетт.       Хэмиш многозначительно окинул взглядом воздушные шары с признаниями в любви, статуэтки белых голубей и лебедей, коробки шоколадных конфет и, наконец, остановился на пластиковом алом сердце на груди девушки.       — Ну даже не знаю, — сыронизировал он, кивая на игрушечные крылья у неё за спиной. — Просто подумал, что ангелы любви в таком разбираются.       Реакция Скарлетт была совсем не той, что он рассчитывал: на кратчайший миг ему даже показалось, что девушка пришла в ужас от его слов. Впрочем, убедиться в этом он не успел — она отвернулась к вазе с размашистой и высокой композицией в половину ее роста и что-то резко выдернула из ее центра.       — Вот, — девушка развернулась протянула ему веточку с тонкими алыми цветами. — Это шалфей. Подожгите его и дайте вашему напарнику подышать дымом. Он прогонит все неискренние чувства.       — Надо же, — Хэмиш даже немного опешил, убирая цветы во внутренний карман плаща. — И сколько я вам должен?       — Считайте это помощью от ангела любви, — сухо ответила Скарлетт, вновь скрещивая руки. — Я могу вам чем-то помочь, как человек и продавец?       Хэмиш смущенно почесал за ухом.       — Ну, теперь мне как-то неловко… — почесать пришлось еще раз: слишком уж давно он не пользовался нормальным душем. Смотреть на Скарлетт как-то вдруг стало неловко; на фоне нее, всей такой чистой, ухоженной и явно не мотавшейся полгода по американскому бездорожью, он, должно быть, выглядел растрепанным бродягой, одетым не по сезону. А что бы изменилось, знай она тому причину? Его палец замер на середине движения. Как, еще раз — «знай она тому причину»?.. — Слушайте! — воскликнул он, оживленно повернувшись к ней. — А можно купить у вас совет?       — Что, простите? — удивленно встрепенулась девушка.       — Совет! — нетерпеливо повторил Хэмиш, размахивая руками. — Вы не знаете меня и моей ситуации — стало быть, отнесетесь к ней максимально непредвзято. А мне не помешает мнение со стороны. Как вам такое предложение?       Скарлетт недоуменно нахмурилась и пожала плечами, стараясь отойти как можно дальше за прилавок. Впрочем, на последнее Хэмиш уже не обратил внимание.       — Замечательно, — он хлопнул ладонями, — тогда вот вам задачка на подумать, — подхватив стоявшую в углу стремянку, он одним махом раскрыл ее и уселся на верхней ступеньке, закинув ногу на ногу. — Один молодой человек встретил прелестную девушку и увидел в ней то, о чем так долго мечтал: ум, сострадание, любознательность и красоту. Девушка отвечала ему взаимностью, и молодой человек был на седьмом небе от счастья, как вдруг… — он замолчал, подыскивая максимально нейтральные слова. — Выяснилось, что всё это время она использовала его и, получив желаемое, бросила одного с кучей проблем.       Заметив, что Скарлетт уже готова что-то сказать, он помахал рукой.       — Нет-нет-нет, это ещё только половина истории, — предупредил он. — Спустя некоторое время девушка осознала, что поступила гадко. Она своими силами разобралась с проблемами, которые ещё оставались на молодом человеке, извинилась перед ним… и сразу же исчезла из его жизни. То есть, если раньше он понимал, что она где-то там и в теории к ней даже можно попасть — но не желательно, пушто опасно для жизни — то теперь нет даже шанса найти её, — ухватившись обеими руками за голень, он подался вперед и с неловкой улыбкой спросил: — Так вот, дайте совет: дурак ли этот молодой человек, что до сих пор любит эту девушку?       Скарлетт отвела взгляд, хмуро выводя пальцем круги на предплечье. Хэмиш был готов дать ей и час на размышления, но она ответила уже через пару минут:       — Ещё год назад я бы сказала, что, да, дурак, поскольку эта девушка заслуживает разве что снисхождения — она все-таки постаралась что-то исправить, — она посмотрела на Хэмиша, и впервые с начала их разговора в ее глазах что-то смягчилось. — Но сейчас я уверена, что вашему молодому человеку просто надо дать побольше времени, чтобы разобраться со своими чувствами. Знаете, как у нас говорят? «Если любишь кого-то — отпусти его. Если он к тебе вернется — он твой. Если его переедет машина — так тому и быть.»       Хэмиш захохотал в голос, даже запрокинув голову от веселья.       — Да вы, я погляжу, ангел цинизма, а не любви! — сквозь смех заявил он. Поставив локти на прилавок, он с озорной ухмылкой спросил: — Что ж, и какую цену вы просите за ваш совет?       Девушка открыла было рот, как вдруг задумалась и постучала пальцем по щеке. Протяжно хмыкнув, она подняла взгляд на Хэмиша.       — Вы знакомы с принципом «quid pro quo»? — спросила она. Он растерянно склонил голову на бок.       — Услуга за услугу?       Она кивнула.       — Расплатитесь со мной советом.       — Без проблем, — пожал плечами Хэмиш. Скарлетт глубоко вдохнула, приблизилась к нему и тихо — так тихо, как когда доверяют секрет — сказала:       — Итак, у нас опять же есть девушка и молодой человек. Они познакомились в очень… — она смущенно поджала губы; взгляд у нее забегал, и Хэмиш из учтивости не стал ее торопить. Наконец, Скарлетт нашла нужное слово: — Нетривиальной ситуации: она спасла ему жизнь. В благодарность он пригласил её на ужин, потом — на прогулку, следом — на свидание… Словом, они начали тайно встречаться.       — Почему тайно? — не удержался Хэмиш.       — Хоть она и спасла ему жизнь, угроза никуда не делась, — пояснила девушка. — Он боялся подвергать её опасности.       Хэмиш поморщился.       — Сомнительная логика, ну да ладно, — Скарлетт вновь скрестила руки на груди и строго посмотрела на него. Виновато улыбнувшись, Хэмиш поднял руки и коротко ей поклонился. — Простите, что прервал. Продолжайте.       Она сдавленно прошипела, не размыкая губ, и этот грубый гортанный хрип живо напомнил Хэмишу, по какому тонкому льду он ходит. Для собственной же сохранности он решил не открывать рта, пока его о том не попросят.       — Да, — нехотя согласилась Скарлетт, — вы правы, подход сомнительный, но влюблённая девушка даже не задумывалась об этом. Как оказалось, зря: молодой человек желал использовать её в своих целях, а затем увезти туда, откуда он родом. Подруги девушки, заподозрив неладное, успели вмешаться в самый последний момент и вразумить ее; девушка разорвала отношения и отдалилась от молодого человека, — она поставила ладони на прилавок и наклонилась к нему. — Итак, дайте совет: глупо ли со стороны этой девушки порой размышлять, правильно ли она поступила?       Хэмиш ответил, не раздумывая:       — Если он столько всего творил у неё за спиной — то да, конечно, глупо.       — А как это отличается от ситуации, которую описывали вы? — заметила Скарлетт, изогнув бровь. — Там девушка тоже не афишировала свои корыстные намерения.       Он ошалело моргнул и даже ненамного отпрянул, а после, спустя минуту или две, громко прыснул и осклабился.       — Слушайте, а ведь вы меня подловили! — со смехом признался он, хлопнув себя по ноге. — Но я всё равно считаю, что думать о том, как бы сложилась их жизнь, не равно любви к тем, с кем они расстались.       — И почему же? — уже не с вызовом, а с неподдельным любопытством спросила Скарлетт. Хэмиш улыбнулся и подался к ней.       — Вспомните вашу поговорку про машину, — ответил он. — «Если любишь — отпусти», так, вроде бы, вы ее начали. Не «разлюби», а именно «отпусти». Ведь человек и вернуться может, верно? Как и встать на путь истинный. А вот размышлять о том, как бы жилось с тем скрытным и коварным обманщиком — это, как по мне, равносильно прыжку под колеса.       — Потому что глупо? — поинтересовалась девушка, и какая-то томящаяся грусть, как она ни старалась, всё же просочилась в ее голос. Хэмиш понимающе склонил голову на бок.       — Потому что может навредить хуже, чем уже сделал обманщик.       Скарлетт несколько раз рассеянно кивнула, повторяя: «Да-да, наверное, вы правы», и Хэмиш невольно увидел в ней отражение себя, каким он был прошлой осенью. Та боль, та беспомощность, какие читались в ее глазах и позе, так остро отзывались в его душе, что он предпочел сменить тему, чтобы поберечь и ее, и себя.       — И вот я опять оставил вас без выручки, — он страдальчески осмотрел стройные ряды плюшевых кроликов, медвежат и котят, держащих в лапах алые сердца всевозможных размеров. От избытка любви в магазине к нему начинала подкрадываться мигрень. Для себя Хэмиш решил, что работать здесь могут разве что люди с железной психикой — к коим, по его мнению, точно относилась Скарлетт. Ухмыльнувшись, он панибратски поставил локоть на прилавок и обратился к ней: — Что ж, скажите мне, как человек и продавец, какой товар вы бы купили для себя?       Девушка глянула по сторонам и сняла с ближайшей полки какую-то игрушку с большими пластиковыми глазами. Поставив ее на прилавок, она неопределенно взмахнула рукой.       — Ну, допустим, вот этого кота.       — Это кот? — опешил Хэмиш, рассматривая куль из жесткой серебристой шерсти. — Больше похож на мокрую росомаху.       — Да, — нарочито серьезно кивнула Скарлетт. — Один в один ваше лицо. Брать будете?       — А разве у меня есть выбор? — беззлобно рассмеялся Хэмиш, вытаскивая из кармана наличку. Распрямив смятые купюры, он отсчитал нужную сумму и обменял их на серебристое чудище. — Спасибо, — Хэмиш откашлялся и протянул игрушку Скарлетт. — Презентую его вам!       Девушка с огненно-красными волосами и игрушечными крыльями за спиной удивленно моргнула, а потом — к вящей радости Хэмиша — разразилась смехом, который он с удовольствием подхватил.