Рано

Во вселенной была вечная ночь. Но Экспресс всё равно жил по обычному расписанию, ведь он состоял из людей. Нет, тут, конечно, все могли не спать днями, но всё же старались придерживаться обычного графика: завтракать вместе и ложиться до двенадцати. Дань Хэн не спал. Опять. После Сяньчжоу все конфликты были улажены, но чувства спокойствия и осознания «неужели конец?» так и не застыли в его душе. Настолько он привык к стрессу и кошмару в своих снах. Смотря в бескрайнюю вселенную, Дань Хэн думал о том, как же ничтожны его переживания и жалко неумение отпустить прошлое. Его взгляд изучал звёзды на небе, представляя картину жизни на них. Сейчас там происходило много ужасного. Возможно, звезда, которую он видит, уже давно умерла, но свет её взрыва донесётся до этого места лишь через долгие годы. А он сидит в уютном кресле среди людей, что приютили его. Изучает бескрайнюю вселенную, сортирует базу данных, пока внутри его тела дымится разъедающая сила. И при этом всём он смеет накручивать себя. Дань Хэн слышит звук открывающейся двери. А вот и причина накручиваний. — Ты рано. — А ты поздно. Келус шумит дверью, его глаза закрыты, и он вслепую шагает до кресла, плюхаясь туда, и кажется, будто он готов прямо сейчас уснуть там, но нет: он сгибает спину в сторону Дань Хэна. Его серые волосы купались в лунном свете, и юноша невольно улыбнулся, касаясь их пальцами. Он нежно гладил их, подвинувшись чуть ближе. Келус не открывал глаза, наслаждаясь родными прикосновениями в прохладном вагоне. Они были знакомы всего ничего по рамкам жизни того же Дань Хэна, но было ощущение, словно всё их существование было проведено вместе. — Мой режим слетел к чертям… — раскрывает глаза Келус, коими Дань Хэн осознанно любуется. Они немного светились в темноте, а в радужке можно было найти десятки частиц золотого цвета, что были похожи на звёздную пыль. В его глазах скрывалась вселенная, что волновала больше той, что за окном. Сонный и довольный вид Келуса умиротворял, заставлял закрыть глаза и поддаться сну. — После Сяньчжоу не стоило засыпать на целый день. Теперь тебе ещё неделю так барахтаться, — спокойно звучит голос парня, чья рука хозяйствует на затылке Келуса. — Я уже там за себя не отвечал, так вымотался, жесть… Зашёл в комнату и сразу вырубило. — Его брови наигранно жалобно опускаются вниз, показывая всю досаду сломанного режима. Дань Хэн рассматривал лицо Келуса словно впервые, пока тот явно наслаждался моментом близости к его волосам. Они были мягкие и пушистые, ему очень нравилось зарываться в них носом или обеими руками во время поцелуев. Лицезрение Келуса постепенно рождало один вопрос, который накапливался и уже лежал на губах, но никак не слетал. Дань Хэн убрал руку, напоследок бережно закинув чёлку и проведя широкой ладонью по всей голове. В Экспрессе до сих пор была тишина, все спали, кроме них двоих. Вселенная была такой безмолвной, хотя повсюду происходило что-то. Но сейчас Дань Хэн думал, что она слишком тесна, ведь сжимает его сознание. — Келус, ты ведёшь себя как обычно. Всё-таки произносит. И почти сразу жалеет. Келус непонимающе смотрит на него, взгляд всё ещё сонный, пусть больше и подходит для семи, а не пяти утра. Ресницы чуть слиплись — он всё ещё не умылся. — О чём ты? Дань Хэн поджимает губы, ему сложно продолжить, но останавливаться поздно. Сам начал эту тему. И она ведь действительно интересовала его. — О «Пожирателе Луны»… — Он говорит о себе как о второй личности, за которую не несёт контроля. Не хотел бы нести, но просто не может отказаться от этого бремени, потому что это — его часть. Поступки, за которые он должен отвечать. — Моя «прошлая жизнь» должна быть бременем для вас. Келус прекрасно понимал, о чём говорит этот испуганный дракон, но лишь вольно положил руку на подлокотник кресла и внимательно слушал. В сознании на секунду промелькнул тот период безумства, который повлёк на Сяньчжоу мрак отчаяния. И где Дань Хэн исполнял главную роль. — Мне, честно говоря, плевать на твою «прошлую жизнь», — откровенно говорит Келус, не отрывая взгляда от проницательных глаз Дань Хэна, что ловил каждую эмоцию и изменение в нём, — что для меня действительно важно, так это Дань Хэн, что сидит прямо сейчас передо мной. Я защищу тебя от любого, кто захочет причинить тебе боль. Он чувствует, как Дань Хэну тяжело, видит этот заворожённый взгляд и улыбается. Вкладывает в улыбку все нежные эмоции, в которых так любил нежиться Дань Хэн. И улыбка эта была ярче любой вспышки молнии в его сознании. Да, как же он мог забыть. Это Келус. Его всегда волнует лишь тот момент, в котором он живёт. И Дань Хэн рад, что является частью этого момента. Эти мысли даже смогли склонить его в сон. Он валится лбом в плечо Келуса и чувствует запах порошка, остатки мыла и спокойные импульсы сердца. — В чём дело? — Извини… Я так полежу немного. И Келус не возражает. Ничего не говорит, лишь в ответ проводит по волосам Дань Хэна. В этот момент дракон лучше всего ощущает то, что звёзды за окном не имеют значения. Важны лишь те искры в глазах Келуса, которым он не даст потухнуть. Он ощущает себя в этот момент так, будто с него наконец свалился невероятно тяжкий груз, который был его бременем на протяжении нескольких сотен лет. Непривычная лёгкость в душе не пугала, а успокаивала. Нормально ли чувствовать себя так?