Слабым быть не страшно

Хиллерска не мог похвастаться спокойной и размеренной жизнью, но в пору окончания учебного года он ничем не отличался от среднестатистической школы. Ученики послушно ходили на занятие, готовясь к экзаменам и другим внешкольным мероприятиям. В воздухе уже чувствовалось преддверие каникул и отдыха. Симон не спеша плелся по двору, погрузившись в собственные размышления. Вильгельм ещё утром сообщил, что срочно уехал во дворец, по каким-то срочным делам. Симон, честно говоря, не особо вслушивался в быструю и неразборчивую речь своего парня по телефону. Но как бы то не было, сейчас Вильгельм уже должен был вернуться, но сообщение от него не поступало, так что Симон решил сам к нему зайти. Парень шел по давно заученной дороге, прямо к комнате Вильгельма. Стоило ли сначала позвонить? Возможно, но Симон об этом не подумал. Что-то тянуло его интуитивно, будто сейчас ему было просто жизненно необходимо увидеться с Вильгельмом. Подойдя к двери, он тихо постучал, ожидая ответа. Но ответа не было. — Вилли? — произнес Симон и ещё раз постучал. — Вилли, ты тут? — повторил уже громче. Ещё несколько мгновений в комнате была тишина, но после что-то заскрипело и, если бы Симон не был так близко к двери, то не услышал бы едва различимое: — Я тут, входи. И Симон вошёл, почти сразу застыв на месте, в поисках своего парня. Вильгельм сидел облокотившись на шкаф, подняв голову вверх, будто пытаясь загнать слезы назад в покрасневшие глаза. Он не рыдал, он просто сидел со стекающими дорожками солёной воды и бессмысленно смотрел в потолок. Его тело подрагивало, когда он давился вдохом, в попытках восстановить дыхание. — Вилли, — как-то совсем тихо прошептал Симон, прикрыв дверь. Он быстро оказался возле парня, опустившись на колени перед ним. Симон взял руку Вильгельма, которой тот пытался стереть мокрые следы на лице, и переплел их пальцы. — Что случилось? — Симон не хотел давить, поэтому когда ответа не последовало сразу же, он просто продолжил ждать. Пересев сбоку от парня, Симон, не расцепив рук, положил голову на плечо Вильгельма, погладив большим пальцем тыльную сторону руки парня. Он знал, что если Вильгельма захотел бы, то сам рассказал бы, торопить его не было смысла. Да и зачем? Если что-то и гложило принца, то он в праве оставить собственные мысли при себе. Родное тепло тянуло к себе, поэтому Вильгельм повинуясь этому порыву, прижался ближе к Симону и тяжело выдохнул. Собственные мысли действительно медленно пожирали его, так что он тихо начал: — Всё не так плохо, как могло показаться, — Вильгельм усмехнулся, но Симон не услышал в этом ничего весёлого, только какой-то отчаянный порыв свести всё в шутку. — Знаешь, я всегда знал, что в сети ходят разные, — он запнулся, подбирая подходящие слово. — вещи. Начиная от нелепых слухов и заканчивая довольно правдивыми фактами, но которые совсем не нуждались в огласке, — Симон согласно хмыкнул, а Вильгельм замолчал. Сейчас у него в голове пролетели все заголовки, которые ему когда-либо посвящались, особенно ярко отпечатался скандал с Симоном и собственное признание. Парень тряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть всю тяжесть тех воспоминаний и почувствовал, как к его плечу прикоснулись чужие губы в легком поцелуе. Лёгкая улыбка сама расцвела на губах. Вильгельм моргнул, слезы больше не текли, лишь болевшие глаза и высохшие струйки напоминали о них. Он повернул голову, уткнувшись в макушку Симона и тихо спросил: — Знаешь почему меня вызывали сегодня? — дождавшись отрицательной реакции, продолжил. — Королевский двор считает, что всё это плохо влияет на репутацию королевской семьи, люди недовольны и высказывают об этом крайне негативно. — И ты их послушал? — прервал его Симон, подняв голову и посмотрев прямо на своего собеседника. — Конечно нет, — помотал головой Вильгельм. — Но эта мысль не дала мне покоя до самого Хиллерска, — он отвёл глаза, устремив их на окно, и неприятно поежился, — Я пролистал несколько комментариев под статьями, — поймав боковым зрением взгляд на себе, дополнил. — Ладно, может несколько десятков, — Симон покачал головой и Вильгельм это заметил, повернувшись к нему. — Люди действительно не довольны. Мной, моей семьей, моим признанием, моим положением. Чёрт, они даже к одежде моей нашли претензии. Вильгельм вновь замолчал, новая волна отчаяния накрыла его. Слезы полились из глаз и он вновь поднял голову к потолку, не давая себе плакать. — Вилли, ты же знаешь, что люди пишут всякую ерунду. Симон потянул парня к себе, обняв и позволив ему облокотиться на себя. Он аккуратно перебирал волосы Вильгельма, в попытке хоть немного успокоить его. — Я это знаю. И я знаю как это глупо сейчас, что я ведусь на все эти провокации, — Вильгельм выдохнул и посмотрел на Симона. — А вдруг это правда? Вдруг я действительно делаю недостаточно. Вдруг я действительно стану плохим королём. Может я вовсе не достоин этой короны. И тем более не достоин тебя, — Вильгельм говорил быстро, практически не связно, будто он сам начинал в это верить и приходил от этого в ужас. — Это всё бред, — чётко произнес Симон. Он выпрямился, так же подняв Вильгельма. Симон быстро оказался на бедрах парня, заставляя того вытянуть ноги. Взяв лицо Вильгельма в руки, Симон произнес, смотря прямо в покрасневшие глаза напротив: — Ты достоин всего, что имеешь. Этой несчастной короны, своего титула и тем более меня, — он говорил ласково, но не терял уверенности, — Вилли, ты самый прекрасный и невероятно сильный человек, которого я знаю. Ты решился на то, о чем многие даже подумать бы побоялись, — Симон сказал это специально медленно, удостоверившись, что его слушают. — Забей на всех этих людей, они пишут, не понимая обстоятельств. Да даже если бы понимали, у них бы мозгов не хватило подумать, — парень сказал это настолько грозно, что Вильгельм не смог сдержать улыбки. — Я безумно тебя люблю. Ты не представляешь насколько мне дорог и насколько люди не правы на твой счёт, — Симон говорил это так искренне, что не поверить в это было невозможно. Закончив свою речь, парень ещё несколько секунд смотрел на Вильгельма, в глазах которого читалась какая-то внутренняя дискуссия. Симон не понял, когда эта дискуссия закончилась, но почувствовал, как его талию обхватили чужие руки и потянули в объятия. Он сразу отреагировал и обхватил шею Вильгельма, прижавшись к нему ближе. — Я тоже тебя очень люблю, Симон, — тихо проговорил Вильгельм, уткнувшись в плечо парня. Неизвестно точно, сколько они так сидели. Может пару минут, а может больше. Но для них это мгновение показалось вечностью, в которой хотелось остаться навсегда. Ощущать тепло родного тела, чувствовать его прикосновения. И точно знать, что ты ценен и дорог для кого-то, что любим и обожаем, чьим-то сердцем. Вильгельм отпрянул немного назад, чтобы увидеть лицо парня. Симон заметил, что на губах Вильгельма расцвела мягкая и нежная улыбка, с которой обычно люди смотрели только на объекты своего обожания, и был уверен что и сам выглядел точно так же. Неизвестно кто первый потянулся навстречу, но губы парней встретились в таком желанном поцелуе. В нём читалась вся любовь, которую хранил каждый в своём сердце для другого.