Белой лентой

Хэ Сюань пребывал сегодня в приподнятом настроении, что значило «сносно». Теперь каменные стены, обросшие мхом, не так бесили при одном только взгляде. Ему хотелось избавиться от них, но рука не поднималась. Этот блевотный цвет напоминал ему на каком дне он находится. Иронично, Повелитель Чёрных Вод! Да всё бы ничего, но от такого настроения спать совсем не удавалось, да и море было до жути спокойным. Ни одной забредший души! Гиблое место он выбрал для своего нового жилища, конечно. Он уже покормил своих питомцев, отдал поручения помощникам и даже прогулялся по скромным владениям, а скука никак не уходила. Мужчина без интереса взглянул на блики луны в отражении воды. Светлый кружок весело поблескивал, играя со смотрящим, зазывая куда-то ввысь. И Хэ Сюаня так сильно это раздражило, что он наслал на отражение сотню костлявых пираний. Они мигом принялись поедать воздух, закрывая, наконец, вид этого яркого кружка. Настроение покатилось как валун с горной высоты. Он помаялся ещё немного, а после достал из запасов пыльный кувшин, который достался ему совсем недавно с крушением маленького торгового корабля. Мужчина с удовольствием вспоминал вкус той провизии. Остались одни мешки с коричневым песком, сладкие на запах. Хэ Сюань хотел отдать их Хуа Чэну при следующей встрече, чтобы как-то покрыть долги. Вино влилось в горло за секунду. Хватило на один глоток, и это расстроило его пуще прежнего. Но не успел он сильно разозлиться, как писк его питомцев заставил подскочить с места и с удовольствием прыгнуть в чёрны омут, чтобы лично утопить неудачника, забредшего на территорию его вод. Волны характерно разошлись под покрывалось тёмный одежд, ярко-желтые глаза горели от предвкушения. Каково его было разочарование, когда он увидел лишь одинокую дощечку, исполосованную красными иероглифами. «Фестиваль Цисицзе» (праздник влюбленных в Китае) Тот огонь, что был в его взгляде разгорелся с новой силой: пора навестить мир людей. *** Площадь была усыпана красными фонарями, которые собирались в раскидистые гирлянды над головами. По краям площади находилась куча торговых лавок, где толпились жители. Парочки нежно и смущенно жались друг к другу, семьи шумно обсуждали что-то своё. Кругом царила атмосфера праздника, а лица людей окружал ореол безмятежности и веселья. Кроме одной, та что в чёрном платье шагнула на эту площадь из тени. Желтоглазая девушка с белоснежным лицом, острыми скулами и режущим взглядом сразу приковала внимания мимо идущих юношей. Они начали было улюлюкать в предвкушении, пока не встретились с её холодным взглядом. Юноши в спешке удалились. Как бы Хэ Сюань не хотел привлекать внимания, он не мог удержаться от использования этой оболочки, уж очень она ему нравилась. Ведь он создал её по памяти о сестре. Толпа стремительно направлялась к центру большой площади, стекаясь на зов весёлой музыки. Кажется, город посетили умелые танцовщицы раз люди так восторженно хлопали. Девушка тоже направилась в толпу, попутно прихватывая с полок по угощению, которые были предназначены духам. Думалось ему, что похуже Черновода, духов тут всё равно не водилось, так что он сделал благородный поступок, приняв дары. Музыка лилась с новой силой по приближению, рядом со сценой вывесили объявление: «преподнеся дары богине Любви вас ждет счастливая семейная жизнь!». Хэ Сюань усмехнулся, не припоминая, кто на небесах отвечал за любовь. Но когда он поднял глаза к сцене, его секундная улыбка померкла. На сцене танцевала прекрасная девушка, улыбка которой освещала всех смотрящих. Легкость движений поражала, а её тело приковывало взгляд. Легкие розовые одежды почти не прикрывали её нежные рельефы тела. Зрелище было неописуемо красивым. Только Хэ Сюаня, как к стене прибило, когда он узнал знакомые черты и понял, что эта умелая танцовщица - Ши Цинсюань. Вот и псевдо-богиня любви, значит. Только откуда у него появились духовные силы для поддержания женского облика? «Без помощи верных друзей точно не обошлось»- решил демон. Каждому важно помнить, что удача и невезения имеет счет, и лимит первого точно истек. Легким движением руки, Хэ Сюань направил поток убийственной ци на сцену. Её мог почувствовать лишь один человек и именно он, пошатнувшись, ошибся в движениях и упал мягко на спину. Хэ Сюань довольно развернулся, направляясь в противоположную от толпы сторону, и в ту же секунду послышался шокированный вой толпы. Настроение явно улучшилось с этим гулом. Ведь милая дева Ши, теперь взрослый, но не менее прекрасный…мужчина. Всё же недостаточно у него было сил, чтобы и отразить нападение, и остаться в этом облике. Девушка с желтыми глазами неспеша удалялась, покусывая маньтоу. Хороший всё же праздник-этот фестиваль Цисицзе, как и в народе говорят-исполняет все сокровенные желания. Ха! Но не успел он доесть угощение, как почувствовал, чье-то стремительное приближение. Он не стал разворачиваться, просто отошел на шаг от пешеходной тропы. Спокойствие закончилось, когда беглец схватил нежную руку Хэ Сюаня. От неожиданности, у того упала маньтоу, ещё больше ухудшая его настроение. — Ты...! — он пытался одернуть руку от наглеца, не подавая виду, что готов прикончить того одним движением. — Прошу, милая девушка, помоги мне! — глаза говорящего загорелись огнем мольбы. А девушки, в ответ, загорелись азартом. Перед ней был никто иной, как Ши Цинсюань. — А ты мне что? — он видел, что толпа стремительно приближается и явно не для дружеской беседы. Поэтому хотел поиздеваться подольше, по-девичьи надувая губы. — Прошу, я куплю всё что захочешь! Губы девушки только больше напухли, показывая, что ей неинтересно. — С меня ужин в лучшем заведения города! — наверное, он заметил, как девушка уронила недоеденную булочку и решил искупить вину, точно попадая в цель. — Что надо делать? — Хэ Сюань широко улыбнулся, предвкушая как разведет дурака на деньги. — Просто беги за мной! — и со всех ног он устремился вперед, утягивая за собой девушку. Несмотря на веселость Хэ Сюаня, его ладонь не на шутку начало жечь от неприятного ощущения в чужих руках. Это прикосновение вернуло его на пару лет назад, когда он путешествовал с повелителем Ветра. От непрошенных воспоминаний он в мыслях послал Ши Цинсюаня к черту. Они пробежали десятки строений, приближаясь к концу деревни, недовольная толпа хоть и поубавилась в объемах, но отставать не собиралась. Толпа эта состояла из мужчин, которые сильно раскошелились в поддержку этой «богини любви», они явно хотели вернуть свои деньги. Резко Хэ Сюаня утянули в тёмный и тесный переулок, который представал из себя часть лабиринта из переплетения тропинок. Звуки уменьшались, а темнота сгущалась. Про себя Черновод подумал, что избавиться здесь от бывшего Повелителя Ветра не составит труда и принялся ждать подходящего момента. Они резко становились, втыкаясь в тупик из стены деревянного строения. Юноша еле загребал воздух и обливался потом, пока девушка и бровью не повела от усталости. Жалкий человечишка. — Прости меня, юная красавица. — он нежно улыбнулся ей, да так что у Хэ Сюаня пошли мурашки отвращения. — Зачем меня брал с собой, один убежать не мог? — Ох, — он неловко рассмеялся. — ещё раз прошу прощения, это был план «А», надеюсь план «Б» и не понадобиться. — он снова неловко посмеялся и взглянул на неё с большей нежностью. Хэ Сюань еле выдержал, чтобы не втащить ему по роже за такой видок. Его терпение совсем пошло на убыль, когда мужчина открыл рот: — Вы так напоминаете мою старую подругу, у неё был такой же взгляд, — он усмехнулся как-то по-доброму, — только глаза её горели подобно обсидиану, а у вас же сверкающий цитрин — он неловко замолчал перед тем, как добавить. — но она была столь же красива. Огонь раздражения, что нарастал в груди девушки обернулся с новой силой. Вот наглец, вспомнил о Мин И в женском обличии в такой момент. Он уже поднял руку, что стереть с его лица этот блаженный вид нашедших воспоминаний. Как они оба услышали приближающийся крики и зарево огней. Кажется, удача сегодня совсем оставила юношу. Он напряженно посмотрел на спутницу, понимания, что придется прибегнуть ко второй части плана. — Душа моя, я прошу заранее понять меня и простить, но я обещаю, что Небеса воздадут вам за это, об этом я позабочусь — он устремил свой взгляд в темный проход и сделал шаг вперед, оставляя девушку за собой. — я же оставлю это в большом секрете. Это было почти героически, если бы он не стоял в одном лоскуте розовых легких тканей, еле прикрывающие его зад. Хэ Сюань подумал: «что несет этот чудила? Лучше бы прикрылся». Он стянул свои верхние одежды, оставаясь в одном платье и накинул на спину юноше. Мужчина благодарно кивнул, цепляя за ворот одежды, натягивая ее на себя сильнее. Всё же она была ему мала. И Хэ Сюань отдавал себе отчет в том, что помог ему, поскольку больше не мог смотреть на его голое тело! И только! Но огни уже были за поворотом, а стоящий спереди Ши Цинсюань резко обернулся, в глазах горел стыд и сожаление, но он был наполнен решимостью. Хэ Сюань совсем не понимал, что это за план «Б» такой, пока первый огонек не осветил ближайшую стену от них. И юноша накрыл своими губами нежные губы девушки. Он нежно причмокивал по очереди нижнюю и верхнюю губы девушки, так невинно, что было ясно, что опыта у этого парня нет. Что за каторга, честное слово. Но каторга стала настоящей для Хэ Сюаня, который в оцепенении стоял и смотрел на лицо мужчины, который его так неловко целовал. Его чуть было затрясло, но он быстро понял, что это губы Цинсюаня заходятся от нервов. Он ещё сильнее прижался к телу девушки, ища поддержку, так что его изгибы чувствовались через несколько тканей. Хэ Сюаня затошнило. Он застонал от негодования, в какую ситуацию попал по своей вене, и желая, чтобы это побыстрее закончилось, сам прижал к себе юношу и неистово поцеловал в ответ, до жути больно кусая губы, в исступлении. Он оттянул нежную кожу юноши так, что тот застонал от боли. Желтые глаза наполнились удовольствием. — Ой-ё! — послышались удивленные голоса. Мужчины светили на «любовников», смущаясь. В этот момент Ши Цинсюань неловко спрятал девушку в объятиях, заграждая от взглядов. Мужчины закричали: — Простите, уважаемые! Мы ничего не видели! — Да, да, простите! Мы уже уходим. Огонь в переулке погас под топот уходящих последователей, а вот в грудной клетке двоих пламя только усилило жар. Ши Цинсюань удивленно смотрел на девушку, которая пряталась в его объятиях, с силой сжимая его тело. Поцелованные бледные губы притягивали взгляд, его била мелкая дрожь. Хэ Сюань в теле девушки молчал, но в мыслях мелькали проклятия одно за другим. Ему хватило терпения не раздавить юношу в «объятиях», но теперь понимал, что с каждой секундой он всё больше был готов на убийство. —Я…— Юноша хрипло заговорил, но не успел закончить мысль, как ему прилетело в челюсть, с такой силой, что он больно ударился затылком о деревянную стену за ним. И отключился. Скорее всего, ненадолго, но Хэ Сюань не хотел даже узнавать. Он хотел испепелить это до безобразия милое и наивное личико. Хотелось стереть этот благосклонный вид, хотелось развидеть. Расчувствовать. Но всё, что он сделал-отправился во владения Чёрных вод. В ту ночь, в праздник любви, под взором Циси – он устроил шторм такой силы, что Боги войны еле-успевали спасать корабли своих последователей. Волны расходились на километры. И ветер не стихал ещё пару дней. Тёмные тучи лишь могли сказать одно: во владениях Черных Вод идет борьба не на жизнь, а на смерть. Кто же знал, что это была страшная битва самим с собой. Пока Хуа Чэн не связался с ним лично, сообщением в духовной сети, которое было коротким, но многословным: «Повелитель Черных Вод, гэгэ уже третий день не появляется дома из-за молитв, если ты не успокоишься, мне придется наведаться в гости.» Сообщение вернуло его в колею. Его желтые глаза всё так же горели, напитанные яростью. Он так сильно ненавидел. Ненавидел! Ненавидел. Ненавидел… Себя. Пару последующих дней прошли в забытие, Хэ Сюань до жути злился. Питомцы вместе с ним походили с ума, погрызая деревянные обломки, словно домашние псы обглоданные кости. Внутренности демона выворачивало, а он менял облик один за других, всматриваясь в отражение тёмной воды. Ему хотелось удариться головой об стену, чтобы забыть, что с ним было. Но потом он всё же закрыл глаза, выдохнул и принял решение-убить не себя, а того парня, что продолжал портить его жизнь. Ну ещё сильно повлияло очередное сообщение Хуа Чэна в духовной сети: «Чертов Черновод, успокой повелителя Ветра. Гэгэ носится с ним битый день. Моё терпение на исходе. А я прекрасно знаю, кого они ищут.» И он уже был на той самой площади, но в оболочке неприметного мужчины невысокого роста в обычной рабочей робе. Наблюдая за суетой поселенцев, он прислонился к деревянной постройке, скучая. Нервы, что недавно были на пределе, подобно морю в безветрие, пришли в спокойствие. Но вплоть до момента, пока не увидел двух людей, возбужденно переговаривающихся друг с другом. На одном из них висела легкая женская накидка, которая была надета когда-то на Хэ Сюане. Кулаки его непроизвольно сжались, вспоминая их последнюю встречу. Если бы не Наследный принц рядом, то... То что? Этот вопрос ещё больше разозлил его, перед тем как он услышал: — Да я её имени даже не знаю! Что ты мне предлагаешь ещё? Расклеить листовки с её портретом? — он достаточно громко комментировал уговоры Се Ляня. — К черту! Я чувствую себя ужасно. Осквернил её, спрятался, да ещё и не могу поблагодарить, извиниться...Я ведь обещал ей ужин. Где-то на другом конце улицы, живот Хэ Сюаня пронзила боль, а в мыслях промелькнуло: «сукин сын, раз ты такой благородный, посмотрим, как ты справишься с моим голодным желудком». Он последовал за ними, пока те яро что-то обсуждали. Поделитесь Ветра вскидывал руки, краснел и затем стремительно бледнел, местами поправляя тёмные одежды. Мужчине показалось это даже чуточку забавным, а внутри демонята клокотали от удовольствия. Наследный принц резко вскинул руку к виску, лицо его напряглось от услышанного. Он помялся, а потом нежно притянул Ши Цинсюаня в объятия, утешая и что-то ему говоря. Тот согласно, но печально кивнул. Се Лянь пропал быстро. «Спасибо, Собиратель Цветов под кровавым дождём, как быстро ты среагировал на просьбу!» - подумал Хэ Сюань. Ши Цинсюань поплелся сам по себе, пиная носком камушки. Они разлетались в разные стороны, звонко ударяясь о деревянные стены на узкой тропинке. Она вела к выходу из поселения, откуда виднелся край леса. Ветер на удивление совсем стих, погружая деревья в молчание. Вдруг камушек глухо ударился и отскочил обратно; парень вскинул голову, встречаясь с жёлтыми глазами. Слюна встала в горле, словно убийственная сталь клинка. Затем он низко поклонился, не сказав ни слова. Щеки стали в разы алее. Девушка же смотрела на него с усмешкой: — Юноша обещал мне ужин. *** В трактире было многолюдно и шумно. Пара сидела в дальнем углу, под тенью дерева, что ветками пытался залезть в открытое окно. Небольшой стол был забит угощениями, которые неспеша (насколько это возможно при условии голодного Хэ Сюаня) поедала девушка. Ши Цинсюань неловко улыбался, глядя на это. — Милая девушка, я так долго искал вас…у кого только не спрашивал, но все только разводили руками, мол не было таких в этой деревне. Могу я узнать откуда вы? Хэ Сюань не собирался разговаривать, поэтому только вскинул брови и демонстративно отпил чай. — О, я понимаю, вы сильно злитесь на меня. Но я обещал, что это останется в тайне. Можете мне верить, так и будет. Вслед за молчанием послышалась легкая музыка, которой наполнилось помещение. По традиции каждый вечер кто-то обязательно радует гостей своей игрой или пением. Сегодня поистине мастер своего дела играл на гуцине, Ши Цинсюань прикрыл глаза, наслаждаясь. Неловкость ушла на второй план, когда он слышал эту нежную трель. Хэ Сюань застыл, наблюдая. В этом был весь Повелитель Ветра: какая бы ситуация ни была, он найдет возможность поддаться чувствам и наслаждаться жизнь. Как бы то ни было, сам Черновод даже при жизни не мог этим похвастаться. Он невесело хмыкнул. Сейчас ему тоже было на удивление спокойно, в этом шуме трактира и перед юношей, что испортил ему всю жизнь, он чувствовал, что время замедлилось. Когда он был рядом, движимый только соображениями мести, он внимал каждое слово Повелителя Ветра, чтобы использовать потом против него же. Но потеряв эту цель, он по-новому взглянул на этого парня. За его спиной был опыт в сотню лет, но черты наивного и доброго ребенка так и лезли из него. И для него это являлось вверх удовольствия, так вот наслаждаться своим местом. Он потерял всё, стал бродячим артистом, ввязывался в драки, получал нагоняи, осквернил девушку из-за своей глупости, и ко всему прочему сейчас кормил её, хоть и не был уверен есть ли на это у него средства. Но всё так же блаженно улыбался игре на гуцине. Осознание пробило до дрожи: перед ним сидел просто ребёнок, которого заставили жить другой жизнью, у которого даже не спросили разрешения, разыгрывая спектакль. Они оба стали заложниками судьбы, которую создали для них другие люди. Каждый играл свою роль, но ни один из них с ней не справился. Один должен был просто умереть от голода в тоске о близких, а второй быть счастливым небожителем. Даже сама судьба не знала, что один обернется демоном, решив отомстить за свою жизнь, а второй, узнав правду, сам откажется от счастливой судьбы. Демоны внутри поутихли, вжимаясь к стенкам души. Они сами страшились того, что им пришлось почувствовать. Цветок сожаления давал ростки, да с такой силой, что костлявую грудь надрывало от боли. Он попытался разжечь пламя ненависти, подкинув дров в виде воспоминаний о своей семье. Но глаза его смотрели на молодого юношу, который выглядел по-настоящему счастливым. И это приводило его к смешанным чувствам. Он на миг потерял лицо, хмурясь, и он было уже потянулся к своей груди, чтобы потрогать, что же там так болит, если там ничего уже нет. Но его отвлек голос мужчин, который приближался к их столу: — Старина Ветер! Ши Цинсюань встрепенулся, оборачиваясь. К ним шел полноватый взрослый мужчина, одежды его были местами порваны, нитки торчали из холщовый ткани. Явно он был обычный бродяга. Бывший Повелитель Ветра встал, раскидывая руки для объятий. Встреча их была наполнена теплотой. — Старина Ветер, паршивый ты пёс! — на это выражение, лицо Хэ Сюаня неприятно побледнело. — как давно я тебя не видел, как похорошел, даже девушкой обзавелся! — он многозначительно посмотрел на Хэ Сюаня, засмеявшись. — Да ну, перестань смущать мои спутницу, она когда-то очень помогла мне. — он неловко улыбнулся. — садитесь с нами, старина Ли. Мужчины помялся, показывая, что он не хотел бы мешать парочке. Но его глаза тот час налились светом озарения, на пришедшую в его голову гениальную идею. — Помниться, мы любили зарабатывать нашими выступлениями, старина Ветер? А то у меня на кармане сейчас ни гроша! — он весело засмеялся — Не поможешь мне немного? По лицу Ши Цинсюаня пробежал холодок, он не хотел терять лицо перед спутницей, но было поздно, когда мужчина басистым голосом запел: «Есть такие дороги – назад не ведут. На чужом берегу я прилив стерегу. Толпа праздно завыла, вслушиваясь в песню старины Ли. Гуцинь поменял свой ритм, играя более задорную мелодию. Кажется, мастер знал эту песню. Паруса обманув, ветер стих навсегда, Плоским зеркалом стала морская вода.» Ши Цинсюань с извиняющимся видом повернулся к девушке, что доедала куриные ножки. Этот взгляд сильно не понравился Хэ Сюаню. А после он расслабленно вскинул руки, начиная свой нелепый, но веселый танец. Толпа загудела. Обернуться бы лентой в чужих волосах, Плыть к тебе до рассвета, не ведая страх, Из широких рукавов повелитель Ветра достал белую ленту, которую стал нежно обвивать вокруг себя, кружась вместе с ней. Танец был до крайности женский, но мужчина с милым личиком, нисколько не отталкивал, а наоборот добавлял характера в движения. Шелком в руки родные опуститься легко – Вспоминай мое имя, прикасайся рукой. Хэ Сюань застыл, наблюдая за этим вольным праздником. Он уже был знаком с репертуаром юноши, но это картина заставляла уголки губ приподниматься. Этот танец был пропитан нелепостью, но насколько же он был беззаботным и счастливым. Я по дну бы морскому навстречу пошлаел, Только в компасе старом сломалась игла. Девушка прислушалась к песне, от этого уголки губ вновь упали. Эта атмосфера так сильно напоминало ему старые семейные праздники, что тоска заполонила грудь с новой силой. Он отвел глаза, окунаясь взглядом в рисовые палочки. Парус стерся до дыр от палящих светил, Да и ветер попутный меня невзлюбил. Ши Цинсюань, кажется, заметив печальное настроение девушки, воспринял ситуацию неправильно. И он молниеносно оказался рядом, бросая ей конец светлой ленты. Девушка, по инерции, уцепилась за край, что послужило ей большой ошибкой. Её нежно, но настойчиво потянул юноша к себе, приподнимая с мягких подушек. Толпа загудела. Ветер, брат ты мой, ветер, за что осерчал? Хороню в себе боль и венчаю печаль. И перед гостями открылось целое представление: мастер играл на гуцине в середине зала, старина Ли искусно пел, а юноша кружил девушку вокруг ленты, легко и красиво, добавляя в эту атмосферу заключительную черту. Бурунами морскими пробежать нелегко – Вспоминай мое имя, прикасайся рукой. Ши Цинсюань весело улыбнулся ей, а затем близко притянул, чтобы закружить уже вокруг себя. Хэ Сюань растерялся. Будь это ожесточенный бой, он бы и глазом не моргнул, но такого опыта у парня не было и как играть свою роль, он, отнюдь, не знал. В это время повелитель ветра прошептал: — Милая девушка, простите! Снова я вас во что-то втянул! Третий год я зову – только эхо в ответ, Обманул меня ветер, запутал твой след. Ему хотелось утопиться. Но он не успел сделать и шага, когда Ши Цинсюань, прикоснулся к её волосам на затылке, цепляя что-то за заколку. Только сталь твоих глаз не забыть никогда, А в груди ледяная морская вода.* Толпа загудела по новой и восторженно захлопала. Старина Ли кланялся, протягивая дырявую шляпу тем, кто не щадил монеты для благодарностей, мастер умолк. А Ши Цинсюань, держал девушку за руку, довольно улыбаясь. Не было место для улыбки только для Хэ Сюаня, он оттолкнул парня, выдирая руку, и направился к двери. В голове у Хэ Сюаня всё играла песня про ветер и море. Он мог пропасть в ту же секунду, но почему-то не стал, постепенно приближаясь к небольшой лесополосе, размышляя. Даже поутихшие демоны спрятались глубже, не высовываясь. Вскоре, он услышал, как кто-то приближается. Он не обернулся, зная, кто за ним следовал. — Милая девушка! Прошу, я не хотел тебя оскорбить! Хэ Сюань прервал его, даже не разворачиваясь: — Оставь меня в покое. —Пожалуйста…прости — он был искренен. И именно это заставило Хэ Сюаня обернуться, резанув глазами по покрасневшему лицу парня. — Ты не заслуживаешь прощения. — он понимал, что сказал это не из-за сложившейся ситуации, а опираясь на их совместное прошлое. В глазах юноши отразилась глубокая боль. Кажется, в старую рану вонзили мечом. — Ты права. Я действительно не заслуживаю прощения во многом. — голос его был окружен печалью и сожалениями. Тишина накрыла их, даже ветер не беспокоил деревья. — Но я буду честен. Когда я увидел вас, в душе всё перевернулось. Мне показалось, будто мы знакомы сотни лет. И я невольно втянул вас в эту историю, наслаждаясь вашим обществом и нашедшей ностальгией. Последний раз я чувствовал такое тепло встречи перед тем, как ушел мой близкий друг... — он запнулся на этом слове, переваривая его уместность в голове. Хэ Сюаня передернуло. Он всё ещё не мог ответить себе, почему стоит тут и слушает его тираду, но сдвинуться не получалось. — Так что я действительно раскаиваюсь перед вами за свою глупость и эгоизм! Но! — он радостно вскинул руки и положил их в благодарственном жесте. — спасибо, что дали мне прочувствовать это. — он низко поклонился. Хэ Сюань только сказал про себя: «чертовы твари, встаньте уже наконец, и заставьте меня сделать хоть что-нибудь! Стою и строю из себя чертову обиженную девку!». Ему тотчас захотелось утопиться. Трижды. — И я буду скучать по вам, обещаю! Только я хочу попросить о снисходительности вновь. — юноша вскинул руку, указывая на волосы, где была запутана белая лента. — оставь её обо мне на память, если наша встреча не была так ужасна. Девушка молчала, в голове она шла на пятый подход по утоплению своих мозгов в кипятке. — Пусть твоя дорога будет усыпана благословениями небожителей! — он улыбнулся, сбрасывая грусть с лица и покинул её. Хэ Сюань, прекратив попытки нового самоубийства, протянул руку к волосам, касаясь ленточки, в голове заиграли строчки песни: Хороню в себе боль и венчаю печаль. Бурунами морскими пробежать нелегко – Вспоминай мое имя, прикасайся рукой. В груди снова что-то зашевелилось, но не успев разрастись, Хэ Сюань пропал. *** Лента беспокойно качалась на ветру, что обдувал острова Черных Вод. Море было спокойным. После столь яркие и шумных дней, пребывание на острове было чересчур тихим. И впервые за долгое время Хэ Сюаня окутало что-то сродни одиночеству. Не то что бы он жаловал чужое общество, просто сейчас не хватало чьей-то возни рядом, чтобы заглушить свои мысли. Солнце было спрятано за плотными тучами. Любому смертном погода бы показалась холодной. Демон прятался в этой темноте, боясь увидеть солнечный свет и увеличить возможность вспомнить вчерашний день. В глубине своих владений он услышал ссору обитателей. Он не поощрял разговоры друг с другом в этой манере. Кажется, потерянные души совсем растерялись перед возникшей задачей. Он оказался возле них через секунду, осматривая троих маленьких существ. Каждый пытался удержать в своих руках коробку, перетягивая друг на друга. Но завидев своего повелителя, они испуганно поклонились, не выпуская коробку из рук. — Что у вас там? — Повелитель, прошу, пощадите! — Хэ Сюаню показалась эта фразу через чур лицемерной и грубой. Не такой уж он и бессердечный убийца. Наверное. — Я задал вопрос. — Повелитель, эти никчемные подчинённые хотели забрать останки, чтобы придать праху. — голос маленького существа дрожал. — И на кой черт? — Чтобы душа обрела покой! — второй низко поклонился. — Положите на землю. — он взглянул на тоненькие косточки на дне коробки. — Вы подумали, если спалите его кости, то он будет счастлив в загробном мире? — Мы так подумали, Повелитель Хэ Сюань, подвергаясь иррациональному порыву, сделал движение указательным пальцем за которым посетовал хруст костей. Перед существами открывалось удивительное возрождение души и тела. Костлявое и маленькое тельце испуганно взглянуло на них, а потом, обернувшись за хвостом, глянуло на Хэ Сюаня. Послышался нехарактерный лязг костей, похожий на лай. Существо хотело было весело побежать к новому хозяину, но струсило, прижавшись передними лапами к земле. Трое смотрели с содроганием на созданное Повелителем чудо. Они не ожидали увидеть это счастливое маленькое создание, похожую на собаку. — Мы не знаем найдет ли он покой в другой мире, но за этот мир точно сможем ответить. Позаботьтесь о нем. И впредь перестаньте таскать всякую рухлядь — он развернулся, ступая прочь. Щенок радостно залязгал костями, кружатся вокруг его новых "друзей". Те в изумление, но с неприкрытой радостью, сказали в спину мужчине: — Благодарим вас, Повелитель! Впредь эти ничтожный существа не будут нарушать правила! — и так же быстро убежали в противоположной стороне, маленькие зверёк поплелся за ними. А мужчина весь напрягся, чтобы унять колотящее чувства внутри. Он присел возле водой глади, что было размером с небольшую лужицу, и навёл на неё воспоминания: девушка с карими глазами и прекрасными чертами, весело смеялась, убегая. Маленький монстр, размером с чайник, пытался укусил её за босые ноги. Он держался так, словно находился на настоящей охоте. А девушка, запрыгнув на стул, начала кричать:" Сю-эр! Помоги!" Она пронзительно смеялась, вытирая пятки от слюнявых укусов. Маленький мальчик, лет четырнадцать, тщетно пытался взять на руки пса. Теперь погоня началась за животным, сестра ещё сильнее засмеялась. Щенок запутался в лапках и упал, и его подхватил юноша, который широко улыбался. "Какой ты смелый, Сю-эр. Спасибо"- девушка слеза со стула, обнимая юношу с собакой. Хэ Сюань вздернул руку, отводя воспоминания. Давно он не поддавался чувствам, от которых и так паршиво. Он попытался отвлечься, листая картинки других, менее важных и болезненных, воспоминаний перед собой, пока не наткнулся ещё на одно: — Мин-сюн! Мин-сюн! Скорее открывай! — девушка с веером тянула Хэ Сюаня за руку. — Я же сказал, оставь меня в покое. — Ну пожалуйста! Я пытал Линвэнь несколько месяцев, чтобы узнать, когда твой день рождения. Мужчина хотел исправить "день рождения Повелителя Земли", но заткнулся, потянув за красную ленточку. Откинув коричневую бумагу, взору открылся предмет утонченной работы. То был короткий кинжал из обсидиана, с рельефными краями и рукоятью из красного дуба, вырезанную причудливыми узорами. Дорогая игрушка. — Убери это. — Нет, пожалуйста! Я так долго искал его именно для тебя. — он взял его в руки, аккуратно трогая пальцами. — и сделал кое-что в знак нашей дружбы. — он тепло улыбнулся. Мин И, чуть было не хлопнул себя по лицу ладонью. Дружбы. — Всякий раз, когда ты захочешь меня увидеть, то просто взгляни на кинжал и скажи фразу:" Великий и Прекрасный Повелитель Ветра!" — он весело засмеялся. Вещь показалась ему забавной, но бесполезной. Губы его расплылись в неуклюжей усмешке, он стер воспоминания с отражения воды, а сам невольно повторил за Ши Цинсюанем: — Великий и прекрасный...- фраза сочилась презрением и насмешкой. Через секунду правую ногу обдало жаром. Хэ Сюань, отдернул полы одежды, вспоминая, где хранил тот самым обсидиановый кинжал, который сейчас отдавал блеском, и все яростнее нагревался. Мужчина вынул его из изящных ножен с узорами диких цветов. В отблеске ему действительно показалось милое лицо парня, который лежал на сухой траве под тенью дерева. Он не спал, но веки его были закрыты, а руки играли с лентой, цвет которой было трудно разобрать в темной стали клинка. — Миленько. Но будто услышав это, Ши Цинсюань встрепенулся, распахнув глаза. Он быстро заплел ленту в хвост, и сорвался с места. Кинжал обдало жаром сильнее, обжигая ледяные руки мужчины. Он отбросил его в сторону, припечатывая к дереву. Зарево опалило округу, обсидиан покрылся пламенем. *** Ши Цинсюань в обыкновении прогуливался по округе, то и дело перекидываясь парочкой слов с поселенцами. Ему было невесело, впервые за долгое время. Казалось, будто он смог побороть тоску по прошлому, как все повторилось. Он тяжело вздохнул, вспоминая недавнюю встречу и неожиданное знакомство с девушкой. Её образ в голове так легко сплетался с другим, отдаленно похожим на образ его бывшего друга - Мин Сюня. Они оба были сотканы из холода и склеены изяществом. Наверное, он скучал по тем временем. Наверное, он скучал по нему. Тосковал по тому, как легко ему было верить в людей и их искренность. С тех пор прошло много времени, но никто так и не вспомнил о нем, кроме Се Ляня. Он и не хотел возвращаться на небеса, он просто хотел быть нужен людям, которым доверял. Наверное, одиночество — это плата за счастливо прожитые дни. Не задумываясь, насколько благосклонна к нему украденная судьба. Но когда он так прогуливался среди людей, которые трепетали перед божествами и несли в храм каждую отложенную копейку, он не знал, что чувствовать. Будь он простым человек, он делал бы так же, непременно. Но он более не мог верить ни то, что в себя, но и во весь остальной мир. Он не знал, какая судьба ждала его, если бы брат не вмешался, но скорее всего, он бы просто умер в страхе после пары встреч с Пустозвоном. И в этом, он совсем не похож на того, чью жизнь забрал. Хэ Сюань. У него не было и возможности, чтобы получить удачу и благосклонность неба, но у него была сила, чтобы достичь мечты. Даже если эта мечта стала для него-местью. Ши Уду и Хэ Сюань, которые совершили ужасные поступки по отношению к Ши Цинсюаню, предрешая его судьбу. Один - подарил покой и власть, второй - подарил возможность прожить свою судьбу по-настоящему. Свою жизнь. Он сказал тогда ему, чтобы он больше не попадался ему на глаза, но после всего, что между ними произошло, он просто хотел...поговорить с ним ещё раз. Даже если оба не заслужили прощения. Юноша прилёг на соломенную подстилку, которую оставили, после нетщательного сбора сена. Солнце сегодня пекло, но за ветками раскидистого дерева, можно было задержаться. Вот и Ши Цинсюань закрыл глаза, отгоняя мысли. Руки нашли ленту в волосах, она была зеленой, как некогда его платье Повелителя Ветра. Он стал завязывать ею волосы, когда заложил свою золотую заколку с гравировкой рисунка облаков. Нечего было душу тревожить. Цепляясь за неё и накручивая вокруг пальца, он с грустью вспомнил девушку, которой отдал вторую такую-белую. Наверное, он совсем шла врознь цветами её одежды и палитрой ее души, но он надеялся, что та не сожгла её, а просто приберегла в пыльном ящике. Но её исчезновение было так же неожиданно, как и встреча с ней. И это тревожило и, напротив, приводило душу в трепет ожиданий. Если бы он имел пару монет, он бы возложил их в храм богини любви, чтобы попросить вновь встретиться с ней. Лента расцепилась и соскользнула со спутанных волос в ладонь. Он прижал её к губам, вспоминая такие же шелковистые женские губы. Он отдался воспоминаниям, прикрыв глаза. Ши Цинсюань распахнул глаза, услышав сильный грохот. Совсем рядом, в пекарне, произошёл взрыв. Он мало мыслил в этом промысле, но при виде чёрного едкого дыма, нужно было быть глупцом, чтобы не понять, что произошло что-то непоправимое. Юноша побежал в этом направлении, не задумываясь. Когда он добрался до места, внутри уже разгорался пожар. Работники выбегали, кашляя. Люди помогали им, напаивая водой. Кто-то катался по земле, унимая жар тела, кто-то харкал кровью, а кто-то совсем испуганный уносил ноги. Самые смелые, таскали в ведрах воду из колодца, но это мало чем спасало ситуацию. Ветер распылял пламя, а среди людей творился хаос. Ши Цинсюань посильнее завязал свое верхнее платье, а кусок ткани, что оторвал от подола, обвязал вокруг лица, не пропуская дым. Он выхватил одно из вёдер и бросился к колодцу, меняя пустое ведро на полное. Хоть у него и не было больше божественных сил, это не значит, что он бессилен, как человек. Раз за разом он тратил все больше времени между подходами, огонь никак не хотел прекращаться, да ещё и ветер усиливал его, распыляя с новой силой на сухую траву у здания. Огонь с причудливыми языками оранжевого пламени впечатлял, но ещё больше ужасал. Прошло от силы четверть часа, когда все окончательно поняли, что здание не спасти. Тогда Ши Цинсюань принял решение, что нужно спасать то, что ещё возможно, в частности, другие дома. Огонь распространялся по низу и если ветер не поменяет направление, то ров, возможно даст им возможность спасти другие здания. Он взял свое деревянное ведро и принялся копать, бросая землю в огонь. "Всего лишь нужно сделать ров"- повторял про себя он. — Ты чего делаешь, дурной? Ведра переводишь? Он промолчал в ответ, понимая, что управится и один. Но из толпы, которая устало смотрела на него, вышел старик. Ши Цинсюань продолжал работу, когда тот сказал: — Правильно все юнец делает, не даёт огню пройти по сухой траве к другим домам. — и после этого сам принялся помогать. Ещё с пару человек бросили затею бегать за водой и принялись помогать копать. Хоть это и было похоже на засохший ручеек по размер, но это действительно помогло остановить огонь. Внизу земля была мокрой от недавнего дождя, и это останавливало огненные дорожки, натыкаясь на чёрные комки. Все трудящиеся тяжело выдохнули, сваливаясь на землю. То было похоже на магический круг, в котором покоился монстр. И это огненное существо теряло силы, падая кусками деревянных брусков, чёрным дымом было усеяно небо. Всем стоило как можно скорее уйти подальше от этого места, но сил никто не находил, безмолвно глядя на догорающее строение. Ши Цинсюань поднялся, его лицо, руки и одежды были испачканы землёй, кисти дрожали от усталости, но он блаженно улыбался, чувствуя разгорающуюся гордость от содеянного. Только он взял ведро, чтобы направится за водой, дабы напоить уставших, как прогремел новый и более сильный взрыв. И остатки деревянного строения, подобно догорающим уголькам, полетели вверх, фонтаном разбрызгиваясь по окрестностям. Удача повернулась спиной к судьбам этих людей. Ши Цинсюань в ужасе отбросил ведро, наблюдая, как здания рядом разгораются. Вечерело. Под закатным солнцем горело яркое, горячее и удушающее зарево из пламени. Крик усеял округу. Но один из них выбивался, наполненный отчаянием: — Кто-нибудь! Помогите! Кто-нибудь! — Ши Цинсюань побежал на голос, борясь с желанием развернуться и спрятаться куда-угодно, чтобы не видеть этого ужаса и понимать, что он бессилен перед стихией. Когда он подбежал к двухэтажному дому, он сразу понял в чем дело. Кричала девушка, которую он часто видел с её отцом, передвигающимся на коляске. Повелителя Ветра охватила паника. — Мой отец, он наверху. Я не могу его вытащить, он без сознания! — он еле разобрал слова между её всхлипами. Второй этаж уже покрывался пламенем, поскольку здание находилось в непосредственной близости к эпицентру пожара. — Оставайтесь здесь, я скоро. — он, подобно герою из легенд, затянул повязку на лице туже и вбежал в задние. Запах гари и духота окружили его, голова закружилась. На ощупь он нашёл лестницу и рывком забрался наверх. Мужчина лежал на постели, слишком большой для кровати, коляски рядом не было. И Ши Цинсюаню оставалось только взять его с постели под руки и уронить на пол. Он потащил его за руки вниз. Горячий воздух опалял лицо и кожу, языки пламени пожирали пространство, хватаясь за каждый деревянный кусочек. Он начал спускать его по лестнице, ударяя ногами, которые по крайне мере, ничего не чувствовали. И рывком высунулся наружу, задыхаясь. Слишком тяжело, учитывая, что до вознесения он ни на толику не постарался заняться каким-либо мужским занятием. — Благословение небожителей с вами, юный господин! — она задыхалась от слез, а потом испуганно перевела взгляд обратно на него. — А коляска…коляска! Ши Цинсюань сдержался, чтобы не выругался как подобает лучшим сапожникам в округе. А потом рванул обратно, в комнату на втором этаже. Силы были на исходе, и он еле передвигал ногами. Он нашёл её в комнате, которую уже охватил огонь. — Дерьмовая…штука. — он потянул на себя тяжело сидение с деревянными колесами. Обернувшись к выходу, он встретился с красными глазами демона. Носитель хаоса, пришёл в их деревню с огнём, дабы исполнить последнюю волю трех миров. Вот, что бывает когда ты вмешиваешься в саму судьбу. За всё нужно было платить. Комната была объята пламенем, кожу опаляло, голова Ши Цинсюаня кружилась, а тело перестало слушаться. Только он и страшный оскал мокрых от крови зубов демона. Он был чуть ниже бывшего повелителя ветра, но его длинные руки, доходящие до щиколоток, объятые грязно-красным пламенем, устрашали его образ. Ши Цинсюань закрыл глаза, отдаваясь той судьбе, под знаменем которой родился. *** Откликаясь на зов клинка, Хэ Сюань прибыл в деревню, с которой все началось. Его догадки подтвердились, когда он увидел во что превратилась площадь. Она сплошь была усеяна огненными разрушениями. В толпе он не увидел Ши Цинсюаня, но зато явно учуял смрад демонически силы. Несмотря на свой титул, от концентрации темноты даже у него сводило скулы. Он принялся наблюдать. Как идиот, стоять у разрастающегося огня под крики толпы. Не прошло и минуты, как к нему подбежала девушка, отчаянно оттягивая ворот его одежд. — Господин, прошу вас! Там, наверху! Глаза тонули в реке отчаяния, пока у другого наливались свинцом. Он отпрянул, уверенно направляясь в указанное место. Уже поджидая, какой херов умник мог придумать такую умелую ловушку. Дверь была нараспашку и увенчана огнём. Он усмехнулся про себя, подумав: «могли хоть не так тупо меня сюда загнать". Он огляделся и уже было повернул обратно, пока не услышал истошный крик сверху. И он точно знал, кто мог так орать. — Все же смогли…— выругался Хэ Сюань, преграждая столб огня, волной из водяной чёрной жижи. И через секунду оказался наверху, наблюдая занятную картину, а точнее-ее отсутствие. Закричали снова, уже в другой комнате. Секунда и он там. Ещё раз. Новый вопль, истошнее другого. Новая комната. Пустота и огонь. И по кругу. На секунду он остановился, опаляемый огнем, прислушиваясь к всплескам темной энергии. И тонкой лентой она сочилась из-под обугленных полов. Он хотел было нырнуть в эту черноту, как резко все остановилось, и лента из черни-оборвалась. Улица поменялась на небольшую комнату, усеянную солнечным светом. Она была небольшая, но было видно, что хозяева обеспеченные люди. Хэ Сюань обернулся на шум и увидел маленькую девочку, мило кружась в красном платье-халате. Ей было около семи, и смех звонко отскакивал от комнаты. Мужчина присел на корточки, чтобы быть с малышкой одного роста. -Эй, ты не подскажешь, где мы, Мэй-мэй? Девочка его не услышала. Значит, он был в чьих-то воспоминаниях лишь наблюдателем. Маленькая девочка продолжалась кружиться, а потом спотыкнувшись упала на пол. И громко заплакала. Хэ Сюань фыркнул, пытаясь понять, как ему выбраться отсюда. Он осмотрел комнату, завидев тень у небольшой ширмы. Красные глаза снова смотрели на него, а за спиной девочка громко заплакала. Но точно не от того, как сильно ударилась. Она тоже видела это чудовище. В груди у Черной Воды зашевелилась магма, чуть ли не вскипая. И он потоком силы согнал монстра в открытое окно, растворяя его под солнечными лучами. Девочке сразу стало спокойно, она улыбнулась. Присмотревшись, мужчина увидел знакомый блеск зелёных глаз у маленькой девочки. И его перекинуло в новые вспоминания. Уже повзрослевшая девочка сидела у зеркала, рьяно стирала губы от вишневой помады. Хэ Сюань оказался в той же комнате и для удобства, присел на подоконник. Небо было затянуло серыми облаками. В комнату вошла женщина средних лет. Она строго посмотрела на малышку. — А-Сюань, я же сказала тебе, что нам скоро выходить. Зачем ты стираешь помаду? — Мама, они кидались в меня камнями и грязью! — маленькая девочка с силой оттянула свое платье, показывая грязные подтеки. — они сказали, что я самая некрасивая девочка. Она некрасиво захныкала, вжимаясь в деревянный стол. Мама нежно обняла её со спины, еле сдерживая слезы. — Цинсюань, может, ты не самая красивая девушка, но ты самый смелый парень на всем свете. Хэ Сюань оторопел, всматриваясь. В милой девочке он тотчас угадал Ши Цинсюаня. И если он до этого сохранял спокойствие, то сейчас понял в какой заднице они оба оказались. И пока маленькая принцесса Ши плакал в плечо маме, голодные красные глаза уже шарили по другую сторону зеркала, высматривая свою жертву. Значит, они всегда были рядом, питаясь страхами с самых малых лет. Хэ Сюань собрал сгусток магии в кулаке и отправил выстрел прямо в небольшое зеркало, которое в ту же секунду пошло трещинами и распалось вместе со взглядом красных глаз. В новом воспоминании небо стало ещё темнее. И Ши Цинсюань, уже повзрослевший, стоял на тропе в тёмном лесу. Хэ Сюань теперь всматривался в темноту леса, готовясь встретиться с демонами. — Брат, прошу тебя, брат! — юноша кричал в пустоту, кажется, полностью отчаявшись. Он дрожал, а страх сковывал остальные движения. И Цинсюань стоял, как вкопанный, моля о помощи. Когда голос юноши перешел во всхлипы, Хэ Сюань решил подойти, но шум из глубины леса остановил его. На лунный свет вышел юноша: — Ш-ш-ш! Цинсюань, я же просил тебя не приходить…— то был шепот ещё не вознесшегося повелителя Воды. Внутри князя демонов всё застыло от отвращения и злости, теряя бдительность. — Я же сказал, я всё решу! — в этом шепоте было больше ярости, чем в любом крике. — Ты только и можешь, что мешаться под ногами. — Брат, но мама...она… — Успокойся. — было ощущение, что он говорит это всем сразу. Только после этих слов Хэ Сюань обратил внимание, что красных глаз стало в несколько раз больше. «Дело плохо» - думалось повелителю Черных Вод, - «чем ярче становится страх Ши Цинсюаня, тем глубже мы падаем в бездну воспоминаний и тем меньше шансов нам выбраться». Ши Уду продолжал переходить от яростного шепота до ласкающих слух нежностей. Приближение демонов чувствовалось все ярче и Хэ Сюань сам чувствовал нарастающую злость. Он терялся в многочисленности демонов, поэтому решил стрельнуть наверняка и послал залп в грудь Ши Уду. Новый воспоминания были ярче и теплее. На улице стояло жаркое лето, и деревня была наполнена шумом празднества и плясками. Повзрослевший Ши Цинсюань танцевал со стороны мужчин и выглядел ослепительно счастливым. Здесь он уже вознесся и, кажется, баловался среди людей, незаметно сменив свой облик. Музыка трубила, девушки стояли в стороне, весело наблюдая за странными танцами толпы. Утомившегося Ши Цинсюаня отошел, чтобы отдышаться и к нему подошла незнакомка, укрытая тканями с головой. Страх лишь на секунду занял его мысли, но хорошее настроение прибавляло настроя – он нежно ей улыбнулся. Пока Хэ Сюань не понял, что от неё жутко смердит самой настоящей смертью. — Прекрасный юноша, ты ослеплен счастьем. — Ши Цинсюань остановился, слушая. – а знает он, что ему недолго осталось? Кажется, Повелитель Ветра совсем перестал дышать от страха, и рука старухи вцепилась в шею Ши Цинсюаня. Снова их спасло только бдительность Хэ Сюаня, но даже у того начиналось головокружение от постоянной смены воспоминай и тупости его напарника. Новые воспоминания обрушились кромешной темнотой. Стояла тишина, только ветер завывал свою тихую песню. Так продолжалось с минуту, пока первый зародыш света не показался в далеке. И лучше бы Хэ Сюань и дальше оставался в темноте, но красные глаза голодно смотрели прямо на него. И чуть ближе, загораживая демонов, появился Повелитель ветра. Он дрожал от сильных рыданий, кажется, пребывая в такой агонии, что спрятался у себя в сознании. Это тот день, когда он узнал, чью судьбу он забрал себе. И никто не пришел его утешить. Он задыхался от завываний собственных всхлипов. Лапы демонов уже тянулись к его телу. Как Хэ Сюань даже не пытался прицелиться, чтобы не задеть Повелителя ветра. Он мог разрушить всё, искалечив Ши Цинсюаня, либо сдаться воспоминаний окончательно. Ни первое, ни второе не устраивало его. А внутри боролись между собой сомнения и жуткие чувства. Ши Цинсюань свалился на пол, корчась от боли, кажется, пока внутренней, но если руки доберутся до него, то разорвет и от физической. Ничего не оставалось, как сделать шаг к нему. Зубастые рты демонов открылись от предвкушения, они хотели видеть унижения Повелителя Черных Вод. И они знали, что пока второй юноша жив, он находится в слабом положении. Хэ Сюань сел перед хрупкий рыдающим телом и рывком выпрямил его за плечи. Красные от слез глаза глянули на него, и волна сожалений сменилась яростью. Какого хера он плачет, если он прожил его счастливую судьбу и теперь жалеет об этом? Его просто убивала мысль, что он так наплевательски распорядился его жизнью, тратя на бессмыслицу. Пока другой пытался выжить, несмотря ни на что. Ярость его поглотила за секунду. И если бы он не заметил красные глаза и кровавые хищные улыбки, он бы точно ударил Ши Цинсюаня. Он, не заметил, как стал марионеткой в их игре. Хэ Сюань выдохнул, медленно приходя в себе и вновь заглядывая в болезненные глаза Ши Цинсюаня. Он мысленно похоронил всю свою гордость и обиду, но лишь на время, он точно знал. Демон вкрадчиво начал: — Маленький ты мой соплижуй, — он пытался это сказать как можно нежнее, молясь, чтобы ему хватило его актерских навыков. — теперь ты успокаиваешься и прекращаешь дрожать от страха, чтобы мы могли выбраться. — Мин-Сюн… — Моё имя Хэ Сюань. Ты прекрасно знаешь, кто я, так что бери уже себя в руки. — Хэ…-он опять начала рыдать. — Сюань. — он свалился на его костлявую грудь, вжимаясь в его тело. Князь демонов провел защитную черту вокруг них, чтобы на время задержать влияние демонов. Он дрожал от злости к Ши Цинсюаню, к самому себе, к тупорылым существам, к его бессилию и его судьбе. Он знал, что мог выйти из этого круга воспоминаний, если лично убьет Ши Цинсюаня, но…в его мертвой душе от этой мысли что-то невольно содрогалось. И от этого становилось совсем тошно. Он рывком снова поднял его, вглядываясь в его глаза. — Ши Цинсюань, ещё раз. Успокойся. — Мне так жаль…— его голос был слаб. — если бы я знал. Мне так жаль… — его руки тянули за черную мантию демона, пытаясь притянуть того ближе, раствориться в чужом теле, дабы разделить эту боль. — Я хотел стать для тебя другом, хотел спасти. Не зная, что я тот, кто тебя и погубил. Прости меня…Пожалуйста, прости. И это стало надломом всего, треском огромных холодных скал; громом, разбивающим небо. Как сильно он не сопротивлялся, но так и не смог. Не смог того ненавидеть, не смог того не простить. Непонимающего, не просящего, чистого, искреннего и доброго. Того, кем бы он сам ни за чтобы не стал. И если бы он не знал Ши Цинсюаня, то и не поверил, что такие люди существуют. Если Хэ Сюань нес смерть, то он был плодом жизнь, бурлящей и настоящей. Может, это и была судьба? Может, этот юноша в слезах должен был забрать его удачу, чтобы мир стал таким. Каким бы был богом сам Хэ Сюань? По крайней мере, не таким чистым и искренним, как он. Судьба сломала его, изуродовала до не узнавания, застопорила. Но он никак не хотел сдаваться, идя вперед, за маяком под именем «месть». И стал ли он хоть на минуту успокоенным? Действительно нашедшим прибой? Или же его гонка никогда не прекратиться, превращая всё в сплошную ярость? Если это была его смерть, то он не хотел вспоминать ничего из прошлой жизни, он хотел вспомнить из этой – больной и покалеченной судьбой. Он посмотрел на Ши Цинсюаня и погрузил его в новые воспоминания. То, как он танцевал в тот трактире и улыбался всем в округе, как он прекрасно взмахивал своим веером, иногда даже не понимая, что делает. Как счастливо раздавал золотые монеты богам, как претворялся уличным музыкантом и как таскал его, в обличие Мин Сюня, за всякой мелочевкой в людские магазины. Никто так лучше не подходил его судьбе, как этот юноша. Счастливый каждой клеточкой души, искренний в своих чувствах и яркий, как полуденное солнце. Вдруг послышался крик где-то за горизонтом сознания, кто-то упал, рассыпаясь от боли. И Хэ Сюань понял, что они выиграли в этой битве. И когда демоны падали вокруг, он вспоминал, что вообще знал о судьбе. Был ли он с ней знаком? Навряд ли. Во всех мирах, где он бывал, хозяйка Судьбы играла с ними, будто раскладывая пасьянс. А они лишь злились и верили, что все могло бы быть иначе. Мокрые глаза смотрели на него, в неверии. А Хэ Сюань просто обнял его, до хруста костей. И вдруг стало так тепло. Он не помнил, когда он заразился человечностью, но наверняка она попала в него с первым поцелуем Ши Цинсюаня. Она, как вирус, распространялась по крови, меняя саму суть сознания. Глупый мальчишка с другим глупым юношей. Они сидели все так же в обнимку, намокая под ливнем. Когда успел пойти дождь? Он ничего не соображал. Он видел только, как пламя тухнет повсюду от этих крупных капель. И он впервые так сильно поверил в богов. Народ восклицал в радостях, они падали на колени плакали от облегчения и пережитого ужаса. А Хэ Сюань, приходя в себя, стал чуть отстраняться, не зная как поступить дальше. Красивое лицо бывшего Повелителя Ветра в неверие смотрела на него. — Хэ Сюань. Так это был ты. Он же невесело усмехнулся в ответ. — Кажется, я тебе задолжал судьбу. Дважды. — Получается так, Цинсюань. И он так посмотрел на него своими зелеными глазами, как будто на юге выпал снег в середине июля. Хэ Сюань посмотрел на него так же в ответ. Блаженное чувство прощения и спасения резко обострились. На месте, где когда-то было сердце, кажется, что-то загремело, приводя моторчик в действие. Будто заводили старое колесо мельницы. Демон так восхитился и испугался этого чувства, что в это же мгновение отпрянул, как от огня. Оба, как по команде, встали, обводя взглядом деревню. Волосы намокли, а капли скатывались по щекам. Какой же был сильный дождь… Демон глянул себе под ноги в черную лужицу, куда не проникали солнечные лучи и только потом понял, что это было его рук дело, а совсем не богини Дождя. От переизбытка эмоций он выкачал кучу воды из своих владений. Чёртов дурак. Он понадеялся, что обломки кораблей и мертвая рыба не упадут так же с небес. Ши Цинсюань тоже это заметил и глаза его заискрились от радости. Хэ Сюань представил, как бьётся головой о каменную плиту, чтобы хоть как-то отрезвиться. А потом развернулся на месте, собираясь исчезнуть. Кусочек мантии стиснули в руках. Он обернулся, встречаясь взглядом с зелеными глазами, воспалёнными и красными от слез. «Но по-своему красивыми», - отметил демон про себя. — Кажется, я тебе серьёзно задолжал, Повелитель Чёрных Вод. — Хэ Сюань скривился, ему больше нравилось, когда он называл его по имени. Юноша продолжил: — Приходи завтра. Пожалуйста. С меня столько порций лапши, сколько захочешь. — он потянул полы его мантии ещё туже, явно волнуясь. — пока это всё, что я могу предложить тебе. Но я точно что-нибудь придумаю… — Да и к тому же ты спас всю деревню. — он махнул головой на чёрные лужи, которые только прибавлялись в размерах. — Я думаю, они захотят сказать спасибо. Хэ Сюань ответил довольно жёстко, учитывая, что несколько минут назад чуть не рассыпался от нежности: — Просто забудь об этом. — он вырвал свою руку из его и перед тем, как исчезнуть, услышал: — Я никогда это не забуду, Хэ Сюань! Этим вечером море волновалось от сильного ветра, придавая шум обмелевшим берегам. Две ленты волнующе развивались по разные стороны моря. Являясь частью друг друга, они тянулись как магнитом через километры. Они были сотканы из разных материалов, выкроены разными нитями, но имели одну сердцевину. И как бы они ни теряли друг друга, их переплетение создавали нечто уникальное и хрупкое. Любовно связанное. Особенное. И чистое.