О, вы из Канады?

На улице жаркое лето, ничего не помогает спрятаться от палящего солнца. Даже задернутые шторы. Так как у Шоты начались каникулы, он может спать до обеда целых два месяца, как, в прочем и делает, зарывшись в подушки и одеяло, несмотря на жару. Ему снился сон. В нём, он уже стал популярным на весь мир танцором, стоит на сцене и слышит только музыку, которая, словно вода, заливается в уши и доходит до самого сердца. Перед ним тысячи людей, которые танцуют вместе с ним, кажется, что все мечты сбылись. Позади он слышит звук открывающейся двери… Стоп. Двери? — …авай, соня! — раздался чей-то голос, прерывая сон Шоты. Спустя секунду этот кто-то завалился к нему на кровать и начал тянуть одеяло на себя — Джиун, отвали, — пробормотал Соул и вернул одеяло на место, — дай поспать спокойно, каникулы же. — Вот именно, братишка, каникулы, — Джиун широко улыбнулся и потрепал, без того растрепанные, волосы Шоты, — я не позволю своему младшему брату просто дрыхнуть, когда у меня наконец получилось выбраться сюда. Ты не представляешь, как я устал в Канаде. Мне даже отпуск давать не хотели. Зато моего коллегу Кихо только так отпускают… Вдруг Соул замычал, бросил в подушку в старшего и сказал: — Ладно-ладно, дай хоть проснусь, иди давай, я сейчас буду. Джиун вновь широко улыбнулся и, подмигнув, выскочил за дверь. Шота медленно вздохнул, кое-как встал с кровати и поплелся к шкафу. Отражение на дверце оставляло желать лучшего, поэтому Соул зажмурил глаза, взял первые попавшиеся вещи и ушел умываться. Выходя из ванной, он услышал, как Джиун громко пел и слушал какую-то музыку. «Откуда в нем столько энергии?» подумал Шота. Уже спускаясь по лестнице на первый этаж дома, он увидел брата с микрофоном в руке. На телевизоре пробегал текст какой-то незнакомой английской песни, а Джиун безуспешно пытался его повторить. Музыка прекратилась, а вместе с этим послышался незнакомый голос: — Я же говорил, что не выйдет, — говорящий точно улыбался, — пофиг, главное практиковать язык. Давай я теперь, потом ты еще раз попробуешь. Незнакомец взял микрофон из рук Джиуна и вновь включил ту песню. Его голос был прекрасен, а произношение было значительно лучше произношения Джиуна, потому даже Соул, у которого с английским всё еще хуже, мог разобрать некоторые слова. Шота точно не знал, почему не двигается с места и идёт, как планировал, на кухню, не наливает чай и все ещё не жалуется на то, что его разбудили. Возможно, его смутило присутствие постороннего или он все еще не до конца проснулся, но, в любом случае, Шота так и оставался стоять и слушать, пока вовсе не решил присесть на одну из ступенек. Он не заметил, как уснул, оперевшись на стену. Видимо, голос того парня подействовал на него как колыбельная. — Вооу, — начал Джиун, — ты реально крут. Кихо, я серьезно, почему ты еще не на сцене? — Не преувеличивай, — сказал второй и положил микрофон на диван, — где тут туалет? — На втором этаже, вторая дверь. Кихо кивнул и направился к лестнице. Ещё не приблизившись настолько, чтобы увидеть, что происходит на лестнице, он заметил чью-то руку, обвившую перила. Подумав, что этому кому-то стало плохо, он подбежал, но увидел только спящего Соула, который в этот момент перебрал ногами и устроился поудобнее, насколько это вообще возможно сделать на лестнице. Удивление застыло на лице Кихо. Он не знал, стоит ли будить парня, потому просто аккуратно поднялся на второй этаж и подошел к двери. Вот только, открыв ее, он не обнаружил туалет, зато обнаружил типичную комнату тинейджера-затворника. Все максимально зашторено, кровать не заправлена, плакаты вместо обоев, а со стола можно собрать примерно 50 кило макулатуры. Кихо хотел сразу выйти, но заметил фигурки покемонов, стоящие на том самом столе, кучу карточек и еще какие-то атрибуты, количество которых поражало, и принялся их рассматривать. В это время Соул открыл глаза и понял, что больше не слышит ни пения, ни каких-либо разговоров. Немного потянувшись, он прошел в гостиную, где все ещё сидел Джиун и, сложив руки на груди, Шота сказал: — Ну что? — Что? — недоуменно спросил старший. — Куда ты хочешь пойти, ну, или что ты там хотел сделать? — Да не торопись ты так, еще время то. Соул смешно выпучил глаза и надул губы, сказав: — Так чего будить-то было? — Перестань, ты итак дрых полдня. Вон, иди, поешь лучше. — Картошка? — Картошка. Видишь, какой я у тебя хороший? Обними-ка братика!!! — сказал Джиун и подскочил, вытянув руки. Соул улетел, сверкая пятками, на кухню. Схватив картошку, он развернулся, чтобы вернуться в свою комнату, но краем глаза заметил чей-то рюкзак, лежащий у стола. Тогда он вернулся в гостиную и спросил у брата: — Эй, а чей рюкзак на кухне? — А вот слушать надо было меня утром. Со мной Кихо приехал. Ты прикинь, его уже второй раз отпустили в отпуск, а меня даже один единственный не хотели. Это из… — Понял, а сейчас он где? — …евательство… Что? Ну конечно, никому не интересно, что происходит в жизни Джиуна, можно перебивать Джиуна, Джиун ведь все равно простит. — Ну хватит, я не выспался. Джиун хмуро посмотрел на брата и пробубнил: — В туалете он. — Аа. ой, елы палы… — Что? — Нет, ничего. Я.я в комнату пошел. Соул, не слушая что ему говорит Джиун и чувствуя стыд, поплелся в свою комнату, но ещё не знал что, а точнее, кого он там встретит.