Ярмарка

      Давно на улицах не было так шумно. Давно в принципе не было шумно. Обычно люди занимались своими делами тихо, работали себе спокойно и потом домой шли. Но теперь был и повод для того, чтобы развеяться. Королева Хистория назначила общегосударственный выходной и велела провести в каждом городе ярмарку. Ресурсов теперь было достаточно, и ничто не угрожало населению королевства.       Местами невозможно было протолкнуться. Открыли запасы вин из множества погребов; по воздуху распространялся запах жареных вкусностей. Тут и там слышался смех. В конце концов, был убит последний титан. Все чествовали разведкорпус, поднимали за героев бокалы. Но не всем было так весело. — Снова кислой миной светишь? — усмехнулся Жан, подойдя ближе к выделяющемуся на всеобщем фоне Эрену.       Тот стоял, привалившись плечом к углу дома. Наблюдал за своими друзьями, пробующими все подряд вкусности. Крики Конни и Саши, казалось, весь город слышал. Детишки облепили Армина с Микасой, требовали рассказать побольше о мире за стенами. А те и не могли устоять. — Веселись, а меня оставь, — беззлобно сказал Эрен, даже улыбнувшись краешком рта. — Пф-ф-ф, нет. Королева Хистория приказала всем веселиться. И тебя, Эрен Йегер, это касается в первую очередь. Так уж и быть, я помогу тебе в этом. Пойдем, — Жан потянул его за рукав форменного пальто, кивнул куда-то в сторону. — Оставишь Сашу с Конни на произвол судьбы? — усмехнулся Йегер, но все же поддался уговорам. — Они сами успокоятся, когда все прилавки с едой опустошат. Я им тут не нужен. Давай, развеемся.       Эрен не мог вспомнить, когда отношения между ними наладились. Вроде, совсем недавно между собой грызлись в шутку, не оставляли ни дня без веселых перепалок и легких драк. А потом, как по щелчку пальцев, все прекратилось. Появились сначала перекидывания фразочками, затем совместная деятельность. И вот, они могли разговаривать вполне спокойно. Иногда, по старой памяти, всплывали едкие словечки, появлялись синяки на теле. Но Эрен теперь старался бить так, чтобы у Жана и следа не оставалось, а тот только ворчал в ответ, мол, совсем Йегер ослабел, посмотрите на него.       Они направились глубже, к самому центру площади. Помимо выпивки и еды, в конце концов, были и другие развлечения. Рукав Жан так и не отпускал, чтобы Йегер от него в толпе скрыться не смог. А тот и не пытался. Следовал за ним, пробираясь через людей. В центре смех был громче, а люди пьянее. Там и расположились палатки с различными играми. — Спорим, я тебе вон того уродливого зайца выбить смогу? — с усмешкой спросил Кирштейн, обернувшись.       Заяц и правда был уродливым. С косыми неровными глазами, поломанным ухом и серой шерстью. Его будто у волков отбирали, хоть тот и был набит ватой. Среди всех остальных игрушек он выглядел даже как-то жалко. — На какой хрен он мне нужен? — приподнял бровь Эрен. — Да он чем-то на тебя похож. Если зеркала рядом не будет, на него посмотреть сможешь, — подколол Жан, подводя Эрена ближе к тиру. — Тогда с меня тебе вон тот хрюндель, — указал Йегер пальцем на толстого круглого поросенка. — Идет, — пожал плечами Жан.       В кадетском корпусе Жан был одним из лучших по стрельбе из ружей. Но, как ни странно, с этим ружьем у него изначально не заладилось. Ушлый торговец с хитрецой на своих клиентов посматривал, а ружье влево косило постоянно, как ни целься. Так или иначе, а приноровиться к третьей попытке Кирштейн смог, и глиняный черепок разлетелся вдребезги. А уродливый заяц оказался прямо в руках Йегера.       У Эрена со стрельбой было не очень — больше ближний бой приходился по вкусу. Сколько б ни стрелял, а прицелиться с кривым ружьем не получилось, и бедный круглый свин остался стоять на полке. — Я это ружье ему в задницу запихаю, — фыркнул Йегер, явно расстроенный. — Не думаю, что это поможет. Чую я, оно там уже не раз побывало, — хохотнул Кирштейн. — Пойдем дальше, тут много всего есть.       Люди расстарались. Каждый старался придумать что-то новое. То силу проверять, то меткость, то ловкость. Эрен чуть не сломал молот, когда бил по силомеру, и Жан едва смех сдерживал, прижимая к себе оставленного на временное хранение зайца. Йегеру даже извиняться пришлось. — Да что вы, что вы, — отмахивался хозяин силомера. — Если бы сам Эрен Йегер мне игрушку разломал, это честью было бы.       Слова благодарных людей сильно льстили. Эрен залился краской до самых ушей, вернулся к своему спутнику весь смущенный. А Кирштейн, зараза такая, к этому прицепился и все оставшееся время подшучивал. Мелькали в толпе макушки друзей, капитана Леви и командора Ханджи. Но как мелькали, так и пропадали в одно мгновение.       Жан предложил распить по одной кружке пива, ведь уже и горло пересохло. Удалось найти только сладкую медовуху, за которую у них отказались брать деньги и в добрый путь дальше отправили. Все места, где требовалась меткость, Кирштейн с легкостью проходил. И кольца закидывал, и мячами по бутылкам попадал. Призы раздавал проходящим мимо детям, и те, смеясь, обнимали его за ноги. Эрен с улыбкой наблюдал за этим и следовал дальше. Попался им мужчина, загадывающий загадки. Вот тут оба и зависли. — Я говорил тебе, что ты тупица? — закатил глаза Эрен, кошелек которого опустел на несколько монет. — Сам-то будто хоть одну смог разгадать, — прищурился Жан. — Да там и сам Армин не разгадал бы, — вздохнул Йегер. — Справедливо, — согласился Кирштейн.       Затем все же заурчали животы. В одной из палаток были куплены два крупных клубня печеного картофеля с сыром и зеленью. Есть вот так, на ходу, отчего-то было непривычно, хоть последний год и прошел в постоянных вылазках. Когда на Жана кто-то натолкнулся, он чуть своим картофелем не подавился. — Жанчик! — прозвучал радостный женский голос. — Вот уж не ожидала на тебя тут наткнуться!       Эрен засмеялся, еду проглотил и голову в знак приветствия склонил. Эту женщину он знал прекрасно и по-доброму Жану завидовал. А Кирштейн покрылся маковым цветом. — Здравствуй, мам, — выдавил из себя он. — Доброго вечера, госпожа Кирштейн, — отозвался Эрен. — А ты тут с друзьями гуляешь? Наконец у моего сыночки появились настоящие друзья, ты не представляешь, как я рада, — она утерла слезу с края глаза, шмыгнула носом, а после обернулась к спутнику своего сына. — Ты ведь Эрен Йегер, я не путаю? Жан о тебе много рассказывал в своих письмах. — Мам! — еще больше засмущался Жан. — Именно так, — кивнул Эрен. — У Вас просто чудо, а не сын. Спасибо Вам за него.       Жан глянул на него с неподдельным удивлением. Мама вся расцвела, обнимать обоих кинулась. Что-то она говорила безостановочно, то про детство Жана и что его обижали, то про его ранимость, то про целеустремленность. Йегер посмеивался, но в каждое слово вслушивался. Госпожа Кирштейн искренне своего сына любила, а тот все продолжал смущаться. Вроде, негоже так своего ребенка перед товарищами расписывать. — Знаете, если бы моя мама была жива, я бы был самым счастливым человеком на свете, — произнес Эрен, стараясь скрыть грусть в голосе. — Жану с Вами очень повезло. — Бедное дитя. Жан говорил, что ты рано потерял дом и семью. Знай, мой хороший, у нас тебе всегда будут рады. Приезжай к нам погостить. Жан, ты ведь не против? — Она глянула на сына, и тот быстро кивнул, даже не подумав. — Ну вот. Ладно, дети, погуляйте хорошо. Вы заслужили. А меня уж подруги заждались. Потеряли наверно. Заходите на обед завтра, а? — Придем, мам, — тепло улыбнулся Жан.       Ему отчего-то стало все равно, что могли подумать остальные люди на улице. Он крепко обнял свою мать, поцеловал в макушку и отпустил. А Эрен и сам случайно попал в ее прощальные объятия и поцелуй в щеку получил.       Ближе к другому краю ярмарки людей становилось меньше. Играли уличные музыканты, и в воздухе витала совершенно другая атмосфера. Жан Эрена за рукав снова взял, потянул к набережной. Было совсем спокойно. Они уселись на краю каменной изгороди, свесив ноги к текущей воде. — Ну вот, уже и не такой кислый, — произнес Кирштейн, смотря прямо на Йегера. — С тобой сложно оставаться грустным, — усмехнулся Эрен. — Спасибо тебе. — Запомни эти слова и повтори при следующей нашей ссоре. Можешь как молитву, про себя. — Да ну тебя, — Эрен легонько ударил Жана в плечо, отросшие волосы сразу же в глаза полезли от резкого движения. Пришлось срочно их убирать. — Больше ни одного комплимента от меня не услышишь. И ни слова благодарности. — Каюсь, Эрен, пощади, — не смог сдержать смеха Кирштейн. — Чего грустил-то хоть? Не поделишься? — Да так… Думал о всяком… — Йегер отвернулся, принялся мять в руках уродливого зайца и поправлять ему косые глаза-пуговицы. — Что все это — большая случайность. Мой титан, наша победа… И столько всего еще впереди. Будет ли череда случайностей дальше благоволить именно нам? И не слишком ли высока цена? — Оу, да ты прям загнался, — вздохнул Жан. Он положил ладонь на чужое колено, без лишнего подтекста. — Послушай меня, Эрен Йегер. Не бывает в мире таких случайностей. Сам ведь это знаешь. Впереди много всего, да. И цена слишком высока. Но мы готовы эту цену заплатить. По крайней мере, я точно готов. — Говоришь прям как Эрвин, — грустно улыбнулся Эрен. — Что ж, посвяти свое сердце, Йегер, — произнес улыбкой Кирштейн. — Я свое вот посвятил. Пока не пожалел.       Эрен прикрыл глаза, а в голове был только шум ветра. Жан будто и не ждал от него ответа. И что на подобное можно было ответить? Йегер зайца в сторону отложил, накрыл чужую ладонь на колене своей. А Кирштейн даже не дернулся. Так и остался сидеть. — Эрен… — тихо произнес Жан. — Я долго думал над своей жизнью. И не мог понять, что ее так изменило. А потом вот понял. И ведь не только моя жизнь изменилась. — Он сжал легонько колено пальцами, тоже прикрыл глаза. С закрытыми глазами всегда говорилось проще. — Всё ты, Эрен. Ни дня не жалел, что пошел за тобой. — Хочешь, чтобы я взял за это ответственность? — Эрен скосил на него взгляд.       Ветер был совсем легким, и теперь светлые пряди касались чужого лица. Чужие ресницы слегка подрагивали, размеренно вздымалась грудь. И так тепло становилось от чужой ладони под собственными пальцами. — Будь добр, возьми, — спустя некоторое время ответил Жан, тоже глаза приоткрывая.       Эрен положил вторую руку на чужую щеку, вынудив посмотреть на себя. Никогда он еще не видел такого взгляда у Жана. Он улыбался, у глаз появились легкие морщинки. Чуть голову набок склонил, будто ожидая нового ответа. Йегер провел по его губам большим пальцем, проследил за реакцией, и по телу холодок пробежался — Кирштейн покорно губы расслабил. И сколько он это носил в себе? — Пожалуй, не имею права отказаться, — заключил Эрен.       Кто первый подался ближе? Было уже не важно. Уже давно опустились сумерки, горели редкие фонари. И две темные фигуры у набережной на несколько секунд слились в одну. Губы у Жана были мягкие, обветренные, сухие. Эрен касался их снова и снова, пока сидеть не стало неудобно. За спинами что-то громко засвистело, заставив обернуться, а затем прозвучал громкий взрыв далеко в небе. Темнота на мгновение рассеялась. — Вот! Говорила же, говорила же, что сработает! — кричала Ханджи, чуть ли не прыгая на месте.       Как-то Эрен с Жаном упустили из виду, что рядом оказалась пара заклятых друзей в лице капитана и командора. Леви посмотрел в небо, затем на Ханджи, махнул рукой и направился к каменной изгороди ближе. Уселся неподалеку, мягкий взгляд бросил в сторону своих подчиненных. Тем хотелось по струнке вытянуться, но отчего-то на это даже сил не было. — Сейчас еще несколько запущу, смотрите! — оповестила с гордостью Ханджи, поджигая парочку фитилей.       Жан Эрена ближе к себе прижал, приобнимая, к виску губами приник. — Кирштейн, успеешь еще со своим Йегером намиловаться, — усмехнулся Леви, а после кивнул в сторону командора. — А такое нужно запоминать, пока есть возможность. И пока кого-то взрывом не убило. — Есть, капитан! — со смехом ответил Жан. — Три! Два! Один! — кричала Ханджи, зажимая уши. Только вот… Ничего не произошло. Впервые Кирштейн и Йегер слышали, как хохотал капитан Леви. В голос, чуть ли не заливаясь. — Да, блин! Что ж такое! — Ханджи подошла ближе, пнула странную установку.       И еле она отпрыгнуть успела, когда в небо взлетели несколько огненных залпов. Разные краски разлетались по небу, окрашивали редкие облака. Со всего Троста должно было быть видно эту красоту. Цветные искры разлетались в разные стороны, слышались удивленные и радостные возгласы людей.       А Эрен, несмотря на слова Леви, все же выхватил лишнюю минутку и под новый залп снова прижался к теплым сухим губам. И вновь ему нежно ответили.