Godness

Короткий томный вздох сорвался с девичьих губ, растворяясь в небытие двух тел. Сладкая истома, что уже долгое количество времени не отпускает ее, тянулась медленно и тягуче, словно жидкий мед, опускаясь на рассудок плотной пленкой. Руки начинали затекать, находясь в одном положении. Веревка алого цвета туго стягивала запястья, продвигалась вверх к тонкой шее, оборачивалась под грудью. Кожа на месте прикосновения с терпким материалом начинала краснеть, отдавая зудом. Свет заходящего солнца тускло пробивался сквозь плотно закрытые шторы, а температура в комнате поднималась на градус выше при каждом общем вдохе и таком же горячем выдохе, накаляя два нуждающихся тела. Парень колко усмехнулся, затягивая узел потуже. Красная веревка проходила вдоль груди, задевая чувствительную кожу эрегированных сосков, заставляя закусить пухлую губу. Материал правильно облегал каждый изгиб тела, обнимал внутреннюю часть бедер, натирал нежную кожу до обаятельных покраснений. Ран Хайтани - король Роппонги, безумный собственник и ее личный искуситель. В его глазах загорелся задорный огонек, что часто преследовал парня перед началом хорошей бойни. Когда противник несется на него, занося мускулистую руку для удара, когда на волоске от смерти он бьет телескопической дубникой, раздалбливая плотную кость, когда с уст Юмико срывается лишь одно его имя, когда он – единственный ее маяк среди океана влаги и возбуждения. Он поднимает руку, ловко заправляя прядь цвета молочного шоколада за ушко, и те самые искры проскакивают в его безумном взгляде. Девушка тянется к нему за нуждающимся поцелуем, в небытие натыкаясь лишь на приподнятый уголок губ. Тяжелая рука с аристократичными пальцами сжимает ее щеки, и парень ловит ее очередной спасительный выдох, накрывая девичьи уста, пробираясь в податливый рот. Языком проходясь по десне, выводя только ему известный узор. Поцелуй – влажный и пошлый, обрывается, когда парень опускается ниже, исследуя уже каждый знакомый участок лебединой шеи. Он ломает ее тело, ломает ее разум, выдвигает свои порядки и правила, и собирает заново. Так – как ему хочется. Так – как она никогда бы не сделала. Юмико приоткрывает глаза, натыкаясь взглядом на темную стену, что уже, кажется, отпечаталась на внутренней стороне век. Она грешна, и делает это постоянно– на последнем этаже высотки в самом криминальном районе Токио, с самым опасным парнем, которого она встречала. Юмико знает – ее тело замуровано в стены просторной комнаты, а душа похоронена здесь, в крепких руках, что сжимают ее бедра в собственническом жесте. Она знает, темные следы его пальцев будут уликой на бледной коже мучительно долго. Он вводит два пальца в ее изнывающее лоно, и звезды перед глазами кажутся слишком правильными. Ран смотрит прямо в ее глаза, выжидая лишь одного слова, что позволит ему выпустить свое кровожадное нутро, вбиваясь в девушку зверскими толчками, вдалбливая ее силуэт в шелковую ткань покрывала. Две косички, что были ее же руками заплетены этим утром, растрепались, темные прядки опустились на покрывающийся потом лоб, делая его взгляд еще более безумным. Черная татуировка проходила вдоль напряженного торса, чарующе скрываясь за резинкой хлопковых штанов. Юмико проглотила вязкую слюну, ловя взор потемневших лавандовых глаз. Она знает, что ей стоит произнести лишь одно слово, и она очередной раз потеряет себя. Он знает, что она сделает это, потому что уже давно потеряна в омуте его бесов. Время, замершее всего на секунду, показалась вечностью, когда заветные буквы слетели с покрасневших губ. -Пожалуйста… - тихий всхлип затерялся в резком движении, когда Ран перевернул девушку на живот, хватаясь за сплетение тонких запястий. Он вошел резко и на всю длину, в блаженстве закатывая глаза. Юмико глухо вскрикивает, утыкаясь в мягкую подушку носом. Плече горит огнем, острые зубы прокалывают тонкую кожу, оставляя очередную метку. Дыхание сходит на сбойный ритм, а ритмичные толчки набирают обороты, когда проклятое имя все чаще слетает с истерзанных уст. -Ран! – зрение падает, когда легкий разряд тока проходит к месту его порхающих на комке нервов пальцев. Звезды уплывают, и свету приходит всепоглощающая тьма. Поток наслаждение накрывает их двоих, и парень падает рядом, в тщетных попытках восстанавливая дыхание. Алая веревка кажется наручниками, потому что Юмико преступница. Ей запрещено любить Рана Хайтани. Но он уже ее не отпустит. Да и она вряд ли сможет когда-нибудь уйти. Парень грубым движением распутывает плотный материал, и прижимает девушку к своему телу, вдыхая сладкий аромат ее кожи. Время снова начинает свой ход, когда они сливаются в одну материю, когда он становится самым темный проявлением ее души, а она единственным лучиком света в его жизни.