Одеяло

Милана никогда особо не менялась. Ни внутренне, ни внешне, и интересам своим не изменяла. Последнее, что в ней поменялось это чёлка. Хотя точной даты резкой смены причёски Максим не знал. Они в то время виделись не так часто. Тумова развивалась, но не менялась. Хотя, мухой в застывшем янтаре она не была. Милана, имея полное право засесть в жизни Максима, добавляла некоторые изменения и туда. Иртышский, немного этим не довольный, мог лишь подметить, что даже это больше развитие, чем изменения. Тумова не заставляла его есть эти несчастные 3 раза в день, но привычка шататься с ней куда бы она не пошла в офисе, привела его к ежедневным обеденным походам в кафе. (хотя Максим обычно обходился только завтраком и ужином.) И спать она его не вынуждала. Просила хотя бы лечь. Оказалось, когда ты просто лежишь и пялишься в одну точку, спать хочется сильнее, а также, можно и просто заснуть. Так на Максима влияли либо наставления Миланы, либо факт её присутствия рядом. Иртышский, по сути своей, спал плохо. Ворочался, много раз просыпался, а к утру засыпал так крепко, что война ядерная под окном не разбудила бы его. Когда рядом с тобой лежит человек с довольно чутким сном, ворочаться сложнее, и он кажется перестал этого делать. Но избавиться от частых подъемов Максим не смог. Стабильно 4 раза за ночь он просыпался, видел примерно одни и те же "кадры" и снова засыпал. Также, главным, неизменным фактором при каждом пробуждении, оставалось наличие 3 заметок. 1)Максим полностью завернут в одеяло. 2)вне одеяла очень холодно. 3)Милана лежит рядом, абсолютно неукрытая. Каким бы сон хорошим не был, Макс знает что проснётся, и это собственно и происходит. Рассветное солнце бьёт в окно, но лучи идут куда-то мимо парня. И слава богу. Иртышский открывает глаза и недовольно мычит. Собак с улицы слишком слышно, значит окно открыто. Максим представляет, как за ночь комнату могло прохладить. Долбанная Сибирь. Парень с каким-то грустным вздохом, поворачивается налево. От увиденного немного хмурится. Милана лежит на боку, спиной к Максиму. Ноги поджаты, руками она себя приобнимает. Лучи играют бликами на её волосах. Слабые волны идут по длине. Макс с ухмылкой представляет, как Тумова будет ворчать на свою забывчивость. Даже прямые волосы будут виться, если лечь спать не просушив их. Фантазия рисует смешно завитую чёлку, что очевидно будет очень сильно мешаться. Иртышский тихо хихикает. Девушка немного ерзает, и Максим отмирает. Парень аккуратно привстает и убирает с себя одеяло. Мягким движением руки он подцепляет Милану за талию и притягивает к себе. Почти в то же мгновение накрывает их обоих одеялом. Девушка возится пару секунд, потом переворачивается к Максиму лицом, утыкаясь носом ему куда-то в ключицы. – сколько времени? – вдруг тихо спрашивает Тумова, протягивая руку, дабы обнять парня за шею. Иртышский приглядывается к часам на тумбочке. – пол пятого, – он наконец полностью укладывается на подушку, стараясь особо не двигать Милану. – будешь у меня снотворное на ночь пить, – недовольно бурчит девушка, крепче его обнимая. – Мил, ну я не мог тебя оставить замерзать. – на смерть не замёрзну, чей не в 18 веке живём. Но действиями Мила свое недовольство не подкрепляла, а прижимаясь к нему сильнее, лишь доказывала, что её на самом деле нужно греть. – надо, наверно, нам одеяло второе купить. Иначе ты реально обмерзнешь. Тумова поднимает голову, и они почти сталкиваются. Чёлка действительно завилась странным образом, хотя на данный момент, парень на это внимание не обращает. Милана вставала раньше Макса, и вставала легко, с первого будильника. А иногда и без него просыпалась в нужное время. Утром, когда Иртышский видел её, она уже была обычной Миланой Тумовой, которая вечно улыбается, и играет в вежливость и нежность. А вот такие ненужные подъёмы ей уж точно не нравились. Макс разглядывает лицо девушки какое-то время, пока она собирается что-то сказать. Губы поджаты, брови слегка нахмурены. Все ещё туманный взгляд направлен мимо Макса. – ну? Милана неожиданно теряется в пространстве, и опускает голову, возвращаясь в то положение, в котором была минуты две назад. Парень не совсем успевающий за ней, неловко гладит её по спине. – почему бы тебе просто не перестать ложиться ко мне спиной? Зачем нужно второе одеяло? Тумова крепче сжимает его в объятиях. Максим кажется сквозь футболку чувствует жар от румянца на её щеках. – как всегда, твои идеи лучше моих.