cherry perfume and cigarettes

Ли Минхо ненавидит Хан Джисона всей своей темной душой. Ненавидит моменты, когда он улыбается, ненавидит, когда он общается с другими людьми, ненавидит, когда он сидит молча на соседнем стуле и внимательно слушает преподавателя, ненавидит запах его парфюма (который в тайне хочется нюхать больше, но он не признается в этом даже самому себе). Список до бесконечности. Но эта ненависть не мешает ему с остервенением разглядывать его черты лица. Впитывать каждый кусочек, пока тот не видит и отвлекается на что-то другое. Не мешает просыпаться в три часа ночи и вслушиваться в свое прерывистое дыхание, представляя рядом с собой жар другого человека и его дыхание, а не свое. Все его мысли умещаются в одном человеке и больше всего ненавидит за это он себя самого. И эта ненависть не становится препятствием даже тогда, когда в тихом полумраке комнаты он загнанно вздыхает и хрипит, ощущая под собой чужие колени, чувствуя чужие руки на талии и горячую шею с пульсирующей веной под своими огненными губами. Пробегает по ней томными поцелуями вперемешку с укусами и все еще не осознает, какая ненависть им движет. Он старается не издавать звуков — в общаге стены тонкие — и жадно впитывает в себя чужие редко срывающиеся вздохи. Елозит по коленям, трется и нуждается в чужих касаниях больше всего на свете. Ведет носом по шее и чувствует запах вишни и долго сдерживаемого терпения. Они молчат — слова не нужны. Минхо всеми силами старается передать свои чувства. Сжимает тонкими пальцами шею напротив себя, с жесткостью надавливает на челюсть и заставляет смотреть себе в глаза. Заставляет, своей грубой хваткой и холодным взглядом, и Джисон невольно подчиняется. Смотрит завороженно, не смея прикрывать глаза или отводить взгляд и чувствует разгорающийся пожар внизу. Слышит еле различимый в симфонии дыханий шелест одежды и готов поклясться, что правда услышал, как Минхо ногтем царапает его за ухом. Боль не чувствуется из-за концентрации ощущений на другом месте. Он не закрывает глаза, даже когда Минхо приближается запредельно близко и кусает его сухие и распухшие губы. Маленькая ранка от постоянных покусываний снова открывается и Хан чувствует вкус железа и вкус губ Ли, слизывающих и выпивающих всю его кровь без остатка. Все его нутро и все его потаенные желания уходят во власть Минхо. Джисон царапает кожу головы Минхо, продираясь сквозь мягкую копну волос и тянет, заставляя рычать и крепче сжимать руку на своей шее. Он буквально с животным нетерпением расстегивает шелковую рубашку Минхо дрожащими руками и пальцами пробирается внутрь, ощупывая острые ключицы и добираясь до самого сердца. Оставляет укусы и метки и краем уха слышит тихие вздохи Ли, граничащие со рваными стонами. Минхо кусает губы и крепче сжимает в пальцах волосы Джисона. Хан выдергивает его рубашку из штанов, вмиг проскальзывая под неё и проводя прохладными руками по разгоряченной коже. По спине Ли пробегает слишком много непозволительных мурашек, когда Джисон пересчитывает его позвонки и слегка царапает по голой и нетронутой никем коже. Минхо выгибается и приподнимается с колен, вновь опускаясь и создавая трение, от которого из уст обоих вырываются судорожные вздохи. Он грубо отталкивает Джисона, заставляя того опрокинуться головой на подушку и по рефлексу схватить бедра Ли, крепко сжав. Минхо удерживает его в лежачем положении коленями, упирающимися в чужую талию, и медленно расстегивает свою рубашку, непрерывно глядя Хану в глаза. От луны исходит небольшой свет и Минхо с огромным желанием и одобрением (которое он не смеет показать за призмой своего холодного взгляда) видит в чужих глазах блестящее в ночном полумраке восхищение и преклонение. Он улавливает это совершенно случайно и впоследствии долго думает и сомневается, не было ли это чистой ненавистью и желанием обладать. Медленно. Пуговицу за пуговицей, щелчок за щелчком и рука Джисона мгновенно тянется вперед и кончиками пальцев проводит по напряженному торсу, с благоговением отмечая слегка выраженные кубики под собой. Минхо отбрасывает успевшую надоесть рубашку в сторону, и она с тихим шелестом опускается на пол. Пригвождает обе руки Джисона над его же головой и наклоняется в непозволительной близости, не давая сомкнуть губы на своих. Смотрит в глаза, едва касаясь своим носом чужого и Хан ощущает как волосы Минхо невесомо падают на его собственный лоб. Минхо чувствует слишком много. Ощущает и слышит слишком много и все еще старается удерживать себя и остатки своей гордости перед Джисоном. Изо всех сил пытается не быть уязвимым и держать чувства, плескающиеся в глазах, в себе и не давать им выйти на волю. А иначе он потеряет образ. Обнажит перед Джисоном не только свое тело, но и всего себя. Но все же старается передать всю свою ненависть через возбужденные вздохи и пристальные взгляды. Через крепкую хватку на чужих руках и шее, через острые укусы и оставленные после себя следы. По другому ведь не может. Только так. Больно и до самого конца. Ли дает Джисону пространство и тот быстро стягивает с себя футболку через голову, отбрасывая туда же, где валялась рубашка Минхо. Он невольно призадумывается о контрасте, который имеют светлая шелковая рубашка и темная мятая футболка, но не отводит взгляд от человека напротив себя и не решается взглянуть на пол. Вместо этого он своей горячей ладонью дотрагивается до живота Джисона и с восхищением медленно ведет вверх, невесомо задевая соски кончиками пальцев и перехватывая шею, когда Хан задыхается в ощущениях. Большим пальцем поднимает его челюсть выше, заставляя оторвать взгляд от своего живота и руки на нем и посмотреть Минхо в глаза, вновь находящихся в миллиметрах от его собственных. Ли прикрывает трепещущие длинные ресницы и целует, грубо врываясь своим языком. Облизывая и исследуя, желая вкусить полностью и завладеть целиком. Джисон вновь хватает его за голую спину и давит, вынуждая Минхо выгнуться, прижимаясь ближе своим животом. Они оба чувствуют жар внизу, между своими же телами и оба хотят оттянуть момент разрядки до самого края, когда станет совсем невтерпеж. Хан тоже слишком чувствует. Чувствует нагретую простыню под своей спиной и страх признаться самому себе в своих чувствах. Страх быть отвергнутым не столько Минхо, сколько его чувствами. Он прижимает его ближе к себе, хотя ближе уже должно быть некуда, с непонятно откуда взявшейся нежностью гладит его спину и пытается смягчать жесткие поцелуи, перехватывать чужие губы и вынуждать их двигаться мягче. Минхо будто бы на секунду расслабляется в его руках и поддается, словно котенок, потерявший дом и семью и отчаянно жаждущий чьей-то ласки, но вовремя вспоминает, кто он и что он делает. Боится доверить, боится открыться и боится разочароваться, а потому и сжимает чужую шею в своих руках, оставляя полукруги от ногтей и напоследок кусает в губу, прежде чем оторваться и уже мягче укусить в голую ключицу. Джисон тоже прекрасно знает эти страхи. И тоже их испытывает. И отлично понимает действия Минхо. Грубо, но тот и правда показывает свои чувства. По своему, и Хан это безумно ценит. Как бы больно не было. Ли начинает тереться об Джисона, в отместку за то, что тот пытался его приручить, выбивая первый сорванный стон. В животе букет роз распускается от звука. Букет красных и колючих роз. Минхо втягивает сжатый воздух через сомкнутые зубы и облизывает их, чувствуя на клыках привкус химической вишни и самого Джисона. Минхо вновь резко примыкает к чужим губам, с громким чмоком впиваясь и зажмуривая глаза от собственной слабости. Он отстраняется и с шуршанием стягивает с Хана штаны, перед этим докоснувшись до резинки и безмолвно спрашивая разрешения, пока не дождется кивка. Они так и не сказали друг другу ни слова. Пора это исправлять. Минхо оставляет засос на внутренней стороне бедра Джисона, заставляя того вздрогнуть и движется выше мокрыми беглыми поцелуями, вновь и вновь лелея в голове мысль о том, что он хотел бы покрыть ими все тело и всю душу Джисона. Оставляет очередное пятно после себя где-то на ребре и дальше достаточно быстро добирается до уха Хана, когда тот откидывает голову в сторону, давая пространства. Ожидавший посасывания мочки или поцелуя за ухом, Джисон вздрагивает от звука охрипшего от молчания и возбуждения голоса Минхо над собой и понимает, что его голос — самый лучший и мелодичный, который он когда либо слышал в своей жизни. Когда нибудь Хан обязательно попросит Ли помурлыкать ему на ухо. — Растянешь меня? — полушепотом говорит он, пухлыми губами касаясь уха Джисона. Внезапно осмелев и позволив себе задать этот вопрос, Хан прошептал: — Ты уверен? Вопрос остается без ответа. Ли опять сжимает его шею, таким жестом приказывая заткнуться и делать, что велено. Но Джисон не всегда любит играть по правилам. — Скажи мне, Минхо, — умоляет он и почти с победной улыбкой чувствует, как Ли замирает и выпускает воздух через нос. От собственного имени изо рта Джисона, умоляющего и просящего ответа, Минхо ведет. — Я уверен, — отвечает он и добавляет совсем тихо, уткнувшись в шею Джисону и надеясь, что тот не услышит, — Пожалуйста. А Джисон слышит. И упорно старается не реагировать на эти слова. Только вот тело реагирует и через секунду Минхо приглушенно усмехается, смыкая клыки на шее Хана. Еле как встав, Минхо на негнущихся ногах подходит к маленькой тумбочке и роется в верхнем ящике. Джисон невольно засматривается и разглядывает подтянутую фигуру Ли, его острые лопатки, когда он вытягивает руку вглубь ящика, его растрепанные волосы, следы от укусов по всей шее и распухшие красные губы, состояние которых заметно даже в неярком свете луны. Минхо кидает холодный тюбик лежащему на кровати Джисону, оставляет пачку презервативов на столе, прямо под рукой Хана, и садится в изножье кровати, стягивая штаны вместе с бельем и ожидая, пока Джисон подвинется и даст ему места. Джисон садится на колени и передвигается в то же изножье, размазывая смазку между длинными пальцами, пока Минхо встает на колени перед ним и утыкается лицом в подушку, выгнувшись и отбросив все стеснение. Джисон каждый раз дергается, когда Минхо издает тихий приглушенный стон в подушку, пока он вводит в него пальцы и старается сделать все как можно аккуратнее. Джисон так же испытывает головокружение и удивление, когда Ли насильно переворачивает его на спину и садится сверху, надевая на него презерватив и медленно опускаясь, одной рукой опираясь об его плечо. Потому что Минхо ненавидит подчиняться. Потому что Минхо всегда контролирует. Потому что так Минхо все еще ощущает, что ситуация под его властью, хотя все его предохранители давно уже слетели к чертям собачьим. Джисон до сих пор находится под легкой туманной пеленой, когда ощущает ломящее удовольствие по всему телу, вес Минхо над собой, его тихие вздохи, с каждым толчком срывающиеся на стоны, и свое загнанное судорожное дыхание. Он все ещё находится в восхищении, когда Минхо выдерживает такую нагрузку на ноги и со скулежом падает на него, в отчаянных попытках отдышаться. И от одних его звуков и присутствия Джисон готов таять. Таять так долго, чтобы от него ничего не осталось и никто не нашел бы тело безнадежно влюбленного Хан Джисона. Минхо молча помогает им обтереться влажными салфетками, встает с мятой постели, подбирает штаны с пола и натягивает их на голое тело. Берет сигареты с тумбочки и открывает окно, впуская в комнату прохладный воздух и чиркая спичкой. Джисон тоже следует примеру Ли и натягивает брюки. Засунув руки в карманы, он стоит, в нескольких метрах от Минхо, смотрит на его изящную белоснежную спину и боится сказать слово и сделать первый шаг. Пока не унюхивает едва различимый запах сигареты. — С каким вкусом они? — спрашивает он шепотом и в глубине души надеется, что это прояснит их положение хоть как-то, если его догадка окажется верна. — Вишня, — так же вполголоса отвечает Ли и Джисон рвано выдыхает, подходя ближе. Ведь парфюм Джисона тоже был с вишней. — Они всегда напоминали мне о тебе, — продолжает тихо Минхо, не оборачиваясь, — Дотронься до меня и я постараюсь пообещать, что ты не обожжешься. Хан все таки подходит и смыкает руки в кольцо вокруг талии Минхо, ставшей холодной из-за ночного ветра. Он утыкается щекой в его плечо, ожидая его реакции. Секунду погодя Минхо охватывает рукой сцепленные руки Джисона на своей талии и мягко откидывает голову назад, соединяя собственные растрепанные волосы с волосами Хана. Джисон выдыхает и закрывает глаза, прижимаясь к телу парня. Чуть позже, выбросив в окно сигарету и закрыв его, Ли выворачивается из хватки Джисона и оборачивается. Он сразу же нежно берет лицо Хана в свои руки, рассматривая каждый миллиметр и поглаживая щеки большими пальцами. — Как ты относишься ко мне? — спрашивает тихо Джисон. — Ненавижу до смерти. — А мне кажется, что ты меня любишь. — В моем мире ненависть граничит с любовью, — Минхо наклоняется ближе и легонько кусает его в челюсть, — И тебе не кажется. Джисон улыбается, а Ли вновь кусает его в уголок губ. И Хан понимает, что так он показывает свою любовь. Показывает ее через укусы и грубые поцелуи. А позже через объятия в кровати и тихий сонный шепот на ухо: «Ты был прав, я люблю тебя».