(Не) Правильный Профессор Ким

Декан кафедры иностранных языков Сеульского университета Чхве Хёнджун сидит в кресле в своём кабинете, обхватив пока ещё не совсем седую голову руками. Однако, ему кажется, что очень скоро он будет весь седой. Неудивительно, — ведь речь идёт о Ким Намджуне. Опять. Ким Намджун. Притча во языцех, кость в горле и, уж простите, заноза в заднице. Если в относительно тихой и скупой на крупные передряги жизни факультета что-то и случается, то можно на 90% быть уверенным, что к этому имеет отношение Ким Намджун. Начать с того, что Намджун абсолютно игнорирует дресс код. Все преподаватели, включая и самого Чхве, ходят на занятия в костюмах или хотя бы классических брюках и рубашках сдержанных тонов. Хёнджун даже допускает водолазки или свитера в холодную погоду. Намджун же ходит на занятия в джинсах, каких-то немыслимых футболках, ярких рубашках и пёстрых кардиганах. Нет, случается, что он может надеть что-то построже. И костюм у него есть, Чхве видел. Но, в основном, Ким Намджун выглядит, скорее, как свободный художник, нежели чем как преподаватель, между прочим, одного из самых серьёзных учебных заведений Кореи. Однако, его манера одеваться ещё пол беды. Основная проблема заключается в том, что Намджун совершенно игнорирует протоколы. Он не хочет писать планы и отчёты по лекциям и практикумам, ведомости по зачётам и экзаменам заполняет одним из самых последних. Иногда на занятии он сдвигает столы и студенты садятся в кружок, словно парты и стулья придуманы не для них. Как-то они сидели на полу! Чхве сам видел. А в один день, проходя мимо аудитории, где шла лекция Намджуна, Хёнджун увидел, что Ким босой! В своей просторной льняной рубашке и таких же широких голубых джинсах и босой! Что за своеволие? … Чхве понимает, что у преподавателей много дел и помимо заполнения бумажек и электронных документов. Но не он это придумал, и все остальные преподаватели подчиняются регламенту. Намджун же игнорирует и делает самый минимум, и тот с опозданием. По правде говоря, Хёнджун с удовольствием бы избавился от такого сотрудника, — преподавателя английского в целом найти не проблема, но, к сожалению, Намджун не просто хороший преподаватель, он один из самых лучших по всему Сеулу или даже по стране. Ему только двадцать восемь, а он уже имеет огромное количество публикаций на разных языках, курс лекций по фонетике, с которым его приглашают не только по стране, но и по всей Азии. Намджуна обожают студенты. Все рвутся на именно их факультет, потому что здесь преподаёт Ким. Намджун буквально лицо не только их кафедры, но и всего университета. Выгнать его — нажить врагов, нажить проблемы и многое потерять. Помимо занятий, Намджун ведёт английский театр в стилистике шекспировского Globe. И этот театр тоже визитная карточка университета. Сам ректор хвалит Намджуна и время от времени приглашает на обед или ужин. Недаром в своё время ректор переманил Намджуна у другого университета. После выпуска Намджун преподавал в Корё. Скорее уволят его, Чхве Хёнджуна, чем Ким Намджуна. Вот Чхве и терпит. Он много раз говорил с Намджуном, — просил, увещевал, даже угрожал. Но толку ноль. Профессор Ким плевать хотел на правила и запреты. Он-тот кто вне нормы и вне правил. Неправильный, одним словом. Намджун Чхве знает ещё с тех пор, как он, Ким, сам был студентом. Хёнджун у него не преподавал, потому что он-китаист по специальности. Но будучи деканом, от Ким Намджуна, студента, ему пришлось хлебнуть немало. Нет, учился он отлично и безупречно. Но вот его дисциплина… пропуски, споры с преподавателями, в которых он, конечно, всегда был прав, слишком фривольный внешний вид. Как тогда разговаривать с Кимом было бессмысленно, так и сейчас это что черпать ситом воду. Намджун никогда не грубит, — он учтив, он кланяется и соглашается с тобой, но в итоге всё делает по-своему. Вот и сейчас Чхве смотрит в электронный журнал посещений по преподавателям. На дворе декабрь, а у Намджуна заполнен только сентябрь. Где, спрашивается, октябрь, ноябрь и половина декабря? Взять, к примеру, Ким Сокджина, — у того всё и всегда заполнено вовремя. Преподаватель японского в глазах Чхве идеален. Вся отчётность сдаётся вовремя, — и бумажная, и электронная. Лекции проводятся, как у нормальных людей, — за столами, а сам Сокджин одет в костюм и начищенные до блеска ботинки. Намджун яркий и шумный, а Сокджин — спокойный, плавный и мягкий. И если как декан который в том числе заботится о репутации своего факультета, Чхве понимает ценность Намджуна, то по-человечески ему больше по душе Сокджин. Будь у него дочь, он бы хотел именно такого для неё мужа. *** В преподавательской стоит тишина, хотя идёт перерыв после второй пары. Сокджин неспеша достаёт бутерброд с сыром из своей сумки и термокружку с кофе. Он усаживается в кресло перед низким столиком и намеревается перекусить в тишине. В комнате никого нет, лишь профессор Кан, которому на днях исполнилось восемьдесят, дремлет в кресле у окна. В этот момент в преподавательскую врывается Намджун: — Вот ты где! — почти кричит он Сокджину, — Я искал тебя повсюду и между прочим. — Тсс., — Сокджин прикладывает палец к пухлым губам и оглядывается на профессора Кана. — Он не проснётся, — говорит Намджун, тем не менее, уже тише, — Я ждал тебя…а ты. — А я сказал, что не приду, — Сокджин делает выразительную гримасу и достаёт бутерброд из фольги — Но почему, Сокджини? — Тсс, — шепчет Сокджин, снова оглядывась, — Я сказал тебе не называть меня так! Не здесь! — Я ждал тебя на третьем, — Я сказал, что не приду и вообще.давай отложим этот разговор, — Сокджин боязливо косится на входную дверь, — Вечером поговорим. Дай мне уже поесть, у меня урок через семь минут. Намджун глубоко вздыхает и отступает. Не может же он не дать поесть своему парню. Можно сказать, своему тайному парню. Запрета на то чтобы встречаться нет, они не преподаватель и студент, они оба профессора. Но Сокджин щепетилен, Сокджин считает это не этичным, Сокджин думает, что лучше, чтобы об их отношениях никто в универе не знал. Никто и не знает, кроме Мин Юнги. Юнги преподаёт корейский язык и читает курс по корейской литературе эпохи Чосон. Он немногим старше Сокджина а именно на год, и соответственно на 2 года старше Намджуна. Когда-то Юнги и Сокджин жили в одной комнате в общежитии, так они и подружились. Намджун довольно долго штурмовал неприступную крепость в виде Сокджина. Тот сначала был не свободен, потом отходил от разрыва, а потом сомневался, получится ли у них с Намджуном что-то, ведь они такие разные. Но в итоге любовь победила и Сокджин о своём выборе не пожалел. Их отношения с Намджуном пережили несколько лет и зим, а два года назад они съехались и завели парочку собак. Всё было идеально, пока младший не пришёл работать в их университет, на кафедру под руководством Чхве Хёнджуна. Намджун искренне не понимал, почему Сокджин не хочет афишировать их отношения. Потом он с трудом принял это, но его беспокойная и импульсивная натура всё ещё требовала то тайных свиданий на третьем этаже, где в рекреации их никто не мог застать, то поцелуев украдкой, когда никто не видит. Сокджин же разумно, как ему казалось, предлагал оставить нежности и романтику до дома, где за закрытыми дверями они могут делать всё, что им заблагорассудится. Так вот они и жили. Во время обеденного перерыва Намджун сегодня также надеялся увидеться со своим, как он его называл, мужем, но Сокджин его осадил и напомнил, что он обедает с Юнги в другом корпусе. В миг погрустневший Намджун отправился в столовку факультета в одиночестве и, хотя Сокджину и было его жаль, но он решил проявить выдержку. — Как там у тебя с твоим писателем? — интересуется Сокджин, ловко подхватывая холодную лапшу палочками и всасывая её в себя за считанные секунды. — Как ты можешь в такую погоду есть нэнмён? — удивляется Юнги, перед которым стоит дымящаяся тарелка самгёпсаля с рисом, — Отвечая на твой вопрос, — никак. Плевать он на меня хотел. Настроение у старшего явно не очень и Сокджину жаль, что его вопрос ему его и испортил. Но всё-таки он не может оставить эту тему просто так. — Мне кажется, с тех пор как ты. ну вы расстались с Кихёном, тебе никто так не нравился, как этот Хосок, — стараясь быть тактичным и осторожным, произносит Сокджин, — И вроде у вас всё было на мази? — Ну мы сходили на пару свиданий, переспали пару раз, а потом он пропал, — Юнги отпивает зелёный чай из чёрной керамической кружки. — То есть, как пропал? — Сокджин вычерпывает плоской белой керамической ложкой бульон со дна коричневой глубокой тарелки. — Вот так., — вздыхает Мин, — сказал, что едет с промо книги в Сингапур и потом позвонит, и всё. Пропал. — А ты сам ему не пробовал писать? — Нет. Но разве не он должен был написать первым? Типа он сказал, что позвонит, когда вернётся в Корею. — А вы не общались в соцсетях? — Нет, он их не любит. У него есть страницы, но их ведёт PR менеджер. Чисто для фанатов и для деловых контактов. — Как же вы общались? Ведь ты же устраивал его встречу со студентами тогда. — Через какао. — Так вот и написал бы ему в какао. Спросил, как дела и как проходит промо книги. Как там Сингапур. Юнги снова вздыхает ещё глубже: — Мне кажется, момент уже упущен, поезд ушёл. Вроде как ощущение, что он не заинтересован во мне. — Юнги-хён, — говорит Сокджин, — дело, конечно твоё, но, если тебе кто-то нравится, можно и дать ему понять и как-то выяснить… — Знаю, ты прав, но у меня после Кихёна травма быть отвергнутым. — Понимаю., — Сокджин решает больше не давить на друга и быть поддерживающим тонсэном, — если хочешь, можем, в выходные сходить куда-нибудь. Или приходи к нам в гости? Намджун обещал приготовить европейский ужин. У него получается отличная паста, да и паэлья. Не знаю, какой у нас будет на этот раз день. В прошлый раз была французская кухня, а в этот раз может быть и испанская, и итальянская. Сокджин посмеивается, вспоминая, как скрупулёзно Намджун подходит к таким тематическим дням. Он выбирает вино страны, чью кухню собирается подавать в этот день, он составляет плейлист с музыкой и песнями на языке страны, они даже смотрят какой-нибудь соответствующий фильм. В французский день это была старая комедия с Луи дэ Фюнесом. Сокджину, кстати, понравилось. — Спасибо за приглашение, Сокджини, — Юнги улыбается, но глаза его по-прежнему грустны. Сокджин хорошо изучил друга за столько-то лет дружбы. В университете профессор Мин —строгий, но справедливый преподаватель. Его курс — креативен и информативен одновременно. Он учит писать идеальные эссе. И один из его студентов тоже стал писателем. Может, не таким знаменитым, как Хосок, но обласканным критиками и публикой. Но в быту и в личной жизни Юнги мягкий человек, которому больше нравится быть в отношениях, а не прыгать из койки в койку. Он верный и честный, немного старомодный, но, по-хорошему, старомодный. Самолёт Хосока приземляется в аэропорту Инчхон, и писатель проходит через VIP lounge к своему автомобилю с водителем. Он, конечно, не айдол, но и его порой одолевают фанаты и фанатки. Чон садится в чёрный джип, здоровается с водителем и откидывается на спинку сидения. Ему так надоели эти поездки! Он вообще-то человек домашний и никак не ожидал, что став писателем, будет разъезжать практически по всему миру. Да, местами это занимательно и интересно, но теперь, когда зарубежное промо его третьей книги подошло к концу, он твёрдо сказал своему агенту, что берёт перерыв на год от писательства. Денег у него достаточно, чтобы можно было не думать о них, так что, пожалуй, он сосредоточится на личной жизни. Снега за окном нет, но погода стоит студёная и зябкая. В это время года особенно приятно забраться под плед с каким-нибудь горячим напитком, — Хосок предпочитает чай, — и лучше не одному, а с кем-то. С кем-то, кто нравится тебе и кому ты тоже не безразличен. Чон вздыхает. С Мин Юнги как-то всё вышло не так. По всей видимости, тот не особенно был в нём заинтересован. Ни разу не написал и не ответил на то его сообщение в какао. Правда, Чон не уверен, дошло ли оно. Когда он переставлял симку местного мобильного оператора, мог случиться сбой мобильной связи. А потом он закрутился с промо. Может, всё-таки стоит написать Юнги или лучше позвонить? Хосок вспоминает, как улыбается Юнги, — улыбка обнажает дёсна, и Мин становится ещё более милым. Юнги ему понравился. Давно ему никто так не нравился. Может, стоит пригласить его на третье свидание? *** — Я, конечно, люблю тебя, Сокджини, но все эти твои правила., — вздыхает Намджун, — Помнишь, когда мы только начали встречаться, мы забирались на крышу здания, пройдя втихушку мимо охраны и целовались там до одури? И это при том, что ты боишься высоты! Или как мы чуть не занялись сексом на заднем ряду в кино? Нас выгнали из зала! Это было так смешно, что у тебя пепси носом пошла. — Намджун, нам почти по тридцать, какая пепси, какая крыша? — укоряет своего парня Сокджин. — При чём здесь возраст, Сокджинаа? — тянет гласные Намджун, — в жизни всегда есть место маленьким безумствам. Если, конечно, ты не скучный, как декан Чхве. — Это я — то скучный?! — возмущается Сокджин. — Немного, -улыбается Намджун и на его щеках проступают ямочки, — не скучный, а какой-то очень уж правильный. Но это не значит, что я тебя не люблю. Намджун притягивает Сокджина к себе за талию и увлекает его в долгий тягучий поцелуй. У их ног вьётся шоколадный лабрадор.