Усталость души

Шерлок непрерывно смотрел в окно: по стеклу били крупные капли дождя, и он неосознанно покачивался в такт этой музыке. Он почувствовал лёгкое дыхание ветра, когда хлопнула дверь на первом этаже – миссис Хадсон вернулась из магазина. Джон несколько дней назад уехал на конференцию, и Шерлок остался один. Он хмыкнул и тряхнул головой, прогоняя тоскливые мысли. Он не был один, нет. С появлением Джона в его жизнь вошла стабильность, люди в его жизни стали постоянным явлением. У него были миссис Хадсон, Лестрейд, Молли, Майкрофт, в конце концов. Однако что-то внутри не давало покоя, заставляя хаотичную, живущую в нём энергию, затихнуть. Ему не было скучно, как это бывало в не лучшие дни, но он и не чувствовал себя спокойно. Дуться на диване, чтобы привлечь к себе внимание не было ни сил, ни желания, да и не перед кем. Оставалось только смотреть в окно. Шерлок вздрогнул, услышав звук пришедшего на телефон сообщения, несколько раз моргнул и очнулся от затяжной прогулки по Чертогам. Он сделал глубокий вдох, осознавая, что на какое-то время перестал дышать, оставшись краем сознания на поверхности. Слишком тонкая грань протекала между реальностью за окном и миром в его голове. Шерлок сделал несколько успокаивающих вдохов и выдохов и отошёл от окна, поёжившись. Всё небо заволокло тучами, и улица в последние несколько дней не представляла для Шерлока интереса. Слякоть и отвратительный, пробирающийся в самое сердце холод были причиной нежелания Шерлока покидать 221Б. По крайней мере, этой мыслью он убеждал сам себя. Тепло от камина, зажжённого Шерлоком, ещё не успело распространиться по его убежищу, избавляясь от холода. Дело было не в погоде. Не только в ней. Даже зажжённый камин не мог зажечь искру в его душе. Ему было пусто. Абсолютное равнодушие ко всему миру окутало его в последние несколько дней, что стало причиной согласия Джона на конференцию – Шерлок не был скучающим, азартным или просто шерлоковским. Это не было и периодической меланхолией, иногда накатывающей на него. Джон никогда не видел Шерлока таким, и даже мягкая попытка выяснить причину его опустошения оказалась безуспешной. Джон ушёл, но обещал, что вернётся. И он возвратится к Шерлоку совсем скоро, тот знал об этом. Однако никаких чувств это знание не вызывало в нём. Он мог бы испугаться того, что ничего не чувствует, или наоборот, обрадоваться, ведь так упорно доказывал всем – особенно себе – что социопат, что у него нет эмоций. Но теперь этих самых эмоций не было, ни чувства радости, ни печали, ни любого другого. Было одно пустое «ничего» в его душе. Шерлоку было всё равно на весь мир и больше всего на самого себя. Он медленным, плавным движением взял телефон с журнального столика, почти бессознательно, всё ещё находясь в своей голове. Пришедшее СМС было от Джона. Шерлок прочитал и убрал телефон обратно – ему нечего было ответить, да и разговаривать совсем не хотелось. Он не был против присутствия Джона рядом, когда тот был дома, но просить его остаться тоже не стал – это могло быть исключительно решением Джона. Шерлок свернулся клубочком на диване, расфокусировано глядя на камин. Можно было бы поправить поленья, приложить немного усилий, и огонь бы запылал жаром, согрел его, заворожил своим треском и пламенной красотой, но он не стал делать этого. Огонёк еле-еле трепыхался, и Шерлок мог бы подумать, что чувствует себя этим огоньком, но впервые за долгое время в его голове не было ни одной мысли. Он плыл по бесконечной пустоте своего сознания. Шерлок продолжал смотреть. Огонёк продолжал бороться за жизнь, стремясь разгореться, но всё было безуспешно, пока он не прекратил борьбу. И тогда Шерлок увидел на мгновенье блеснувшую, но тут же потухшую искру. Его ресницы задрожали, и в ответ на это лёгкое движение, огонёк, почувствовав его, заиграл с новой силой, присваивая себе право на жизнь. Шерлок прикрыл глаза, и за его веками играли тёплые блики пламени. Он провалился в тёплый сон, убаюканный тихим треском огня. *** Джон держал телефон в руке, сидя на кровати в дешёвом номере гостиницы, с надеждой, что Шерлок всё же ответит на его сообщение. Он долго думал над тем, что написать, но остановился на банальном: «Привет, как ты себя чувствуешь?». Так и не получив ответа в течение нескольких минут, он отложил телефон в сторону и закрыл лицо руками. Последняя неделя далась им обоим тяжело. Всё было как обычно, но бесснежная зима, прошедшее несколькими неделями назад Рождество, всегда нагонявшие на Шерлока неясную тоску, дело, пусть и успешно раскрытое, но заставившее Шерлока столкнуться с собственной неудачей не как детектива, но как чувствующего человека – нельзя спасти всех, – поставило его перед выбором. Перед выбором без единственно верного ответа. Всё это сыграло свою роль для душевного состояния Шерлока. Неудача. Он не был виноват. Никто не был виноват. Но оскорбления, язвительные замечания, брошенные в его сторону в ту ночь, сделали всё только хуже. Шерлок был подавлен, и Джон видел это. Чужие люди предпочли этого не замечать, а близкие не знали, как помочь. Джон сжал левую ладонь в кулак и прикусил щёку изнутри. Лёгкий тремор руки только добавлял масла в огонь, заставляя его чувствовать себя ещё более беспомощным, жалким идиотом. Не защитил Шерлока в его уязвимом состоянии в тот вечер, потому что сам был на грани, и теперь сбежал как последний трус, не зная, как помочь своему другу, когда в этот самый момент тот нуждался в нём больше всего на свете. Как он, Джон Уотсон, смеет называться другом, лучшим другом Шерлока Холмса, если не смог – не стал – быть рядом тогда, когда это необходимо? Джон раздражённо выдохнул, злясь на самого себя. «Нечего думать, нужно делать» – решил он. Конференция закончилась около часа назад, билет на поезд не был куплен, и Джон хотел сделать это завтра утром, чтобы сразу отправиться в Лондон. Однако что-то подсказывало ему, что быть дома нужно сегодня. Приняв решение, он в две минуты собрал свои дорожные вещи и оделся в тёплую куртку. Джон вышел на улицу в поисках такси до вокзала, прикидывая время, через которое доберётся до родного дома и такого же родного Шерлока. Ветер и дождь всё равно проникали сквозь одежду, но разгоревшееся пламя в его душе согревало, помогая забыть о неважных в эту минуту вещах и сосредоточиться на главном. На пути домой. Дорога до Лондона не заняла много времени, а убийственный взгляд Джона был гарантом на место в любом поезде в любое время. Когда Джон в два шага преодолел ступеньки и остановился перед дверью 221Б, его охватила неуверенность – будет ли Шерлок вообще рад его возвращению, нужно ли оно ему. Коротко кивнув себе и переступив с ноги на ногу, он открыл дверь ключом. Джон старался не шуметь – всё-таки в Лондоне время идёт к полуночи, миссис Хадсон наверняка спит, чего он не мог с уверенностью сказать о Шерлоке. Сняв с себя промокшую верхнюю одежду, он бесшумно отправился наверх, переступая скрипучую ступеньку. Дом встретил его тишиной. Джон неуверенно ступил в гостиную и полностью окунулся в её принимающее тепло. Бегло осмотрев состояние гостиной, его взгляд остановился на кудрявой макушке. Подойдя ближе, его взору предстал весь Шерлок, сжавшийся в комочек и обнявший колени руками. Впервые Джон увидел, чтобы Шерлок был таким маленьким. Он всегда занимал собой всё пространство, но сейчас хотел быть незаметным для мира, раствориться в нём. Джон взял плед со своего кресла. Несмотря на весело потрескивающий огонь в камине, спать в одной пижаме наверняка было прохладно. Подкравшись к Шерлоку, он бережно укрыл его, на несколько мгновений задержавшись, чтобы рассмотреть его лицо во сне – расслабленное, уставшее, такое родное. Джон мягко поправил выбившуюся тому на лоб прядь волос, стараясь не потревожить его редкий покой. Не успел он убрать руку, как увидел, что брови Шерлока слегка нахмурились, но в следующую секунду лицо его разгладилось, а губы дёрнулись в лёгкой полуулыбке. Джон благоговейно выдохнул. Шерлок улыбнулся, пусть и во сне, значит, ещё не всё потеряно. Всё будет в порядке. Джон наклонился ближе к Шерлоку. – Я буду рядом, обещаю, – прошептал он ему на ухо. Посмотрев на спящего Шерлока в последний раз, Джон вышел из гостиной, оставляя тому ещё несколько часов необходимого душевного и физического отдыха. Джону же спать совершенно не хотелось – пара часов сна в поезде и поток нервной энергии сделали своё дело. Он разобрал дорожную сумку в своей комнате, а затем спустился заварить чай. Пока Джон неторопливо управлялся на кухне, Шерлок впервые за долгое время видел сон. Он чувствовал тёплое касание огня, не обжигающее, но согревающее внутри. И ему было хорошо. Просыпался Шерлок постепенно, спросонья не замечая изменений как внешних, так и внутренних. Он зевнул и перевернулся на спину, вытягивая затёкшие от неудобной позы ноги. Шерлок повернул голову в сторону и заметил, что огонь в камине ярко разгорелся – и кто-то ему явно помог не потухнуть этим вечером. Шерлок принял сидячее положение, с удивлением обнаружив спавший на колени плед, когда Джон вошёл в гостиную с двумя чашками чая, от которых шёл горячий пар. Шерлок удивлённо моргнул и принял любимый напиток из рук Джона. – Привет, – мягко улыбнулся Джон. – Почему ты здесь? – низким ото сна голосом спросил Шерлок. Джон только усмехнулся и на секунду отвёл взгляд, снова посмотрел на Шерлока и ответил: – Я подумал, что хочу выпить чашечку чая в приятной компании. Шерлок изумлённо смотрел на Джона в течение нескольких секунд, а затем по комнате разлился его глубокий, по-детски искренний, чистый смех, и Джон подумал, что это самый чудесный звук на свете. Дождь на улице стихал, и из-за туч неуверенно выглянула Луна. Огонь продолжал гореть в камине, и две уставшие, но сильные души грелись в его тепле. Джон солнечно улыбнулся Шерлоку. Любая проблема разрешима, пока они справляются с ней вместе. Вместе они будут в порядке.