I can't stop thinking about you. (Я не могу перестать думать о тебе)

***

— Когда мы снова увидимся после этого? Эндрю положил косметичку с туалетными принадлежностями в свою спортивную сумку, не глядя на Нила. — Следующие каникулы у нас будут примерно в ноябре. Нил помрачнел. — Моя команда тренируется в ноябре. Эндрю встретился взглядом со своим отражением в зеркале — в свете ламп в ванной линии скул Эндрю, казалось, сияли, бледные и похудевшие. Нил был в тени позади, скрестив ноги на кровати. — Весь ноябрь? — Да. Сказал Нил. — Мы начинаем в середине октября, где выступаем против команды Мэтта, а в конце ноября у нас будет игра против команды Кевина, так что мы тренируемся весь ноябрь. Эндрю кивнул, лицо его не изменилось, пока он застегивал свою сумку с вещами. Пальцы дрожали от волнения, Нил не мог не сказать то, что было у него на уме — то, что было у него на уме ещё несколько предыдущих ночей. — Значит, мы не увидимся до декабря. — Мы играем друг с другом в начале декабря, после у нас одна ночь в дороге, а потом мы остаемся у Рене. Напомнил Эндрю, точно пересказав план. В Ниле поднялась горечь, которую он не смог подавить. — У нас есть только одна ночь вместе? Эндрю повернулся и посмотрел на него. — А потом Рене, но после... Нил запнулся, выжидающе глядя на Эндрю. Эндрю на мгновение заколебался, казалось, ожидая, пока Нил закончит свое собственное предложение, прежде чем завершить его словами: — А потом вернемся к нашим командам. — Точно. Нил рассмеялся. — Значит, ты пишешь по смс в неделю в течение четырех месяцев, проводишь ночь наедине со мной где-то на автостраде, неделю с "Лисами", а потом снова пропадаешь Бог знает на сколько. — Ты на что-то злишься? Спросил Эндрю, вопросительно подняв бровь. Нилу было немного стыдно за то, что он не был прямолинейным и непосредственным, но также он был слишком зол — на обстоятельства и на себя — чтобы остановиться. — Нет. Я просто... Я просто почти не вижу тебя. Эндрю положил свою отвратительную бело-голубую сумку, тяжелую из-за его Лос-Анджелесской тренировочной экипировки, на кровать рядом с Нилом и на мгновение принял насмехающийся вид. — Нил становится нуждающимся? Гнев пронзил Нила. Он повернулся и посмотрел Эндрю прямо в глаза. — Да пошел ты, Миньярд. Огрызнулся он. Веселье исчезло с лица Эндрю, когда он спросил: — В чем проблема, Нил? Мы только что отработали четыре месяца. Черт, я отыграл шесть, когда ты еще был в Пальметто. Что случилось? — Мы не разговариваем! Нил достал из кармана телефон. — Ты дал мне его, чтобы говорить со мной, но мы ни хрена не звоним друг другу! — Чего ты ждешь от меня? Спросил Эндрю. — Тебе наплевать, что я на это отвечу. Эндрю стиснул зубы. — Нет. Сказал он, напрягаясь. — Мне нет, потому что мы ничего из себя не представляем. — Блять... Нил уставился на него расширенными глазами, не решаясь продолжать. — Просто попробуй преодолеть себя. Посмотри, какие мы. — Нет никакого "мы". — Есть "мы", прямо здесь и сейчас, и мы оба, блять, это знаем. Челюсть Эндрю сильно сжалась, мышцы дёрнулись в той раздражающе привлекательной манере, на которой Нил не позволял себе сосредоточиваться. Нил продолжал, распаленный. — То, что для тебя это все ещё "ничего", не означает, что мне нельзя скучать по тебе! — Нил... — Эндрю! Нил беспомощно вскинул руки. — Мне разрешено скучать по тебе! — У нас всё не так. Сказал Эндрю. Его глаза были полны глубокого разочарования. — О, к черту, Эндрю. Что бы это ни было, — Сказал Нил, указывая между ними двумя. — Это продолжается уже достаточно долго, чтобы… Я скучаю по тебе, Эндрю. Эндрю не ответил. — Я скучаю по тебе, когда ты уезжаешь. Я скучаю по этому — быть с тобой. Я не могу перестать думать о тебе. Плечи Эндрю напряглись от дискомфорта, но розовый румянец на его лице говорил о том, что он полностью понимает Нила. Нил, конечно, не ожидал ничего в ответ, но он, по крайней мере, заслуживал того, чтобы Эндрю знал об этом. Он не мог притворяться, что ему все равно. Он знал, что Эндрю это тоже небезразлично. Эндрю на мгновение задумался, прежде чем снова взяться за ручку своей спортивной сумки. — Я позвоню ещё. Нил сдержал вздох. Просто высказав свои чувства, он почувствовал себя немного лучше, но он не знал, насколько сильно он верит Эндрю. Они оба были заняты. — Хорошо. Сказал Нил, зная, что он найдет способ. — Мой рейс через четыре часа. Сказал Эндрю, нагнетая обстановку при упоминании "рейса". Нил кивнул. Эндрю снова заколебался, прежде чем спросить: — Ты в порядке? — Я в порядке. Ответил Нил. Эндрю грубо хмыкнул: — Да или нет? Напряжение, о котором Нил и не подозревал, напряжение, вызванное отсутствием Эндрю и натянутое цепью надвигающегося расстояния между ними — вырвалось из него в порыве дыхания, прозвучавшего как "Да". Сумка опрокинулась, Эндрю схватил Нила за челюсть сильной рукой и притянул к себе для грубого поцелуя. Всё отвлекающее, значимое и реальное было смыто, и Нил почувствовал, что парит воздухе. Он был рад отсутствию необходимости беспокоиться. Пальцы Нила неуверенно потянулись к петлям на ремне Эндрю, притягивая его ближе и умоляя о большем, а в мыслях прокручивались лишь буквы его имени. Поцелуй, казалось, растянулся на дни, недели, даже месяцы, казалось, он увеличил расстояние между ними. Эндрю в этот момент чувствовал себя таким же определённым и постоянным, как отпечаток ключа, нанесённый чернилами на лопатке Нила, множество раз зацелованный. Эндрю отстранился слишком быстро, его мышцы напряглись, борясь с тем же желанием, которое испытывал и Нил. Все, чего хотел Нил, это повалить Эндрю назад на кровать и развалиться на ней вместе с ним. Его разум был наполнен затхлым запахом аэропорта и гудением двигателей, а во рту был кислый привкус. — Мне пора уходить. Напомнил Эндрю. — Я поеду с тобой в аэропорт. Сказал Нил. — Я отвезу тебя туда... — Я за рулём. Перебил его Эндрю. Нил мог читать между строк: Ты не приедешь. Эндрю нервничал. Вождение машины успокаивало то, что не мог успокоить Нил. Это было эгоистично, но Нилу на мгновение захотелось, чтобы он стал тем человеком, который избавит Эндрю от всего беспокойства. Нил проглотил свое разочарование и сумел вымолвить: — Позвони мне, когда приземлишься. Эндрю ничего не сказал. Он поднял свою сумку, взял ключи от машины с подноса на комоде и направился из спальни к выходу. Чувствуя себя женой, провожающей мужа на войну, Нил обернул дополнительное одеяло вокруг своей голой груди и вышел вслед за Эндрю из комнаты, хотя бы для того, чтобы увидеть, как он уходит. Уходя, Эндрю не обернулся, и Нил наблюдал за мышцами его спины сквозь футболку, когда он закрывал за собой дверь. Фундамент их дома, казалось, пошатнулся под тяжестью отсутствия Эндрю — четыре месяца, а то и больше, пока они не окажутся дома вместе. Нил посмотрел вниз на свой ансамбль из одеяла, джоггеров и носков, и ему стало немного жаль себя, но он не смог заставить себя переодеться. Вместо этого он сказал "Да ну его на хрен" своему воображаемому деспотичному тренеру с поведением в стиле Кевина и стал рыться на кухне в поисках остатков китайской еды на вынос и пакетиков вегетарианской пасты для мисо-супа. После пробежки и двух эпизодов дрянного реалити-шоу Нил позволил себе мысленно вернуться в то время, когда он был моложе, бегствуя со своей матерью. Был ли кто-то, в ком он когда-либо нуждался до сих пор? Нет — он и сейчас ни в ком не нуждался. Но когда он был моложе, он с самого начала знал, что если что-то случится с его матерью, он будет жить дальше. Она всегда говорила ему бежать, плыть, убегать первым. Он сжег её тело. Он никогда не скучал по кому-то. Когда его матери не стало, он продолжил жить дальше. Он продолжал двигаться. Он никогда не позволял себе задерживаться на одном месте слишком долго. Возможно, именно об этом говорила его мать. Оставаться — значит пропадать, а пропадать — значит страдать. Нил подавил в себе желание бежать — сегодня он уже был на пробежке, и ему не нужна была ещё одна. Кроме того, куда бы он мог пойти? Он не мог бежать туда, где был Эндрю. Эта мысль тоже остановила его. Он всегда убегал. Теперь он бежал навстречу. Эта мысль была пугающей. Нил вернулся к остаткам еды и постарался больше не думать об этом.

***

Спасение Нила пришло по почте чуть больше чем через неделю, за две недели до того, как он должен был вылететь к своей команде в Чикаго. С момента отъезда он получил два звонка от Эндрю, коротких, но это все равно лучше, чем его обычный звонок раз в неделю. Однако тренировки еще толком не начались, так что Нил не ждал от него большего. Он пытался заглушить свою боль диетой от своего деспота-тренера: — Мы хотим, чтобы ты был маленьким, подтянутым и шустрым, чтобы ты мог трижды обойти этого ублюдка Миньярда, понял меня, Джостен? И частые звонки Мэтту, который всегда был рад его слышать. Но теперь было это. Коробка. Это была большая прямоугольная коробка, сделанная из обычного картона и дерьмовой, дёшевой изоленты, без названия, но с обратным адресом в Лос-Анджелесе. Она была тяжелой, отягощая руки Нила. Сбитый с толку, Нил поднял увесистую коробку на журнальный столик и принялся за упаковку, пытаясь прорезать неаккуратную ленту. В конце концов Нилу удалось распилить коробку и достать содержимое. Нил работал над тем, чтобы вытащить куски полистирола, пока не добрался до чего-то существенного — тяжелого серого предмета среднего размера. Нил вынул его из коробки. Это был ноутбук. Ещё более озадаченный, Нил снова заглянул в коробку и обнаружил там только ещё больше полистирола. Он перевернул коробку, чтобы упаковка высыпалась из нее. Среди рассыпавшегося полистирола было несколько листков бумаги. Один, как заметил Нил, содержал простые инструкции по настройке ноутбука, что было необходимо для Нила, поскольку его предыдущему компьютеру было 7 лет, он был куплен подержанным и примерно год назад чуть не взорвался, из-за чего Эндрю настоял на том, чтобы его выбросили. На другом листе бумаги Нил узнал почерк Эндрю — мелкий, неаккуратный и сильно вдавленный в бумагу: "Это ноутбук. В нем есть веб-камера. Скачай Skype. A_minyard3" Нил не смог сдержать дрожащей улыбки, когда принялся за настройку.